Форум » БИОГРАФИЯ И ПУБЛИКАЦИИ » Ефремов и Волошин » Ответить

Ефремов и Волошин

Эуг Белл: Ефремов много цитировал Волошина. Достаточно вспомнить, что в ТуА он привел героев на могилу Волошина, конечно, не назвав имени, но процитировав стихотворение. Там герои ведут философские беседы. Так ИАЕ пытался по мере сил "воскресить" имя великого русского поэта. Я собираюсь написать очерк о философии Волошина, а пока перечитываю его стихи. Возникли 2 мысли. 1. Долгие годы Волошин считал, что Россия возродится после всех революционных передряг. Он придавал этому некое мистическое значение. "Умирать - так умирать с тобой, и с тобой, как Лазарь, встать из гроба". И если огню русской трагедии не хватит топлива, то - "вот плоть моя". Однако в последних стихотворениях высказывается и другая мысль - "простая мысль" киммерийской земли: русская культура погибла (или скоро погибнет) и ничто уже не возрадит ее. Как погиб Рим, как погибла Греция. То есть в сознании Волошина произошло своего рода "очищение" от первоначальной религиозно-мистическо-романтической мистики. Следуя позднему Волошину, стоит осознать эту мысль и привыкнуть к ней. Мы УЖЕ стоим на руинах великой русской цивилизации... И Чехов, Толстой, Достоевский, Ахматова, Цветаева (да и сам Волошин) - все это БЕЗВОЗВРАТНО ПРОШЛО. Между прочим. в последние десятилетия у нас не появилось ни одного выдающегося писателя, живописца, поэта, композитора... 2. Волошин различал "видимую реальность" и "скрытую", глубинную. Задача Поэта (с большой буквы, Мастера) состоит в том чтобы "называть имена" - фиксировать глубинную составляющую жизни, бытия. Внешнее Волошин считал как бы вообще и не существующим. Его завет - жить глубинными смыслами, в восприятии общества, истории, в личных отношениях с окружающими. Он настолько признавал доминирование "глубинных смыслов", что считал возможным предсказание будущего, то есть пророчество (в истории). Однако, к разочарованию, наверно, Андрея Козловича, Волошин был, как я считаю, весьма далек от "идей" "Кибалиона", разделяя далеко не все из них. Волошин был близок к Р.Штейнеру, известному европейскому лидеру оккультизма. Он, как и некоторые другие деятели Сер. века, восхищался им как личностью. Волошин даже ездил в Европу и принимал участие в постройке оккультного Храма (кажется - антропософского), который потом был сожжен Гитлерм - Гётенаума. Он расписывал там какой-то огромный занавес. И в дальнейшем Волошин был постоянно рядом с масонством, но, как мне кажется, существовали в его мировоззрении как тенденции, притягивающие его к оккультизму и массонству, так и отталкивающие. Все это было бы интересно рассмотреть подробнее. Экскурсоводы в его музее говорят о том, что Волошин был "настоящий масон", но я сомневаюсь в этом. Во всяком случае, описание "глубинной реальности" в его стихах и прозе выглядят подчас слишком НАУЧНО, и подобное никогда я не встречал ни в каких оккультных "трудах". Есть еще одна сторона: сами оккультисты и массоны относились к Волошину с подозрением. Мне также кажется, что один из мотивов разрыва М.В. с его первой женой - различие в восприятии некоторых сторон учения Штейнера.

Ответов - 23, стр: 1 2 All

balu: Эуг Белл пишет: Между прочим. в последние десятилетия у нас не появилось ни одного выдающегося писателя, живописца, поэта, композитора... Я бы назвал Виса Виталиса - писателя и певца (собственных песен), но он малоизвестен. Но талантище.

