Форум » ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИАЕ » Школа третьего цикла » Ответить

Школа третьего цикла

СтранникД: [quote]- Семнадцать лет - перелом жизни. Скоро вы произнесете традиционные слова в собрании Ирландского округа: "Вы, старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь, и я пойду за вами". В этой древней формуле между строк заключено очень многое, и сегодня мне следует сказать вам об этом… … Теперь вы с юности понимаете мир через законы диалектики, и ее могучая сила служит каждому. Вы пришли в жизнь в хорошо устроенном обществе, созданном поколениями миллиардов известных тружеников и борцов за лучшую жизнь… … Воспитание нового человека - это тонкая работа с индивидуальным анализом и очень осторожным подходом. Безвозвратно прошло время, когда общество удовлетворялось кое-как, случайно воспитанными людьми, недостатки которых оправдывались наследственностью, врожденной природой человека. Теперь каждый дурно воспитанный человек - укор для всего общества, тягостная ошибка большого коллектива людей. Но вам, еще не освободившимся от возрастного эгоцентризма и переоценки своего "я", следует ясно представить, как много зависит от вас самих, насколько вы сами - творцы своей свободы и интереса своей жизни. Выбор путей у вас очень широк, но эта свобода выбора вместе с тем и полная ответственность за выбор. Давно исчезли мечты некультурного человека о возвращении к дикой природе, о свободе первобытных обществ и отношений. Перед человечеством, объединившим колоссальные массы людей, стоял реальный выбор: или подчинить себя общественной дисциплине, долгому воспитанию и обучению, или погибнуть - других путей для того, чтобы прожить на нашей планете, хотя ее природа довольно щедра, нет! И.А. Ефремов "Туманность Андромеды" [/quote] Мысль о "конфликте поколений" и правомерности взгляда на будущее, как на принадлежащее только молодому поколению (по принципу: не учите нас жить) возникла из диалога в другой теме, где была приведена цитата из выступления молодой украинской журналистки: [quote]журналист, 23-летняя девушка: Вот только пророссийские митингующие забыли, что есть в нашей стране уже целое поколение, для которого СССР не является счастливым прошлым. Это мы, ровесники независимости, дети и внуки, о которых в забыли, пытаясь вернуть свою молодость. Мы не знали великого социалистического прошлого. Мы не строили заводы и не выстаивали в очередях за колбасой, кастрюлями и мылом. У нас ментальность другая. Мы хотим вести свой бизнес, свободно выражаться, быть космополитами и много покупать... Почему за нас решают, где нам лучше жить, и за уши тянут в прошлое, которого по сути уже нет".[/quote] и комментариев к ней: [quote]СтранникД пишет: Другое дело, что стремиться в будущее это хорошо, но каким будет это будущее - это важно, потому что будущее не принадлежит какому-то поколению (не хотелось бы сейчас рассуждать о ноосфере и т.п.)... Не соглашусь с тем, что: не советуйте нам, как жить (это говорит именно молодежь), и: мы хотим жить, как хотим. Это путь в никуда. Если руководствоваться только этим принципом, возникает конфликт поколений, ведь будущее это не рубеж, обрезающий одни жизни и открывающий путь другим. Не стоит забывать о длительном периоде совместного проживания различных поколений, когда устремления последующих могут в корне не устраивать чаяния предыдущих. Только совместными усилиями, учась на чужих ошибках, а не на своих, используя предыдущий опыт и знания можно построить достойное каждого будущее. А отрицание или незнание прошлого, даже если оно и не великое, рождает хаос в настоящем и ставит под вопрос само будущее. Трак Тор пишет: Ну не сейчас же он возникает? Перечтите "Отцы и дети" Тургенева :) СтранникД пишет: Естественно не сейчас. Молодёжь в любую эпоху одинакова (хотя, вспоминая себя в молодости и в СССР, не скажу, что особо стремился тогда в капитализм, вещизм и Европу с Америкой). В этом как раз еще один конфликт поколений - неумение старших правильно воспитать младших так, чтобы конфликт превратился в конструктивное взаимодействие и партнерство на пути построения общего будущего.[/quote] Конечно, классики уже обсасывали эту тему и не раз. Но от этого она не потеряла своей актуальности. Особенно в реалиях современного мира, когда мы говорим о необходимости не просто нового, а нового мира. На мой взгляд, каким будет это новое зависит не только от желания молодого поколения жить в такой-то или такой-то действительности, а от совместного построения этой будущей действительности вместе со старшим поколением.

Ответов - 64, стр: 1 2 3 4 All

Трак Тор: Прекрасная тема. Жаль, что люди, которым есть что сказать по ней - во враждебных лагерях. Единственный педагог, если не по профессии, то по опыту жизни - русский фашист, к сожалению. Фашизм не пройдёт!

СтранникД: Трак Тор пишет: Жаль, что люди, которым есть что сказать по ней - во враждебных лагерях. Ну, я бы тоже высказал свои мысли, хотя я и не педагог. Только соберусь с ними (мыслями) и сформулирую.

Трак Тор: Имейте ввиду, что школа Третьего цикла - не ефремовская, а богдановская идея. К сожалению, Иван Антонович слямзил её у Богданова и нигде не упоминал о том (см. соотв главу в КЗ). Единственно известное мне - частное сообщение А.К. (он по моей просьбе разговривал с Таисией Иосифовной на эту тему), что Иван Антонович знал и любил Богданова. Время было такое, поэтому и не упоминал.

СтранникД: Трак Тор пишет: что школа Третьего цикла - не ефремовская, а богдановская идея. К сожалению, Иван Антонович слямзил её у Богданова и нигде не упоминал о том (см. соотв главу в КЗ). Вы думаете?.. Странно, я вот недавно перечитывал КЗ Богданова (в связи с написанием очередной главы своего романа), но не помню, что Богданов упоминает о цикличности обучения и воспитания. Общий принцип обучения у них с Ефремовым похож (хотя и здесь Богданов более широко смотрит на сам процесс - у него допускается возможность совместного воспитания детей профессионалами и родителями детей, в то время как у Ефремова школа больше походит на смесь интерната и детдома) , только в КЗ необходимость возрастного деления осталась мною незамеченной.

Трак Тор: О цикличности он упоминает. Но не буду доказывать с цитатами (следовательно, возможно, я не прав) - некогда. Окончится "война" - вернусь к вопросу