Эуг Белл: Попробуем найти еще... === Выше я писал о прогностических способностях, возможность которых признавал Макс Волошин. Стоило мне открыть его том, сразу обнаружил стихи, в которых эта способность и проявилась. Вот что было написано им в декабре 1917 года. Это еще до разгона Учредиловки, до казней и террора гражданской войны... И еще у многих, видимо, сохранялись иллюзии, да у большинства, наверно... СТЕНЬКИН СУД ... Хорошо на Руси я попраздновал, Погулял и поел, и попил, А за все, что творил неуказного, Лютой смертью своей заплатил... А как вынес я муку кровавую, Да не выдал казацкую Русь, Так за то а расправу на правую Сам судьей на Москву ворочусь. Рассужу, развяжу - не помилую - Кто хлопы, кто попы, кто паны... Так узнаете: как пред могилою, Так пред Стенькой все люди равны. (Вот вам какая ГОМОНОЙЯ!) Мне к чему царевать да насиловать, А чтоб равен был всякому - всяк. Тут пойдут их, голубчиков, миловать, Приласкают московских собак. Уж попомнят, как нас по Остоженке Шельмовали для ихних утех, Поотрубят им рученьки-ноженьки: Пусть поползуют людям на смех. И за мною не токмо что драная Голытьба - а казной расшибусь - Вся великая, темная, пьяная, Окаянная двинется Русь. Мы устроим в стране благолепье вам - Как, восставши из мертвых, с мечом, Три угодника - с Гришкой Отрепьевым Да с Емелькой придем Пугачем. Колосальные стихи! На Козе пусть читают про своих предков и кроваво-красную идею. Колдуют, чтобы вызвать вновь эти дУхи...

Эуг Белл: Я хотел бы, чтобы вы прочитали работу "Пророки и мстители" (о том же самом вопросе) вот тут. Привожу наиболее потрясший меня отрывок: Лагарп,[38] известный историк и член Французской академии, в котором Террор произвел глубокий религиозный кризис и который стал мистиком по выходе из революционной тюрьмы, сохранил рассказ об одном из предсказаний Казотта. «Это было в начале 1788 года.[39] Мы были на ужине у одного из наших коллег по Академии Due de Nivernais,[40] важного вельможи и весьма умного человека. Общество было очень многочисленно и весьма разнообразно. Тут были аристократы, придворные, академики, ученые… Ужин был роскошен, как обыкновенно. За десертом мальвазия придала всеобщему веселью еще тот характер свободной распущенности, при которой не всегда сохраняется подобающий тон. Был именно тот момент, когда все кажется дозволенным, что может вызвать смех. Шамфор прочел одну из своих вольных и безбожных сказок, и знатные дамы слушали его и не закрывались веерами. Потом начался целый поток насмешек над религией. Один цитировал из «Девственницы» Вольтера,[41] другой припоминал эти «философские» стихи Дидро: И на кишках последнего попа Удавим последнего короля,[42] которые встретились общими рукоплесканиями. Третий подымается с полным стаканом вина: «Да, господа, я так же уверен в том, что Бога нет, как и в том, что Гомер просто старый дурак». И действительно, он был уверен в том и в другом. И тогда стали говорить о Боге и о Гомере, и собеседники хорошо отделали и того и другого. Разговор становится более серьезным, и все в восторге говорят о той революции, которую произвел Вольтер и которая одна уже дает ему права на бессмертную славу. «Он дал тон всему веку и заставил читать себя в передней так же, как и в гостиной». Один из собутыльников рассказал нам, надрываясь от смеха, что его парикмахер сказал ему, пудря его голову: «Видите ли, сударь, какой я ни есть несчастный цирюльник, религии у меня не больше, чем у всякого другого». Все единогласно утверждают, что революция не замедлит совершиться, что необходимо, чтобы суеверие и фанатизм уступили, наконец, место философии, и начинают подсчитывать приблизительно возможное время ее наступления и кто из собравшегося здесь общества еще сможет увидеть царство разума. Самые старые жалуются, что им не дожить до этого; молодые радуются более чем возможной надежде увидеть его, и все поздравляют академию, которая подготовила «великое дело» и была центром, главой, главным двигателем освобождения мысли. Только один из гостей совершенно не принимал участия в общем веселье и даже втихомолку уронил несколько сарказмов по поводу нашего наивного энтузиазма. Это был Казотт, человек весьма любезный и оригинальный, но, к сожалению, слишком увлеченный грезами иллюминатов.[43] Он просит слова и глубоко серьезным голосом говорит: — Господа! Вы будете удовлетворены. Вы увидите все эту Великую, эту Прекрасную Революцию, которой вы так ожидаете. Вы ведь знаете — я немного пророк; и я повторяю вам: вы все увидите ее. Ему отвечают обычным припевом: — Для этого не надо быть большим пророком. — Пусть так. Но, может быть, надо быть даже немного больше, чем пророком, для того чтобы сказать вам то, что мне надо сказать. Знаете ли вы, какие непосредственные следствия будет иметь эта Революция для каждого из нас, собравшихся здесь? — Что же? посмотрим, — сказал Кондорсе[44] со своим надменным видом и презрительным смехом: — Философу всегда бывает приятно встретиться с пророком. — Вы, mon sieur Кондорсе, — вы умрете на полу темницы; вы умрете от яда, чтобы избежать руки палача, от яда, который вы будете всегда носить с собой, — в те счастливые времена. Сперва полное недоумение, но потом все вспоминают, что милый Казотт способен грезить наяву, и все добродушно смеются: — Monsieur Казотт, сказка, которую вы здесь нам рассказываете, далеко не так забавна, как ваш «Влюбленный дьявол». Но какой дьявол вплел в вашу историю эту темницу, яд, палачей? Что же общего имеет это с философией и царством разума? — Это совершится именно так, как я говорю вам. И с вами так поступят. Во имя философии, человечества, свободы и именно при царстве Разума. И это будет действительно царство Разума, потому что Разуму будут тогда посвящены храмы и во всей Франции тогда даже и не будет иных храмов, кроме храмов Разума. — Только я клянусь, — сказал Шамфор со своей саркастической улыбкой, — что вы-то уж не будете одним из жрецов в этих храмах. — О, я надеюсь. Но вы, monsieur