СтранникД: Многие родители хватаются за голову, когда их детям исполняется 12-13 лет. Послушные и примерные мальчики и девочки становятся грубыми, дерзкими, зачастую отрицают все, что прививали им дома. Есть, конечно, дети, которые и в переходном возрасте только радуют родителей, но их меньшинство — Самая распространенная жалоба – он (она) «ничего не хочет». То есть родителям кажется, что их ребенок не интересуется ничем важным, слишком пассивен. Почему же подросток стал менее любопытным к миру. Оказывается, что любопытство осталось, просто то, к чему лежит душа подростка, не вписывается в систему ценностей родителей. Конечно, интернет очень сильно поменял контекст развития подростка, и многие родители обеспокоены тем, что ребенок слишком много времени проводит за компьютером. Многим в подрастающем поколении интернет-общение почти полностью заменяет реальную жизнь, компьютер для таких детей становится единственным способом снять напряжение, справиться со сложными переживаниями. Еще одна частая проблема – сложности ребенка в отношениях с одноклассниками. Причем это бывает как у детей стеснительных, робких, так и у импульсивных, физически очень крепких ребят, которым из-за своей импульсивности трудно регулировать свое поведение. Их поведение создает дискомфорт и сверстникам, и учителям, но оно и им самим мешает. Групповое общение под руководством опытных психологов, в данном случае, дает подростку отличную возможность научиться выстраивать доверительные отношения, замечать манипуляции и обходиться с ними, избавляться от стереотипов в отношении себя и других, договариваться в ситуации конфликта. Здесь приходится признать, что мысли того же Богданова, а за ним и Ефремова о необходимости общественного воспитания, в котором принимают участие, как правило, профессиональные воспитатели, преподаватели и психологи гораздо более эффективно нежели воспитание в отдельно взятой семье. Создание специализированных школ-интернатов один из путей решения данной проблемы. Применительно к нынешнему ритму жизни внутреннее одиночество подростка нередко и во внешне благополучных, обеспеченных семьях связано с тем, что родители так устают на работе, что даже в выходные не находят сил пообщаться с ребенком, не интересуются его внутренним миром. Близкие отношения – и между супругами и между родителями и детьми – требуют душевных усилий, а людям инстинктивно свойственно избегать напряжения. И чем больших усилий требует общение с другим, тем чаще у людей возникает желание уклониться от этого общения. С подростком просто не бывает – у него возрастной кризис, период перестройки отношений со сверстниками, с обществом, с собой, с родителями, и по-человечески можно понять родителей, которые, сталкиваясь с изменением своего ребенка, его грубостью, непредсказуемым поведением, чувствуют бессилие и отступают. На самом деле бегство от проблем зачастую лишь усугубляет их. Именно поэтому необходимо участие людей заинтересованных и профессиональных. Но это в идеале и в будущем. А что же делать родителям сейчас? Очень важно находить силы для диалога, учитывая такую особенность возраста подростка, как желание приобрести больше самостоятельности. В 12-13-14 лет большинству подростков становится интереснее общаться со сверстниками, чем с родителями. Но признавая право подростка на автономию, поиск собственного пути, своей философии, своего круга знакомств, важно помнить, что он, хоть сам этого может не осознавать, нуждается в поддержке родителей и в столкновении с границами, выстроенными родителями. Без таких границ взросление невозможно, поэтому воспитание подростка нельзя свести к поддержке и нежным словам – не менее важно договориться с ним, что можно, а что нельзя, у кого в семье какие обязанности. Объяснить, что совместное проживание на одной территории предполагает ответственность и необходимость достижения договоренностей. У детей в подростковом возрасте возникают новые особенности, другая психология. С подростками уже можно говорить, как со взрослыми, обращаясь к их разуму, но при этом приходится несколько раз повторять одно и то же, как в общении с детьми. Подростковый период – трудный возраст, где родителям легко потерять контакт с детьми, войти в непродуктивные конфликты. С другой стороны, недостаток родительской требовательности – попустительство – чревато будущими проблемами. Тут родителям важно не перепутать устойчивость и внятность с унижением и жестокостью. С подростками нужно разговаривать, даже когда их стиль общения неприемлем для родителей. Нужно иметь силу и смелость сказать «нет» тем вещам, которые мы, родители, считаем недопустимыми. Подростки склонны к импульсивным решениям – родители должны поставить этому твердый заслон, одновременно с этим демонстрируя взвешенность в решениях собственных и готовность неторопливо обсуждать с подростками их собственные намерения. Воспитание, как и политика - искусство возможного. В хороших семьях с детьми-подростками разговаривают тепло, спокойно и по-деловому, как со взрослыми. При этом важно стремиться разговаривать и быть рядом с тем, что их волнует, помогать им ориентироваться в их проблемах и их поддерживать. Подростки - непростой возраст, они возражают против навязывания чего-то извне и готовы бороться за свою свободу. Подростки отчаянно добиваются, чтобы их считали взрослыми, и глубоко негодуют, когда с ними обращаются, как с детьми. В это время подростку хочется доказать, что он может все сам, без родителей, ему важно чтобы никто не вмешивался в его жизнь, подростку хочется независимости от родительского контроля. Как к этому относиться? Как к тому, что в этом возрасте это хочется. А заслужит ли парень или девушка-подросток эти права, решают родители. Но чрезмерная родительская тревожность за взрослеющего ребенка мешает развиваться его самостоятельности. Разумной альтернативой должен стать систематический контроль с постепенной передачей функций контроля самому ребенку для того, чтобы он научился сам контролировать себя. Как бы ни было трудно, подростков нужно учить. Это время, когда родители обязаны готовить их к взрослой жизни, где необходима ответственность и самоконтроль. Если вы перестанете это делать и махнете рукой - не надейтесь, это приведет только к тому, что через какое-то время вам придется решать с вашими детьми-подростками уже более серьезные проблемы. Подростков нужно учить. Чему? В отношении к делам - нужно учить организованности, умению ставить собственные цели и делать то, что сам же себе наметил. В отношении к сверстникам и взрослым - учить мягкости, внимательности и выдержке. Им действительно не хватает мягкости и выдержки, и учить этому лучше всего на своем примере. В отношении к самим себе - подростков нужно учить позитиву и конструктиву. Подростки склонны к негативизму: самообвинения, самоедство, большие переживания по поводу собственных маленьких ошибок – это не просто возрастные особенности подростков, а дурные привычки. Чем быстрее подростки научатся не ругаться на себя, а делать выводы и спокойно двигаться вперед по жизни, тем легче будет и им самим, и взрослым.

СтранникД: Детский эгоцентризм исчезает с развитием мозга Умение ставить чужие эмоции выше своих собственных зависит от определённого участка коры мозга, активность которого увеличивается с возрастом. Когда ребёнок выигрывает в какую-нибудь игру, его не слишком заботят чувства проигравшего партнёра, даже если партнёр – его друг. Выигравший будет радоваться и ликовать, не слишком обращая внимание на настроение товарища. И ведёт он себя так не из какой-то особенной зловредности, а из присущего всем детям эгоцентризма, когда весь мир вокруг оценивается только с моей точки зрения, когда кажется, что все вокруг должны разделять только мои мысли и чувства. Эгоцентризм не есть какая-то постоянная величина, он может меняться, развиваться, сходить на нет – дети ведь, в конце концов, со временем начинают понимать, что чувствуют другие, и согласовывать своё поведение с чужим эмоциональным состоянием. Но что за процессы происходят в эмоциональной и когнитивной сфере у эгоцентриков, и зависит ли эгоцентризм от особенностей строения мозга, психологи до сих пор представляют себе не очень хорошо. Чтобы больше узнать о детском эгоцентризме, исследователи из Общества Макса Планка попросили детей и взрослых сыграть в игру, в которой выигравший получал некую денежную сумму. Известно, что и дети, и взрослые с одинаковым эмоциональным подъёмом реагируют на такой выигрыш, и одинаково огорчаются, если денег им всё-таки не досталось. Сама же игра предполагала соревнование между двумя участниками, причём видеть друг друга они не могли. Компьютер оповещал каждого игрока о том, выиграл или проиграл его противник, а сам игрок должен был сказать, какие чувства испытывает другой человек, радуется он или грустит. Исследователей особенно интересовало, насколько такая оценка зависит от эмоционального состояния самого оценивающего. То есть, например, если вы выиграли особенно крупную сумму – насколько серьёзным вам покажется огорчение проигравшего партнёра? А может, вы вообще посчитаете, что ваш противник радуется вместе с вами, несмотря на свой проигрыш? Разница между взрослыми и детьми оказалась разительной: 6-13-летние дети распространяли свои эмоции на других – партнёр по игре, по их мнению, обязательно испытывал те же чувства, то есть радовался чужому выигрышу и грустил по поводу чужого проигрыша. Однако способность абстрагироваться от собственных эмоций и вникать в чужие чувства усиливалась с возрастом, и чем старше был ребёнок, тем лучше ему это удавалось. Но одними лишь психологическими наблюдениями исследователи не ограничились, они также проанализировали с помощью фМРТ, какие области мозга участвуют в преодолении собственных эмоций. Ключевой зоной тут оказалась правая надкраевая извилина в области височно-теменного стыка коры. Надкраевая извилина соединена со множеством других зон, в частности, с передней частью островковой коры, которая включается, когда мы пытаемся понять чувства другого человека. Очевидно, именно надкраевая извилина помогает нам забыть о собственных эмоциях в пользу чужих переживаний. С возрастом, как пишут исследователи в Social Cognitive And Affective Neuroscience, эта область становится более активной, что, по-видимому, и помогает справиться с детским эгоцентризмом. Это ещё один пример того, как психические феномены, которые, казалось бы, слишком сложны, чтобы поймать их на структурно-анатомическом уровне, всё же оказываются «прописаны» в какой-то конкретной зоне мозга. Конечно, эта «прописка» довольно размыта, и вряд ли та же надкраевая извилина смогла бы работать без активного обмена информацией со множеством других участков коры. Но не исключено, что в будущем корректировку личности (например, устранение подзадержавшегося с детских лет эгоцентризма) можно будет осуществлять простой стимуляцией той или иной области мозга. Подробнее см.: http://www.nkj.ru