Шамфор, который был бы вполне достоин быть из первосвященников, вы разрежете себе жилы двадцатью двумя ударами бритвы и тем не менее умрете только много месяцев спустя. Все снова переглядываются и смеются. — Вы, monsieur Вик д'Азир,[45] вы сами не вскроете себе жил; но после шести кровопусканий в один день и после припадка подагры вы умрете в ту же ночь. Вы, monsieur Николаи,[46] вы умрете на эшафоте; вы, monsieur Бальи,[47] — на эшафоте; вы, monsieur Мальзерб,[48] — на эшафоте… — Ну, слава Богу, — говорит Руше,[49] — кажется, monsieur Казотт рассержен только на академию. Он устраивает страшную резню, а я — хвала небу!.. — Вы! Вы умрете также на эшафоте. — О! да он решил всех нас перебить, — кричат со всех сторон. — Не я судил так… — Ну, в таком случае мы будем под игом турок или татар… — Нисколько… Я вам сказал — вами будет править одна Философия, один Разум. Те, кто с вами будет поступать так, — все они будут философами, и в устах их будут звучать те же слова, те же фразы, что вы говорите здесь, они будут повторять ваши афоризмы и цитировать, как и вы, стихи из Дидро и из «Pucelle». Присутствовавшие шептали друг другу на ухо: — Разве вы не видите, что это сумасшедший? (Так как он все время сохранял полную серьезность.) — Разве вы не видите, что он смеется? Ведь вы знаете, что он всегда вводит фантастический элемент в свои шутки. — О! да, — подхватил Шамфор, — но фантастика его не очень-то весела. Он только и думает, что о виселицах. И когда все это произойдет? — Шести лет не пройдет, как все, о чем я говорю вам, будет совершено. — Вот это действительно чудеса, — сказал Лагарп. — А меня вы совсем оставили в стороне? — С вами случится чудо, почти настолько же невероятное, как и все остальные. Вы станете христианином и мистиком. Крики изумления. — О! — говорит Шамфор, — теперь я спокоен. Если всем нам суждено погибнуть только тогда, когда Лагарп обратится в христианство, то мы бессмертны. — Вот поэтому-то, — говорит герцогиня де Граммон,[50] — мы, женщины, мы гораздо более счастливы, потому что с нами не считаются в революциях. Когда я говорю: не считаются, это вовсе не значит, что мы не принимаем никакого участия, но нас не трогают, наш пол… — Ваш пол, mesdames, на этот раз он не защитит вас, и вы хорошо сделаете, если не будете ни во что вмешиваться. С вами будут обращаться как с мужчинами, не делая никакой разницы. — Что вы нам рассказываете, monsieur Казотт? Вы пророчите нам о конце мира? — Этого я не знаю. Но что я знаю очень хорошо, это то, что вы, герцогиня, вы будете возведены на эшафот. Вы и много других дам вместе с вами. Вас будут везти в телеге с руками, связанными за спиной. — О! я надеюсь, что в этом случае эта телега будет обтянута черным трауром. — О! нет. И самые знатные дамы так же, как и вы, будут в телеге и с руками, связанными за спиной. — Еще более знатные дамы! Что же, принцессы крови? — И более… Здесь заметное волнение пробежало по зале, и лицо хозяина дома нахмурилось. Все начали находить, что шутка зашла слишком далеко. Madame де Граммон, чтобы разогнать неприятное впечатление, не настаивала на последнем вопросе и сказала шутливым тоном: — Но вы мне оставляете, по крайней мере, исповедника? — О! нет, вы будете лишены этого. И вы, и другие. Последний из казнимых, которому будет оказана эта милость, это… Он замолчал на мгновенье. — Ну, кто же этот счастливый смертный, который будет иметь эту прерогативу? — Эта прерогатива будет последней из всех, которые у него были, и это будет король Франции. Хозяин дома встал с места, и все гости вместе с ним. Он направился к Казотту и сказал внушительно: — Мой милый monsieur Казотт, прекратим эти мрачные шутки; вы завели их слишком далеко и компрометируете ими и общество, в котором вы находитесь, и вас самих. Казотт, ничего не отвечая, хотел уйти, когда m-me де Граммон, которая все время хотела обратить все в шутку, подошла к нему: — Вы, г-н Пророк, предсказали всем нам наше будущее, но что же вы ничего не сказали о самом себе! Несколько минут он стоял молча с опущенными глазами. — Читали вы про осаду Иерусалима у Иосифа Флавия?[51] — Разумеется. Кто же этого не читал? Но говорите, пожалуйста, так, как будто мы этого не читали. — Так вот видите, во время этой осады один человек в течение семи дней ходил по стенам города на виду осажденных и осаждающих и восклицал: «Горе Иерусалиму! Горе мне!» И в это время он был поражен громадным камнем, пущенным из осадной машины. Сказав это, Казотт поклонился и вышел».

Эуг Белл: Казотт предчувствовал свою собственную казнь. Когда после взятия Тюильри, 10 августа,[52] были найдены его письма к королю, он был арестован вместе со своей дочерью Елизаветой, служившей ему секретарем, и заключен в тюрьму Аббеи, где произошли несколько дней спустя сентябрьские убийства. Он был один из немногих, которых пощадил страшный революционный трибунал Майара. Когда друзья Казотта поздравляли его, то он ответил: «Я буду казнен через несколько дней». Он был снова арестован и 24 сентября приговорен к смерти. Председатель революционного трибунала почтил его напутственной речью, что не было в обычае революционных судов: «Сердце твое не было достаточно широко, чтобы почувствовать святое веяние свободы, но ты доказал, что ради своих убеждений ты можешь пожертвовать жизнью. Твои равные выслушали тебя, твои равные осудили тебя. Суд их так же чист, как и совесть. Это мгновение не должно устрашить человека, подобного тебе. Родина плачет даже над гибелью тех, кто хотел растерзать ее… Ты был человек, христианин, философ, посвященный, умей же умереть, как мужчина и как христианин, — это все, что родина еще может ждать от тебя».

Эуг Белл: Конец цитаты. Да. В следующую революцию казнили без этих вот "красивых слов". Но результат был одинаковый. Сочинение Волошина было написано в 1906 году. В нем исследовалась проблема пророчеств как таковая. Сам набор проблем в публицистике Волошина имеет соотклики в романах ИАЕ. Например, в 1914 году Волошин написал статью "О наготе" - мотив, который всплывает постоянно у ИАЕ (например, гимнофилия в Таф). Я убеждаюсь в том, что ВЛИЯНИЕ ТВОРЧЕСТВА ВОЛОШИНА на ИАЕ было огромным.

Cat: У Ефремова нет музея, который бы поддерживался на государственном уровне (кстати, почему?). А у Волошина есть, например, тот, что в Коктебеле.

Эуг Белл: Может Вырицкий музей поддрживается государством? Я не знаю.

Cat: Разве что только на уровне местных муниципальных властей, а так на голом энтузиазме. А потому что Волошин гораздо масштабнее по таланту личность, чем Ефремов. Кроме того, творчество Ефремова в силу его особенностей может заинтересовать лишь ограниченный круг людей, в то время как как у Волошина круг поклонников гораздо шире просто из-за того, что поэзия найдет отклик у гораздо большего числа людей, чем байки о житие при коммунизме.

Эуг Белл: Не знаю, как мерить "масштаб". Любое сравнение всегда унижает. Сравним Пушкина и Лермонтова. Унижает потому, что личности НЕСОИЗМЕРИМЫ, а мы пытаемся втиснуть их в какую-то единую шкалу. Предлагаю не сравнивать. ИАЕ наиболее крупный мыслитель второй половины 20-го века в СССР. То, что он шифровал свою философию, было закономерно, тогда как Волошин на "компромиссы" не шел и в то время его значимость была вообще нулевой, а его могила поросла полынью. Собственна плиту его жена поставила (вопреки завещанию поэта), так как боялась, что вообще люди забудут то место, где его зарыли. Волошина "вспомнили" через много лет, но и Ефремова тоже "вспомнят", когда поймут, что то, что он писал, было лишь на поверхности "байками о коммунизме". Это весьма ограниченный взгляд на его творчество, характерный для КЗ и НН. Попытки открыть людям "глубинного ИАЕ" привела к травле нас на указанных форумах. И Вы, Cat, видимо, по незнанию, повторяете эти "байки". Почитайте, плиз, мою работу о смысле ЧБ, выложенную на форуме ТОППЕ. click here

Cat: Вы вот предлагаете не сравнивать, и тут же пишете, что Ефремов - наиболее крупный мыслитель такого-то времени. А что это, если не сравнение Ефремова с другими? :-) Нет, от сравнений нам не убежать. И когда я говорил о том, что Волошин масштабнее, чем Ефремов, то имел в виду, что творчество Волошина находит отклик у гораздо более многих и гораздо более разных людей, чем в случае Ефремова. Произведения Ефремова рассчитаны на более узкую аудиторию, мало кто откликнется на них. Потому и нет у него музея пафосного. Эуг Белл пишет: но и Ефремова тоже "вспомнят", когда поймут, что то, что он писал, было лишь на поверхности "байками о коммунизме". Да нет, Ефремов что на поверхности, что глубже был коммунистом. Я ж согласен с тем, что у Ефремова есть кое-что между строк. Но это между строк тоже было коммунистическим, просто не партийно-ортодоксально коммунистическим. Но разница не такая уж и большая. И насчет строительства коммунизма "неортодоксальный" Ефремов заблуждался точно так же, как заблуждались и правоверные "ленинцы". Эуг Белл пишет: Вы, Cat, видимо, по незнанию, повторяете эти "байки". Думаю, что как раз по знанию. Не столько знанию "глубинного" смысла ефремовских произведений, сколько по общему видению того, чем Ефремов их наполняет. Ну вот пример. Вот не понравилось партии поведение "китайских товарищей", они их и ошельмовали в 1960-х г.г. И дали отмашку, чтоб все советские люди их тоже шельмовали. И Ефремов тоже с готовностью стал во фрунт, взял под козырек, и отшельмовал бедных китайцев в своем "Часе быка", подобно тем же партийцам. Так в чем отличие между ними? Или вот, тогда было модно ругать модернистов-абстрационистов, и Ефремов тем же занялся, как будто больше некому было. Пропаганда - страшная сила, и хоть второе, хоть десятое дно у Ефремова - насквозь коммунистическое. Так что у Ефремова именно "байки про коммунизм". Эуг Белл пишет: Почитайте, плиз, мою работу о смысле ЧБ, выложенную на форуме ТОППЕ Почитаю, по возможности.