СтранникД: Школьные обиды не остаются без последствий Случаи, когда кто-то из детей постоянно подвергается нападкам со стороны сверстников, хорошо известны и учителям, и родителям. Британские ученые выяснили, что следы этих «детских шалостей» могут проявляться даже 40 лет спустя. Буллинг (от англ. bullying от bully – задирать, грозить, запугивать) – так психологи называют явление, когда один из членов коллектива, часто школьного, подвергается травле со стороны остальных. Исследователи из Королевского колледжа в Лондоне выяснили: жертвы школьного буллинга имеют проблемы с физическим и психическим здоровьем во взрослом возрасте. Эти выводы основаны на данных Британского национального исследования развития детей, которое наблюдает за детьми, родившимися в Англии, Шотландии и Уэльсе в течение одной недели 1958 года. Это когортное исследование на первом этапе включало более 17 тысяч детей. Оценку здоровья и развития детей проводили в возрасте 7, 11 и 16 лет, а затем продолжали наблюдать за ними по мере взросления в 23, 33, 42, 45 и 50 лет. Результаты исследования, касающиеся буллинга, опубликованы в American Journal of Psychiatry. Они основаны на данных о 7771 ребенке. Когда этим детям было по 7 и 11 лет, их родители которых сообщали, что дети подвергаются нападкам в школе. В дальнейшем за их здоровьем наблюдали вплоть до 50 лет. Доктор Рю Такизава из Института психиатрии Королевского колледжа в Лондоне отмечает, что негативные эффекты буллинга видны спустя четыре десятилетия и включают влияние на здоровье, а также экономические и социальные последствия. Те, кто в детстве подвергался травле, с большей вероятностью в 50 лет имели проблемы с физическим и психическим здоровьем, способностями к обучению. У них возрастал риск депрессии, тревожных состояний, суицидальных мыслей. Для жертв школьного буллинга характерны более низкий уровень образования и зарплаты, выше риск безработицы. Социальные связи также страдают, участники обследования чаще говорят о неудовлетворенности жизнью. Негативный эффект буллинга сохраняется, даже при учете других факторов, таких как IQ, эмоциональные и поведенческие проблемы, социальный и экономический статус родителей. Согласно оценкам сейчас в Великобритании 28% детей подвергаются нападкам в школе время от времени и 15% - часто. Профессор Луи Арсено из Института психиатрии Королевского колледжа считает, что мы должны отказаться от представления, что нападки сверстников – неизбежная составляющая взросления. Учителя, родители и разработчики школьных программ должны понимать, что то, что происходит на школьном дворе, может иметь долговременные последствия. По материалам King's College London