Андрей Козлович: Cat пишет: Но это между строк тоже было коммунистическим, просто не партийно-ортодоксально коммунистическим. Концепция инферно не вписывается в коммунизм. Равно как и Торманс не вписывается в "диалектический материализм", что первый "просёк" Рибеланто. Cat пишет: И Ефремов тоже с готовностью стал во фрунт, взял под козырек, и отшельмовал бедных китайцев в своем "Часе быка", подобно тем же партийцам. Так в чем отличие между ними? В том, что "бедных китайцев", задолго до Ефремова "ошельмовал" Замятин, в романе "Мы", и имел в виду не "китайцев", а закономерное развитие марксизма, неизбежно ведущее к Саду Эдема.

Эуг Белл: Я бы добавил: и к Аду с чертями и котлами... Вот - тоже мистическое предвидение... А интересно, правда, толковать христиансткое разделение на Ад и Рай как предвидение в форме сказки реальности коммунистического общества .

Андрей Козлович: Эуг Белл пишет: А интересно, правда, толковать христиансткое разделение на Ад и Рай как предвидение в форме сказки реальности коммунистического общества Насколько я знаю, гностицизм с незапамятных времён призывал к общественной собственности на средства производства, и вообще в марксизме многое заимствованно из гностицизма, но в СССР это замалчивалось. Впрочем, здесь нужно ещё изучать и изучать.

Алексей Ильинов: Друзья, рекомендую вот этот текст, где как раз рассказывается о "герметизме" Волошина - Владимир Микушевич "ОТРОДЬЕ КОШКИ И КОБЫЛЫ: К г е н е а л о г и и М. В о л о ш и н а и н е т о л ь к о" - http://www.vekovka.h1.ru/KLUEV/ZAKROMA/otrodye.htm Вот интересная цитата из сей статьи: Марина Цветаева писала о скрытности мистика Макса. Но невозможно выразитсья откровеннее: мы — кентавры. На Западе говорили сначала о теософии, потом об антропософии. С антропософией связывали как раз Волошина, а он всем существом своим, в котором видна была «несовместимость двух начал», представлял мысль земли: кентаврософию, мудрость Китовраса. Эту мысль земли, «самотайну» Волошина учуяла Марина Цветаева, сама «дщерь, выношенная во чреве не материнском, а морском»: «Макс был настоящим чадом, порождением, исчадием земли. Раскрылась земля и породила: такого, совсем готового, огромного гнома, дремучего великана, немножко быка, немножко бога, на коренастых, точеных, как кегли, как сталь упругих, как столбы устойчивых ногах, с аквамаринами вместо глаз, с дремучим лесом вместо волос, и всеми морскими и земными солями в крови («А ты знаешь, Марина, что наша кровь — это древнее море...»). То же самое подмечает такой далекий от Марины Цветаевой, но такой зоркий Бунин: «Он был невысок ростом, очень плотен, с широкими и прямыми плечами, с маленькими руками и ногами, с короткой шеей, с большой головой, темно-рус, кудряв и бородат: из всего этого он, невзирая на пенсне, ловко сделал нечто живописное на манер русского мужика и античного грека, что-то бычье и вместе с тем круторого-баранье». Конское, бычье, баранье... Ко всему этому присоединяется еще и медвежье. Леонид Домрачев вспоминает: «Для нас с сестрой тетя Маруся попросила Макса станцевать танец Медведя». Имя короля Артура по-кельтски означает «медведь», а предок его — морской (опять-таки) бог Лер (возможно, король Лир его соименник), а сын бога Лера Маннанан — всадник, скачущий по волнам (кентавр?). Не такие ли кентавры участвовали в русской усобице, именуемой почему-то гражданской войной (разве граждане воюют друг против друга?). Не в себя ли самого стрелял есаул Николай Туроверов, когда «с кормы все время мимо в своего стрелял коня»? Он стрелял мимо, потому что знал: он и его конь — одно («сколько раз одной могилы ожидали мы в бою»). А денщик не знал этого и потому «стрелял не мимо». Не в киммерийского ли царя Кентавра метил при этом денщик?

Алексей Ильинов: Андрей Козлович пишет: В том, что "бедных китайцев", задолго до Ефремова "ошельмовал" Замятин А задолго до Замятина о «жёлтой угрозе» писали Владимир Соловьёв, а также Андрей Белый и, отчасти, Александр Блок. Апокалиптический образ «грядущих гуннов» много кому не давал покоя. У Белого эта тема очень образно была раскрыта в его монументальном романе «Петербург», где «жёлтая угроза» как бы довлеет над Россией - «мессией грядущего дня». Соловьёв надеялся сокрушить «жёлтую угрозу» с помощью германского кайзера Вильгельма II, которому он посвятил одно из стихотворений.

Алексей Ильинов: А вот что Михаил Агурский пишет о Волошине: Волошин работал на постройке «Гетеанума» вместе с Белым, но он гораздо ближе, чем Белый, к православию. Его свободный мистицизм более сдержан, чем мистицизм Белого. Его метафоры и образы носят более конкретный, более исторический характер, хотя и для него все происходящее является гигантской мировой мистерией. Во всех мистических прозрениях Волошина главное и безусловное место занимает Россия (но христианская Россия!), ее страдания, ее судьбы, ее пути, по которым теперь, вероятно, пойдет весь мир! Уже в самом начале революции Волошин осуждает ее жестокости, но тем не менее не отвергает ее ввиду ее грандиозного промыслительного значения. Но и над ним довлеет идея праведного греха, лишь присоединившись к которому можно спастись. В революции заключается сокровенный христианский смысл. Более того, суть революции заключается в том, чтобы «части восприять Христовой от грешников и от блудниц». Иначе говоря, он видит в большевистской власти не что иное, как «часть Христову»! Волошин, быть может, наиболее последовательно из всех мистиков подчеркивает традиционный характер большевизма. В 1920 году перед приходом в Крым, где он тогда жил, большевиков он говорит, что в русской истории ничего не меняется: Что менялось? Знаки и возглавья? Тот же ураган на всех путях: В комиссарах — дух самодержавья, Взрывы революции в царях. Впрочем, Волошин противоречив, подобно блаженному Августину, глядя на революцию как на бич Божий, который он приветствует, сетуя на то, что людям не дано познать Промысел. В этом он следует уже христианской традиции. Волошин готов разделить с Россией судьбу, какой бы она ни была. «Умирать, так умирать с тобой и с тобой, как Лазарь, встать из гроба». Бунин, наблюдавший Волошина в Одессе в 1919г., иронизирует над ним. Волошин, по его словам, считал, что идет объединение и строительство России. «Чем хуже, тем лучше, — говорил Волошин, — ибо есть девять серафимов, которые сходят на землю и входят в нас, дабы принять с нами распятие и горение, из коего возникают новые прокаленные, просветленные лики». Но бунинская ирония не так далека от истины. Примерно в таких образах представлял себе Волошин происходившие в России события.