СтранникД: Что случилось с двадцатилетними? Источник: The New York Times, перевод Diggreader.ru. Мы часто слышим этот вопрос, в основе которого лежат такие понятия, как «неудачный старт» и «дети-бумеранги». На обложке «Нью-Йоркера» (The New Yorker) прошлой весной даже появилась иллюстрация, подчёркивающая дух времени: молодой человек вешает на стену в своей детской комнате новенький диплом кандидата наук, а картонная коробка у его ног указывает на то, что теперь, когда он официально считается сверхквалифицированным для любой работы, он возвращается в родительский дом. В дверях стоят его родители и их лица выражают смесь смирения, беспокойства, раздражения и недоумения: как же так получилось? Такое случается везде, в разных семьях, и не только в тех случаях, когда молодые люди возвращаются домой, но и в тех, когда молодёжь вообще медленно взрослеет. Эта тенденция возникла ещё до нынешнего экономического спада и пока никто не знает, как она отразится на молодых мужчинах и женщинах; на родителях, на чьей шее они сидят; на обществе, основанном на ожидании упорядоченного поступательного движения, в рамках которого дети оканчивают школу, взрослеют, начинают работать, создают семью и, со временем, уходят на заслуженный отдых, чтобы жить за счёт пенсии и помощи от следующего поколения, которое оканчивает школу, взрослеет, начинает работать, создаёт семью и т.д. и т.д. Кажется, что традиционный цикл отклонился от курса и молодые люди, не привязанные ни к любовным партнёрам, ни к постоянному жилью, за неимением лучших вариантов, снова идут в школу, путешествуют, избегают ответственности, жёстко конкурируют в борьбе за неоплачиваемую стажировку или временную работу от организации Teach for America (отбираются выпускники из лучших вузов США (причём их специальность может быть абсолютно не связана с образованием) и после ускоренного курса подготовки направляются на работу в самые неблагополучные государственные школы с условием, что проведут там как минимум два года), откладывая начало взрослой жизни. Двадцатилетние — это чёрный ящик и в этом ящике всё бурлит. Треть двадцатилетних ежегодно меняют место жительства. Сорок процентов как минимум раз возвращаются к родителям. В течение третьего десятка молодые люди меняют работу в среднем семь раз — больше, чем в любой другой период жизни. Две трети как минимум какое-то время живут со своими любовными партнёрами вне брака, да и браки заключаются позже чем когда-либо. В начале 70-х, когда повзрослели дети «беби-бума», средний возраст первого брака составлял 21 год для женщин и 23 года для мужчин; к 2009 г. этот возраст поднялся до 26 лет для женщин и 28 для мужчин — 5 лет чуть более чем за одно поколение. Мы находимся в разгаре того, что один социолог назвал «изменением графика взрослой жизни». В социологии традиционно выделяют пять этапов «перехода во взрослую жизнь»: окончание школы, покидание родительского дома, обретение финансовой независимости, вступление в брак и рождение ребёнка. В 1960 г. 77% женщин и 65% мужчин достигали всех пяти этапов к 30 годам. В 2000 г., согласно данным Бюро переписи населения США, среди тридцатилетних этих же этапов достигли менее половины женщин и треть мужчин. По результатам одного канадского исследования выяснилось, что типичный тридцатилетний человек в 2001 г. достиг столько же этапов, сколько двадцатипятилетний человек в начале 70-х. Вся эта идея с этапами, конечно, уже стала в некоторой степени анахронизмом. Она подразумевает строго определённый путь во взрослую жизнь, который сегодня встречается очень редко. Подростки не шаркают в унисон по дороге к совершеннолетию. Они пробираются к взрослости неуклюжим и неровным шагом с индивидуальной скоростью. Некоторые так и не достигают всех пяти этапов, включая тех, кто сознательно не заводит детей и не вступает в брак, либо не может вступить в брак, даже если бы хотел, потому что является гомосексуалистом. Другие достигают всех этапов, но абсолютно в ином порядке: укрепляются в профессиональном плане, прежде чем вступают в моногамные отношения; заводят детей молодыми, а в брак вступают позже; бросают обучение, чтобы начать работать и вернуться к обучению после обретения финансовой устойчивости. Даже если некоторые из традиционных этапов не достигаются никогда, ясно одно: переход в тот период жизни, который обычно называется взрослостью, стал происходить позже чем когда-либо. Но почему? Именно это и является предметом оживлённых дискуссий среди политиков и учёных. Некоторые считают, что происходящее является временным осложнением, побочным продуктом культурных и экономических сил. По мнению других, более долгий путь к взрослости свидетельствует о чём-то глубоком, долговременном и, возможно, более подходящем нашему неврологическому устройству. То, что мы наблюдаем, настаивают они, представляет собой рассвет нового жизненного периода, периода, под который нам всем придётся подстроиться. Тут приходится вспомнить слова Вир Норина из «Час Быка»: « — Для прежней Земли, на вашем уровне развития, это средний возраст, не молодой и не старый. Теперь он сдвинулся в молодость. Мне двадцать два — двадцать три года, а Родис — двадцать пять. У нас долгое детство. Не инфантильность, а именно растянутое детство — в смысле восприятия мира. А сколько вам?» Джефри Йенсен Арне (Jeffrey Jensen Arnett), профессор психологии университета Кларка в г. Вустер, штат Массачусетс, является лидером движения, которое рассматривает третий десяток жизни, как отдельный период, который он называет «ранней взрослостью». Он считает, что происходящее сегодня аналогично тому, что происходило в прошлом веке, когда, благодаря социальным и экономическим переменам, появился пубертатный период, воспринимаемый нами сегодня как нечто само собой разумеющееся, но которому пришлось пройти через признание психологами и принятие обществом, и под который пришлось подстроиться учреждениям, работающим с подростками. Схожие перемены на рубеже 21 века послужили фундаментом для ещё одного нового жизненного периода, утверждает Арне, — между 18-ю и 20-ю годами. Среди прочих культурных перемен, приведших к «ранней взрослости», он выделяет необходимость дополнительного образования для выживания в условиях информационной экономики; снижение количества рабочих мест, доступных молодым специалистам без опыта работы даже с учётом всего полученного образования; молодые люди не торопятся вступать в брак вследствие всеобщего признания добрачного секса, внебрачного сожительства и доступности противозачаточных средств; а молодые женщины не торопятся заводить детей в связи с наличием широких карьерных возможностей и достижениями современной медицины, позволяющими нормально рожать даже в более позднем возрасте. Подобно юности, утверждает Арне, ранняя взрослость так же имеет особый психологический профиль: исследование собственной личности, нестабильность, самососредоточение, ощущение промежуточности и, довольно поэтическая характеристика, которую он называет «ощущением возможностей». Некоторые из перечисленных характеристик, особенно исследование собственной личности, относятся и к пубертатному периоду, но после 20 они достигают новых глубин и становятся более насущными. Ставки повышаются по мере приближения к тому возрасту, когда возможности начинаются закрываться и наступает пора пожизненных обязательств. Арне называет это «границей тридцатилетия». В учёных кругах, особенно среди психологов и социологов, разгорелся жаркий спор по поводу того, можно ли считать раннюю взрослость новым жизненным периодом, однако благополучное разрешение этого спора окажет влияние не только на научные круги. Например, посмотрите, что произошло с подростковым периодом. Век назад психологам пришлось потрудиться, чтобы выделить его как новый период развития. Но когда это произошло, общественные учреждения были вынуждены приспосабливаться: образование, здравоохранение, социальные службы и законодательство — везде произошли перемены с учётом потребностей 12- и 18-летних. Понимание профиля пубертатного периода привело, например, к созданию младшей средней школы (В США, включает 7-9 классы средней школы; ступень обучения между начальной и старшей средней школой.) в начале 20 века, отделив старших детей от учащихся начальной школы первой ступени. Также это привело к осознанию того, что, несмотря на юридический статус подростков, 14- и 18-летние уже достаточно созрели для самостоятельного выбора опекунов в случае смерти родителей. Если ранняя взрослость является аналогичным периодом, то нас ожидают аналогичные перемены. А вот это уже совсем созвучно мыслям Ефремова о цикличности воспитательно-обучаемого процесса, которая заключается в разделении детей по возрастам. « — Я только не понимаю, почему первый из четырех трехлетних циклов носит название нулевого — ведь в нем происходит тоже очень важный процесс воспитания и обучения малышей от года до четырех. — Старое и неудачное название. Но мы избегаем менять установившиеся термины без крайней нужды. Это всегда влечет за собою ненужную трату человеческой энергии. Оберегать человечество от этого призван каждый без исключения. — Но ведь разделение циклов — они учатся и живут отдельно, их постоянные переезды с места на место — тоже большая трата сил? — С лихвой окупающаяся обострением восприятия, полезного эффекта обучения, которые иначе с каждым годом неизбежно падают. Вы, маленькие люди, по мере роста и воспитания превращаетесь в качественно различные существа. Совместная жизнь разных возрастных групп мешает воспитанию и раздражает самих учащихся. Мы свели разницу к минимуму, разделив детей на четыре возрастных цикла, и все же это несовершенно.» Но что получится, если к 20-летним будут применяться некоторые из особенностей обращения с подростками? Наша неуверенность на этот счёт отражена в беспорядочном подходе к маркерам взрослости. Голосовать разрешается с 18, но в некоторых штатах совершеннолетие наступает лишь с 21. В 18 можно идти в армию, но выпивать — только с 21. Водить машину можно с 16, но брать напрокат без внушительной доплаты — только с 25. Если общество решит защищать этих молодых людей или относиться к ним не так, как к взрослым, как при этом избежать всего того, что так не любят старшие дети — контроля, моралей, опеки? Подростки проводят свои жизни, сбившись в возрастные группы, — на этом и основывается 12-летняя американская школьная система, — но перевалив за 20, они расходятся. Некоторые в 25 уже женаты, имеют собственное жильё, хорошую работу и пару детей; другие же по-прежнему живут с родителями и имеют временную работу, либо не работают вообще. Означает ли это, что нам следует применить некоторые особенности статуса подростков ко всем двадцатилетним? Только к некоторым? К кому именно? Это очень важный вопрос, так как если в критический момент мы не поддержим и не защитим уязвимую молодёжь, они могут выбрать неверный путь, который предопределит всю их последующую жизнь. Но иногда чрезмерная защита и опёка могут навредить, превратив «изменение графика взрослой жизни» в накликанную беду. Но за научной стороной дела скрывается ещё один серьёзный вопрос, который очень беспокоит родителей: продление этого неустойчивого жизненного периода — это хорошо или плохо? Когда продолжительность жизни превышает 80 лет, не будет ли лучше позволить 20-летним молодым людям поэкспериментировать, прежде чем принимать решения, с которыми им придётся жить более полувека. Или взрослая жизнь сегодня настолько переменчива, с постоянной переоценкой карьерных и семейных возможностей, что молодым лучше сразу же начинать хоть с чего-то, а иначе они никогда не наверстают и навсегда останутся на несколько шагов позади «ранних пташек»? Чем является эта ранняя взрослость — богатым и разнообразным периодом самопознания? Или очередным названием сибаритства? Снова хочется вспомнить роман Ефремова «Туманность Андромеды» и его мысли о путях вступления во взрослую жизнь подростков ЭВК: «…Мальчик вырос и с будущего года приступал к свершению двенадцати подвигов Геркулеса, а пока работал в Дозорной службе в болотах Западной Африки. «Если Дис Кен назначен в болотные дозоры, — думал Дар Ветер, — он уже в юные годы становится серьезным работником». …Молодежи всегда поручалась работа с учетом психологических особенностей юности с ее порывами вдаль, повышенным чувством ответственности и эгоцентризмом… …Но ближайшие ваши планы — подвиги Геркулеса. Вы знаете, что вам назначено? — Только первые шесть. — Ну, конечно, другие шесть назначаются после выполнения первой половины, — вспомнил Дар Ветер. — Расчистить к сделать удобным для посещения нижний ярус пещеры Кон-и-Гут в Средней Азии, — начал Тор Ан. — Провести дорогу к озеру Ментал сквозь острый гребень хребта, — подхватил Дис Кен, — возобновить рощу старых хлебных деревьев в Аргентине, выяснить причины появления больших осьминогов в области недавнего поднятия у Тринидада… — И истребить их! — Это пять, что же шестое? Оба юноши слегка замялись. — У нас обоих определены способности к музыке, — краснея, сказал Дис Кен. — И нам поручено собрать материалы по древним танцам острова Бали, восстановить их — музыкально и хореографически. — То есть подобрать исполнительниц и создать ансамбль? — рассмеялся Дар Ветер. — Да, — потупился Тор Ан. — Интересное поручение! Но это групповое дело, так же как и озерная дорога. — О, у нас хорошая группа! Только они тоже хотят просить вас быть ментором. Это было бы так хорошо! Дар Ветер выразил сомнение в своих возможностях относительно шестого дела. Но мальчики, просиявшие и подпрыгивающие от радости, заверили, что «сам» Зиг Зор обещал руководить шестым.» Годом открытия подросткового периода считается 1904 г., когда была опубликована грандиозная научная работа выдающегося психолога и первого президента Американской психологической ассоциации Г. Стэнли Холла (G. Stanley Hall) под названием «Юность». Холл объяснял появление нового периода за счёт социальных перемен на рубеже 20 века. Законы о детском труде не позволяли детям младше 16 лет трудиться, а законы о всеобщем образовании удерживали их в средней школе, тем самым продлевая период иждивения, что, в свою очередь, позволило им заняться решением тех психологических задач, которые раньше могли просто игнорироваться, когда сразу из детства они попадали во взрослую жизнь. Холл, первый президент университета Кларка (тот же самый университет, что интересно, в котором сейчас преподает Арне), охарактеризовал подростковый возраст, как время «бури и натиска», наполненное эмоциональными потрясениями, печалью и бунтарством. Он упоминал «кривую уныния», которая, «начинаясь в 11, резко и уверенно идёт вверх до 15, а затем устойчиво падает до 23», а также описал другие характеристики юности, в том числе увлечение поиском острых ощущений, повышенную податливость влиянию средств массовой информации и чрезмерное упование на взаимоотношения со сверстниками. Книга Холла имела свои недостатки, но она положила начало научному изучению подросткового возраста и поспособствовала его принятию в качестве отдельного периода с собственными трудностями, образом жизни и биологическим профилем. В 90-х годах 20 века Арне начал подозревать, что нечто подобное происходит с молодыми людьми в позднем подростковом возрасте и после 20 лет. Он преподавал теорию развития человека и семейных отношений в университете штата Миссури и изучал студентов как в университете, так и в городе Колумбия. Он расспрашивал их о жизни и планах на будущее, задавал вопросы вроде: «Чувствуете ли вы уже себя взрослыми?». «Мне самому было немного за 30 и помню, как мне казалось, что они ничем на меня не похожи», — рассказывал мне Арне, когда мы встретились весной прошлого года в Вустере. «Я понял, что происходит что-то особенное». Молодые люди, с которыми он беседовал, не испытывали кардинальных физических перемен, сопутствующих пубертатному периоду, но их психологический портрет, как представителей определённой возрастной группы, казалось, отличался от тех, кто был немного моложе или немного старше. Это не соответствовало представлению большинства психологов о развитие человека, когда в моде была восьмиэтапная модель Эрика Эриксона (Erik Erikson). Эриксон одним из первых сосредоточил внимание на психологическом развитии после детства и разделил взрослую жизнь на три этапа: этап молодости (приблизительно от 25 до 45), средний этап (около 45 до 65) и поздний этап (вся остальная жизнь); а также охарактеризовал их на основании трудностей, с которыми люди сталкиваются на протяжении того или иного этапа, и которые им приходится решать, прежде чем перейти к следующему этапу. Согласно его модели, главная психологическая проблема молодых взрослых кроется в положении «между близостью и изоляцией», т.е. в необходимости принимать решение: либо выбирать спутника жизни и брать на себя обязательства пожизненных близких отношений, либо нет. Но, по мнению Арне, «молодой взрослый» — это слишком широкий термин, чтобы применять его к тому периоду, в котором находился и он сам и его студенты. Ему казалось, что 20-летние чем-то отличаются от 30- и 40-летних. Признавая, что борьба за близость является одной из задач этого периода, он отмечал, что есть и другие критически важные задачи. Он намеренно не ограничивался лишь состоятельной молодёжью, изучая и молодёжь рабочего класса, и тех, кто никогда не учился в колледже, и тех, кто до сих пор учится, и тех, кто содержит себя самостоятельно, и тех, чьи счета оплачивают родители. Белые составляли чуть более половины его выборки, 18% — афроамериканцы, 16% — американцы азиатского происхождения и 14% — латиноамериканцы. Проведя более 300 бесед и 250 опросов, Арне убедился, что нащупал что-то новое. Это была эпоха бездельников «Поколения Икс», но Арне предчувствовал, что его открытия простираются за пределы одного поколения. Он подробно описал их в 2000 г. в журнале «Американский психолог», где впервые изложил свою теорию «ранней взрослости. Арне отмечает, что в течение периода, который он называет ранней взрослостью, молодые люди сосредоточены на себе больше, чем в какой либо другой жизненный период, ощущают меньше уверенности в своём будущем, но при этом — больше оптимизма, независимо от экономической обстановки. Здесь на сцену выходит «ощущение возможностей» — они ещё не умерили свои идеалистические представления о будущем. «Унылая бесперспективная работа, горечь разводов и неуважение разочаровывающих детей… никто из них не представляет своё будущее таким», — написал он. Спросите, согласны ли они с утверждением «Я совершенно уверен, что когда-нибудь добьюсь всего, чего хочу от жизни» и 96% скажут «да». Но, несмотря на приятные и волнующие вещи, связанные с этим возрастом, есть и обратная сторона: страх, разочарование, неуверенность, чувство непонимания правил игры. Но чаще Арне слышал не об отрицательных или положительных переживаниях, а о двойственности, начиная с того, что 60% его испытуемых рассказали, что чувствуют себя одновременно и взрослыми и не вполне взрослыми. Некоторые учёные утверждали, что эта двойственность всего лишь отражает происходящее в мозгу, который так же является одновременно и взрослым, и не вполне взрослым. Когда-то неврологи полагали, что мозг прекращает расти вскоре после достижения половой зрелости, но теперь им известно, что он продолжает развиваться и после 20. Исследователи обнаружили, что детский мозг достигает полной зрелости не ранее чем к 25 годам. «Оглядываясь назад, я бы не назвал это шокирующим, но тогда это звучало именно так», — сообщил мне руководитель исследования Джей Гидд (Jay Giedd).

СтранникД: Начиная исследование в 1991, Гидд и его коллеги планировали закончить его, когда испытуемым исполнится 16. «Мы считали, что к 16 их тела уже физически разовьются», — отмечает он. Но каждый раз, когда дети приходили для очередного обследования, мы замечали, что мозг по-прежнему изменяется. Учёные отложили завершение проекта до 18 лет, затем до 20, а затем до 22. Но даже тогда мозг испытуемых продолжал меняться. Что характерно, наиболее значительные изменения произошли в префронтальной коре и мозжечке — участках, задействованных в эмоциональном управлении и высших когнитивных функциях. По мере созревания мозга происходит удаление синапсов, но не абы как — во многом это зависит от того, как используется тот или иной нервный путь. Обрезая неиспользуемые пути, мозг постепенно приобретает наиболее эффективную для своего владельца структуру, создавая хорошо проторенные дорожки для путей, используемых чаще всего. Удаление синапсов усиливается после быстрого разрастания мозговых клеток в детстве, а затем в период, охватывающий юность и двадцатилетие. Здесь действует принцип «или пан, или пропал»: наш мозг большей частью формируется в ответ на требования, которые мы ему предъявляем. Мы пришли к пониманию того, что воздействие окружающей среды, оказываемое в течение первых трёх лет жизни, имеет долгосрочное влияние на восприятие, контроль над эмоциональным состоянием, внимание и т.п. Не пора ли уделить такое же внимание, надеясь на аналогичные результаты, обогащению познавательной среды двадцатилетних? Кроме этого учёные из института психиатрии обнаружили отставание между ростом лимбической системы, где возникают эмоции, и префронтальной коры головного мозга, которая этими эмоциями управляет. Лимбическая система взрывается в период полового созревания, а префронтальная кора продолжает зреть ещё 10 лет. Логично предположить, считает Гидд, — и пока нейробиологам приходится делать множество логических предположений, — что, когда лимбическая система полностью активна, а кора головного мозга ещё строится, эмоции могут перевесить рационализм. «Именно префронтальная часть позволяет контролировать импульсы, принимать долгосрочные стратегические решения, отвечать на вопрос «Что мне делать со своей жизнью?», — говорит он. «После 20 и 30 лет оценка будущего постоянно меняется». Конечно, это не новости, мы всегда знали, что мозг молодых постоянно работает — даже когда у нас не было сложных томографов, чтобы составить точную диаграмму. Почему же тогда только сейчас молодой мозг стал объяснением кажущейся «незавершённости» людей в возрасте от 20 лет? Пожалуй, можно найти аналогию с иерархией потребностей, теорией, которую в 40-х годах выдвинул Абрахам Маслоу (Abraham Maslow). Согласно его теории, люди ставят перед собой более высокие цели только после удовлетворения основных потребностей в еде, крыше над головой и сексе. Что, если у мозга есть собственная иерархия потребностей? Когда люди вынуждены рано принимать обязанности взрослых, может быть, они просто делают то, что нужно делать, независимо от того, готов их мозг или нет. Может быть, только теперь, когда у молодых людей появилась возможность отсрочить взрослые обязательства, не боясь общественного порицания, социальное созревание может, наконец, проходить параллельно созреванию мозга. Культурные ожидания также могут укрепить эту задержку. Молодые люди в возрасте от 20 лет и их родители во многом одинаково приняли «изменение графика взрослой жизни». Современная молодёжь не планирует вступать в брак раньше 25, заводить семью раньше 30, да и карьеру начинает намного позже своих родителей. Такие решения они принимают о своей будущей жизни, что отражает более широкий временной горизонт. Многие из них не готовы взять на себя атрибуты взрослой жизни раньше, даже если будет такая возможность. Они ещё не решились. Родители тоже не ожидают, что их дети сразу же повзрослеют — а, может быть, им этого даже и не хочется. Не исключено, что родители сами сожалеют о том, что рано ввязались в брак или карьеру, и надеются, что их дети примут более продуманные решения. Или же они просто для подстраховки не желают терять опекунской связи с детьми, когда те покидают родительский дом. Есть и «родители-вертолётчики» (термин, описывающий родителей, которые чрезмерно «трясутся» над своими детьми, «зависая» над ними и пикируя по первому требованию, чтобы вмешаться и решить возникшие трудности) — они ещё долго продолжают «нянчить» своих детей, когда те уже давно должны решать свои проблемы самостоятельно. В некотором роде, они тоже, отчасти, виноваты в том, что их взрослые дети застревают в неопределённости между юностью и зрелостью. Иной раз трудно понять, где заканчивается нежелание ребёнка взрослеть и начинается нежелание родителей его отпускать. Если все эти рассуждения по поводу ранней взрослости кажутся вам смутно знакомыми… так и должно быть. Сорок лет назад в журнале «Американский учёный» появилась статья, объявившая о существовании «нового этапа жизни» между юностью и совершеннолетием. Это было в 1970, когда старейшим представителям «беби-бума» — родителям сегодняшних двадцатилетних, было 24. Современная молодёжь «как будто не может «угомониться», — писал психолог Йельского университета Кеннет Кенистон (Kenneth Keniston). Он назвал этот новый период «молодостью». Но какова бы ни была причина исчезновения терминологии Кенистона, читать его старую статью и слышать в ней эхо того, что происходит с детьми сегодня — это настоящее откровение. Он описывал родителей современных молодых людей, когда они сами были молодыми, и, что удивительно, они не сильно отличаются от своих собственных детей. Статья Кенистона служит прекрасной демонстрацией вечного круговорота жизни, постоянного конфликта между поколениями и постепенного разрешения этого конфликта. Если представить всё это в виде рекурсии и предположить, что всегда должна быть группа 20-летних, которые не торопятся остепениться, так же как и всегда должна быть группа 50-летних, которых это беспокоит — то это обнадёживает. Кенистон называл это молодостью, Арне называет это ранней взрослостью, но как бы это ни называлось, подобная задержка перехода наблюдается уже несколько лет. Однако полного расцвета она может достигать только при условии наличия у молодых людей иных, нетрадиционных средств к существованию — в таком случае задержка станет чем-то вроде предмета роскоши. «Становится как-то страшно», — пишет 25-летняя Дженнифер, «если подумать обо всех тех вещах, что я должна сделать, чтобы стать успешной: „Следуй за своей страстью, живи своей мечтой, рискуй, общайся с нужными людьми, найди наставников, неси финансовую ответственность, занимайся общественной деятельностью, работай, подумай насчёт поступления в аспирантуру, влюбись, поддерживай личное благополучие и психическое здоровье, хорошо питайся“. А когда можно просто жить и наслаждаться?». «В двадцать тебя пытаются заставить принять решения, которые станут фундаментом всей остальной жизни. Как будто, если ограничить выбор в будущем, то будет легче». Хотя жалобы этих молодых людей искренни — это жалобы привилегированных. Джули, 23-летняя жительница Нью-Йорка и один из авторов «Манифеста 20-летних», видимо, это понимает. Всю жизнь её баловали, отправляли на уроки валторны и в летний лагерь, говорили, что ей всё можно. «Это палка о двух концах», — пишет она, «потому что, с одной стороны вся моя жизнь и бесконечные возможности — это просто дар, но с другой стороны, я до сих пор чувствую себя ребёнком. У меня такое ощущение, как будто моя работа ненастоящая, потому что я не там, где были мои родители в моём возрасте. По дороге домой, в туфлях, купленных моим отцом, мне по-прежнему кажется, что я ещё не выросла». Несмотря на эти впечатления, Арне настаивает, что ранняя взрослость не ограничивается привилегированными молодыми людьми, и что она — не просто период сибаритства. В «Ранней взрослости» он старательно описывает примеры из жизни молодых мужчин и женщин из неблагополучных семей, которые пытаются изменить свою жизнь, воспользовавшись периодом сосредоточения и изучения собственной личности после 20 лет. Два года назад Карен Фингермэн (Karen Fingerman), возрастной психолог из университета Пердью (Purdue University), провела опрос среди родителей взрослых детей, оказывали ли они значительную помощь своим сыновьям и дочерям. Под помощью подразумевались не только деньги или содействие при решении повседневных задач (практическая помощь), но также совет, дружеское общение и готовность выслушать. Результаты опроса утешили Карен. По её словам, это указывает на то, что родители сохраняют связь с детьми, и она подозревает, что обе стороны извлекают из этого какую-то пользу. Опрос, в конце концов, касался не только раздачи денег, но также совета, поддержки и дружбы. Результаты другого исследования, проведённого Фингермэн, предполагают, что хорошее самочувствие родителей во многом зависит от того, насколько близки они со своими взрослыми детьми и как у них (детей) идут дела — объективное подтверждение поговорки «ты счастлив ровно настолько, насколько счастлив твой самый несчастный ребёнок». Однако, ожидание того, что молодые люди не смогут самостоятельно свести концы с концами, и брешь придётся закрывать их родителям, тяжёлым бременем ложится на плечи родителей, которые, возможно, и сами не уверены в гарантированности собственной работы, и при этом стараются ухаживать за своими престарелыми родителями или печалятся по поводу того, что их планы на пенсию становятся всё более и более несбыточной мечтой. Кроме этого, зависимость от мамы с папой означает, что разрыв между богатыми и бедными у двадцатилетних становится ещё шире. Согласно данным, собранным Ассоциацией по изучению перехода во взрослую жизнь (исследовательским консорциум при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров), американские родители в среднем отдают 10% своего дохода своим детям в возрасте 18-21 года. Этот показатель в основном не зависит от общего дохода семьи, т.е. дети из семей более высокого класса, как правило, получают больше, чем дети из рабочих семей. В распоряжении богатых детей есть и другие, менее очевидные, преимущества. Поступая в колледжи высшей ступени или университеты, они получают место в охраняемом общежитии, обеспечиваются медицинским обслуживанием и зачисляются в ассоциации выпускников, что недоступно учащимся общинных колледжей. Кроме этого, они часто получают толчок в развитии карьеры, пользуясь связями своих родителей, которые помогают им устроиться на перспективную работу, либо, пользуясь самими родителями, в качестве финансового резерва, если хотят пройти интересную, но неоплачиваемую стажировку. «Вы выбираете путь, а у путей есть инерция», — поясняет Дженнифер Линн Тэннер из Рутгерса. «В период ранней взрослости, если вы исследуете и выбираете определённый путь, который по-настоящему вам подходит, то события начинают развиваться подобно снежному кому: нужные обстоятельства, нужный партнёр, нужная работа, нужное местожительство. Чем меньше вы имеете сначала, тем меньше будет положительный эффект, накапливающийся со временем. Ваше ускорение будет другим». Даже Арне признаёт, что период «ранней взрослости» бывает не у всех молодых людей. Это редкость в развивающихся странах, отмечает он, где людям приходится быстро взрослеть, а в промышленно развитых странах, зачастую, пропускается теми, кто рано вступает в брак, несовершеннолетними матерями, вынужденными взрослеть, и молодыми мужчинами и женщинами, которые сразу после школы устраиваются на любую доступную работу, не имея возможности попробовать себя в разных областях, чтобы найти самую подходящую. Более того, кажется, что этого периода не бывает у большей части человечества. Именно этот факт, что ранняя взрослость — не всеобщее явление, служит наиболее сильным аргументом против заявлений Арне о новом периоде развития. Если ранняя взрослость настолько важна, то почему её можно перескочить? «Базовая идея классической теории этапов развития состоит в том, что все люди, я подчёркиваю — все, проходят через ряд качественно различных периодов в инвариантной и универсальной последовательности этапов, изменение порядка или пропуск которых невозможен», — пояснил Ричард Лернер (Richard Lerner), председатель отделения прикладных наук по изучению развития из университета Тафтса. Лернер — близкий друг Арне, они с женой, тоже психологом, живут в 20 милях от Вустера и часто обедают вместе. Однако, как бы сильно он ни восхищался Арне, Лернер считает, что его друг игнорирует некоторые из основных принципов возрастной психологии. В соответствии с классической теорией этапов развития, говорит он, «ты должен развиваться так, как должен, и тогда, когда должен, а иначе никогда толком не разовьёшься». Когда я спросил Арне, что происходит с теми, кто не проходит через раннюю взрослость, он сказал, что это не обязательно. Они могут столкнуться с задачами этого периода — изучение собственной личности, сосредоточение на себе, эксперименты в любви, работе и мировоззрении — позднее: может быть, во время кризиса среднего возраста, или не столкнуться вообще, ответил он. Частично это зависит от того, почему они пропустили раннюю взрослость в первую очередь, было ли это сделано в силу обстоятельств или по выбору. Когда я спросил Арне, что происходит с теми, кто не проходит через раннюю взрослость, он сказал, что это не обязательно. Они могут столкнуться с задачами этого периода — изучение собственной личности, сосредоточение на себе, эксперименты в любви, работе и мировоззрении — позднее: может быть, во время кризиса среднего возраста, или не столкнуться вообще, ответил он. Частично это зависит от того, почему они пропустили раннюю взрослость в первую очередь, было ли это сделано в силу обстоятельств или по выбору. Лернер не согласен с этими утверждениями. Чтобы считаться стадией развития, ранняя взрослость должна быть как всеобщей, так и обязательной. «Если вы не развили какой-то навык во время нужного периода, вы будете трудиться всю жизнь, чтобы развить его, в то время как нужно будет идти дальше», — говорит он. «При этом остальное ваше развитие претерпит неблагоприятные изменения». Именно эта случайность, с которой Арне отзывается о неоднородности ранней взрослости и её существовании в одной культуре, но отсутствии в другой, более того — даже у некоторых людей, но не их соседей или друзей, не позволяет многим учёным согласиться с его утверждениями о новом жизненном этапе. Почему это важно? Потому что если задержка взросления является лишь временной аберрацией, обусловленной проходящими социальными нравами и экономическим мраком, временным препятствием, с которым приходиться бороться лишь сегодня, то можно только немного посочувствовать молодым людям, которые имели несчастье взрослеть в период рецессии. Но если это настоящий новый этап жизни, то мы должны начать переосмысливать определение нормального развития и создавать такие системы образования, здравоохранения и социальной поддержки, которые будут это учитывать. Или попробовать реализовать что-то вроде разрешённой обществом «румспринги» — временной отсрочки от социальных обязанностей, которую предоставляют своим молодым людям амиши, члены консервативной секты меннонитов, позволяя им поэкспериментировать, прежде чем они остепенятся. Требуется лишь чуть-чуть изобретательности (плюс немного социального терпения и финансовых обязательств), чтобы придумать, как расширить существующие программы, столь прекрасно работающие для элиты, такие как «Стипендия Фулбрайта» или «Корпус мира», чтобы дать возможность временной работы и самоанализа более широкому кругу молодых людей. Сто лет назад, когда подростков начали воспринимать не просто как ленивых бунтарей, но как людей, идущих по тяжёлому пути взросления, это принесло большую пользу. Только тогда общество признало уникальность образовательных, медицинских и социальных потребностей этой группы, и то, что вклад в эти области окупится в будущем. Двадцатилетние тоже трудятся, даже если кажется, что у них нет цели или они не исполняют свои обязанности, отмечает Арне. Это служит отражением нашего коллективного отношения к этому периоду — то, что мы уделяем так мало ресурсов, чтобы позволить им заработать и предоставить хоть какую-то уверенность. Двадцатилетние — это стволовые клетки человеческого развития, плюрипотентный момент, когда возможен любой из нескольких результатов. Решения и действия, предпринимаемые в это время, имеют долгосрочные последствия. Третий десяток жизни — это время, когда большинство людей получают почти всё своё формальное образование, встречают будущих супруг/супругов и друзей на всю жизнь и начинают карьеру, которой будут заниматься в течение многих лет. Это время, когда происходят приключения, эксперименты, путешествия и отношения, сопровождаемые такой дикой страстью, которой больше никогда не будет. Означает ли это, что мы должны позволять двадцатилетним блуждать, или даже поощрять их блуждания, прежде чем они остепенятся? Этот вопрос мучает многих родителей. Преимущества задержки легко заметны. Времени для взрослой жизни и сопутствующих обязательств хватит, так что, может быть, если дети будут подольше выбирать своих спутников и свою карьеру, они сделают меньше ошибок и их жизнь будет счастливее? Но так же легко заметны и недостатки. По мере того, как к «ранним взрослым» подкрадывается пора остепениться, для остальных ситуация может принять неблагоприятный оборот. Родители помогают оплачивать счета, на которые не рассчитывали, а общественные институты ощущают нехватку молодых людей, которые бы способствовали их росту и развитию. Безусловно, рецессия всё усложняет, и даже если бы все двадцатилетние отказались от «отсрочки» от взрослости и стали бы действовать как взрослые, вряд ли всем хватило работы. Так что мы оказались в странном положении: разрешить молодым и дальше изучать и исследовать или прекратить их содержание и велеть найти хоть что-нибудь, чтобы заработать на кусок хлеба и начать собственную жизнь. Арне предлагает выбрать нечто среднее. «Жизнь молодого американца сегодня — это интерес и неопределённость, широкие возможности и путаница, новые свободы и новые страхи», — пишет он в «Ранней взрослости». Во время передышки, которая предоставляется им от безостановочных, часто утомительных и удручающих обязанностей, «молодые люди на этапе ранней взрослости развивают навыки, необходимые им для повседневной жизни, стараются лучше понять, кто они и чего хотят, и приступить к созданию фундамента своей взрослой жизни». Если это действительно так, если более длинная дорога к взрослости действительно ведёт к более глубоким и правильным решениям, то и правда стоит подождать, чтобы увидеть проницательное, чуткое, вдумчивое, содержательное, отлаженное и самореализованное поколение взрослых, каким видит его Арне.

Трак Тор: СтранникД пишет: Есть и «родители-вертолётчики» (термин, описывающий родителей, которые чрезмерно «трясутся» над своими детьми, «зависая» над ними и пикируя по первому требованию, чтобы вмешаться и решить возникшие трудности) — они ещё долго продолжают «нянчить» своих детей, когда те уже давно должны решать свои проблемы самостоятельно. Сразу видно, что что писал американец. Я сам "вертолётчик", но не потому, что "трясусь", а в нашем обществе слишком много бытовых проблем, неустроенности, а зачастую просто бедности. Или, наоборот, нацеленности на богатство, что приводит к 12-часовому рабочему дню, неведомому, скажем, австралийцам.

СтранникД: Трак Тор пишет: Сразу видно, что что писал американец. Да. Но в целом, проблемы, описываемые в статье, довольно схожи с нашими. Мы ж теперь одной крови - капиталистические. Но мысли попадаются очень схожие и с мыслями Ефремова об обществе коммунистическом. На самом деле, проблемы различных подростковых и юношеских возрастов, хотя во многом и зависят от социального окружения и исторического периода развития цивилизации, но в целом схожи и требуют внимательного изучения и отношения к ним, если обществом ставится задача грамотного и чуткого воспитания подрастающего поколения. Можно выделить общие тенденции, и на их основе строить общественную систему воспитания. Здесь есть над чем задуматься. Трак Тор пишет: Я сам "вертолётчик", но не потому, что "трясусь", а в нашем обществе слишком много бытовых проблем, неустроенности, а зачастую просто бедности. Я тоже. Но последнее время как раз столкнулся с проблемой желания самостоятельности и учебы на собственных ошибках, когда любая помощь отвергается, как назойливое вмешательство в мир, где я взрослая и все знаю сама. Правда, этот путь по дорожке проб и ошибок, как правило, оказывается бесплодным, и мне приходится оказывать помощь материальную самостоятельному человеку. А еще полное отсутствие представления о том, как строить свое будущее, на каком поприще проявить себя. А отсюда нежелание учиться. Детские иллюзии и мечтания растаяли, а новых пока не появилось... Вот так вот и живем - в ранней взрослости, которая своими корнями (и мозгами) еще глубоко в детстве.

Трак Тор: В который раз разгораются споры о воспитании детей до 3-х лет без матери. Мнение современных ученых - известно. Ссылки на факты, например, здесь.

Олег Умов: Сама идея Острова глубоко символична: в романе есть ещё один такой символ - остров Забвения. Отметим, что о. Забвения - не Колыма, а тропический Цейлон (10), хотя там живут те, "кого не увлекала уже напряженная деятельность Большого Мира, кому не хотелось работать наравне со всеми". Этот "громадный", как писал И.А., остров имеет площадь 65,6 тыс. км2, а о. Ява - 126,5 тыс. км2. (Кстати, жили на острове Ява в 1996 г. 107,5 млн. чел.! Сегодня это одно из самых густонаселённых мест Земли). В "Рамаяне" (II в.) Ява упоминается как Явадвипа ("о-в проса"), очень богатое место. Ефремов подчеркивал, что "человечество отдало своим слабым собратьям большой кусок плодородной, чудесной земли" и постоянно делилось с ними необходимыми запасами. Это говорилось об острове Забвения, но в ещё большей мере относится к острову Матерей. Всё-таки очень странно, почему знаток геологии И. А. Ефремов в качестве Острова Матерей избрал крайне сейсмично- и вулканоопасную Яву.

Олег Умов: "Но мне невыносима мысль о разлуке с маленьким, моим родным существом, - продолжала поглощенная своими мыслями Низа. - Отдать его на воспитание, едва выкормив! (курсив мой - О.Ч.) - Понимаю, но не согласна. - Веда нахмурилась, как будто девушка задела болезненную струнку в ее душе. - Одна из величайших задач человечества - это победа над слепым материнским инстинктом. Понимание, что только коллективное воспитание детей специально отобранными и обученными людьми может создать человека нашего общества. Один из тех пунктов, в которых я с писателем не согласен. Слепые инстинкты не настолько слепы. Natura nihil facit frustra. Почему-то никто не ставит вопрос о необходимости искоренять слепой инстинкт самосохранения или, например, сексуального влечения. Инстинкт матери необходим для полноценного развития детёныша. Это, если угодно, тот энергетический обмен между матерью и ребёнком, который обеспечивает ребёнку чувство защищенности и гармонической связи с миром. Вселенная, бытие познается ребенком прежде всего через мать. Если лишить его матери и заменить её специально подобранными, рационально относящимися к своей профессии работниками, то он, возможно, и вырастет физически здоровым (хотя и это сомнительно), но психологически что-то важное для формирования полноценной индивидуальности окажется упущено.

Трак Тор: Да, и я не согласен. Но если уж фантазировать, всё может быть - но это бесплодное фантазирование о людях. Вот людены - другое дело. Лев Абалкин, неандерталец, выращенный из инкубатора, запущенного всемогущими странниками. Сверхлюди. Почему бы нет? Но у читателей Ефремова (многих) это вызывает отторжение, как какой-то суперкоммунистический раж. А у фанатов... Они скажут: их чувства - не наши чувства, как там обычно говорится про людей светлого Будущего.

Олег Умов: Понимание, что только коллективное воспитание детей специально отобранными и обученными людьми может создать человека нашего общества. Но нужно отметить, что Ефремову удалось последовательно и логично согласовать общественное воспитание и психологический облик героев. Именно те их качества, которые наиболее часто подвергаются критике - сухая рациональность, контроль разума над эмоциями и т. д - могут быть сформированы именно системой общественного воспитания. Ребёнок, постоянно живущий в коллективе (напр. в интернате) и не выбивающийся в нём в лидеры, вынужден проявлять сдержанность в своих эмоциональных проявлениях, постоянное согласовывать свои желания с мнениями окружающих и действующими правилами. Правда, Мвен Мас высказывает опасения насчёт чрезмерной рационализации общества. Оставался один шаг до понимания, что немалую роль в этом играет сама система коллективного воспитания, формирующая людей по рационально заданным образцам, без участия нерационально-слепой материнской любви.

СтранникД: Олег Умов пишет: Только мать (или кто-либо из близких, если мама не может) может обеспечить должный уровень заботы и внимания человеческому детёнышу. Никакая общественная система в первые годы жизни семью не заменит. Довольно спорный тезис (мамы, как и близкие, разные бывают). К тому же, про первые годы жизни и Ефремов разговора не ведет. Насколько помню, у него начало циклов (нулевой цикл) начинается с двухлетнего возраста, как и детские сады в современности. А если вспомнить советские времена, где существовали еще и ясли для более младших детишек, то опыт показывает, что общественная система (пусть и не в полной мере) вполне справлялась со своей задачей, высвобождая родителей для активного труда. Олег Умов пишет: какие физические и психологические нагрузки ложатся на воспитателей. А если их десятки? - за каждым нужно убрать, каждого накормить, каждому уделить внимание. Только мать А почему вы считаете, что только мать на такое способна, а тысячи и тысячи квалифицированных людей нет? Если общество будет построено таким образом, то воспитатели в этом будущем будут в корне отличаться от нянечек в современных детсадах. Тут важен подход общества, его приоритеты. Сейчас даже за деньги зачастую заботы и воспитания нет. Если же главным в обществе будет не только занятие наукой и саморазвитие, но и воспитание человека (а это действительно главнее всего), не вижу никаких причин сомневаться в том, что общественное воспитание эффективнее семейного.

СтранникД: Олег Умов пишет: Почему-то никто не ставит вопрос о необходимости искоренять слепой инстинкт самосохранения или, например, сексуального влечения. Ну, как же не ставит. Тот же Ефремов и ставит. В ЧБ например. А чем хороши инстинкты, если речь зашла о человеке новой формации? Олег Умов пишет: Инстинкт матери необходим для полноценного развития детёныша. Это, если угодно, тот энергетический обмен между матерью и ребёнком, который обеспечивает ребёнку чувство защищенности и гармонической связи с миром. Вселенная, бытие познается ребенком прежде всего через мать. И опять не соглашусь. Инстинкт не может быть необходим для полноценного развития детеныша (я так понимаю, судя по терминологии, речь идет о природе в целом). Для полноценного развития необходимо полноценное питание, полноценное обучение навыкам поведения, навыкам охоты и т.д. Инстинкт матери в этой связи играет лишь роль трудового контракта между матерью и Природой, который принудительно обязывает ее дать все это своему детенышу... И то в природе есть примеры, когда подобные инстинкты не срабатывают. И в человеческом обществе полно подобных примеров. Поэтому я бы не зацикливался так на роли именно матери. В этой роли может выступать и отец, и любой другой родственник, и даже посторонний человек с таким же результатом, а то и более успешным.

Олег Умов: СтранникД пишет: чем хороши инстинкты, если речь зашла о человеке новой формации? У человека новой формации не должно быть инстинктов? Но тогда он вовсе не сможет жить. Инстинкты обеспечивают выживание индивида, как и продолжение рода. В человеке действие инстинктов в значительной степени регулируется влиянием культуры, имплантированной в психику. СтранникД пишет: Поэтому я бы не зацикливался так на роли именно матери. В этой роли может выступать и отец, и любой другой родственник, и даже посторонний человек с таким же результатом, а то и более успешным. Возможны разные случаи, но типично то, что для ребёнка самый близкий - это его мать. Невозможно одинаково любить целый выводок детей только потому, что так полагается по долгу службы. Работа - это работа, а для матери её ребёнок - это продолжение её самой.



полная версия страницы