Алексей Ильинов: А вообще, Волошин был удивителен и загадочен. В кровопролитные годы Гражданской войны прятал у себя как «красных» (от «белых»), так и «белых» (от «красных»). И писал в одном из своих стихотворений, что молится и за тех, и за других. А вот Осип Мандельштам известен тем, что как-то «настучал» на Волошина, прятавшего «врагов трудового народа».

Эуг Белл: Последнее утверждение - мягко скажем, неточно. Конфликт начался с того, что в одном из стихотворений Мандельштама мыс Меганом назван МеганоНом (н вместо м). Потому что там требовалась рифма к строке "и черный парус возвратится.... после похорон" (похорон - мыс туманный Меганон)... Затем Мандельштам заиграл книгу Данте на итальянском языке из библиотеки Волошина. Тогда Волошин написал своему другу-таможеннику, чтобы тот отобрал книгу на границе. Все это было. Однако, когда Мандельштама арестовали комиссары, именно Волошин его "вытянул" из их лап. Алеш, будем точными в передаче исторических фактов. Мандельштам на Волошина не "стучал". Кто этот миф пустил - не знаю... Мандельштам и гораздо позднее высоко отзывался о Волошине. Могу привести цитату.

Алексей Ильинов: Жень, прости. Действительно, это "слух". Причём не помню, где его впервые услышал. Но точно помню, что именно Мандельштам, якобы, был причастен к какому-то доносу, связанному с гражданской позицией Волошина, занятой им в годы Гражданской войны. Да, именно Волошин СПАС Мандельштама из лап врангелевской полиции. И именно Волошин ХЛОПОТАЛ о Мандельштаме, когда над тем сгустились тучи. А о доносах на Волошина есть кое-что интересное. Перспективен поиск донесений о Волошине агентов П.Рачковского в Париже и материалов о нем в фондах ФСБ (некоторые доносы на Волошина 1925-1928 гг. опубликованы в "Независимой газете" в 1997 г.). Предстоит выяснить, кто из окружения поэта "стучал" на него (сексотами ГПУ, по-видимому, были М.П.Кудашева, Е.Ф.Никитина, А.А.Сидоров, К.М.Добраницкий, Р.М.Гинцбург, некий Борис Георгиевич - но этот список требует уточнений и продолжения). Источник: http://www.utoronto.ca/tsq/06/kupchenko06.shtml

Эуг Белл: Нет, Алеш, это только слух. Мандельштам был очень "трудным" в общении (как многие нестандартные люди), но подлецом и доносчиком он никогда не был.

Эуг Белл: Привожу текст о Волошине (нашел сейчас случайно в завалах) с ЭрфРома. Это - старый текст. С тех пор Дом Поэта реставрировали. Татарам строиться в Тихой бухте запретили. Добавлено: 5/1/2005, 23:17 Заголовок сообщения: Максимиллиан Волошин Максимиллиан Волошин - один из крупнейших русских поэтов Серебряного века. Он также - и выдающийся, незабываемый художник. Волошин - один из любимейших поэтов Ефремова. В шестидесятые-семидесятые годы невозможно было купить в магазине и прочитать сборник стихов поэта. Стихи его ходили в рукописях. В вечносущем в эпохи тоталитаризма самиздате. Да и фамилии Волошина мы не нашли бы в сборниках литературоведческих статей. Не случайно, увековечив память Волошина в своем романе "Туманность Андромеды", Иван Антонович так и не назвал его имени. ---------- - Я задержался наверху, - Рен Боз показал на каменистый склон. - Там древняя могила. - В ней похоронен знаменитый поэт очень древних времен, - заметила Веда. - Там высечена надпись, вот она, - физик раскрыл листок металла, провел по нему короткой линейкой, и на матовой поверхности выступили четыре ряда синих значков - О, это европейские буквы - письменные знаки, употреблявшиеся до введения всемирного линейного алфавита! Они нелепой формы, унаследованной от пиктограмм еще большей древности. Но этот язык мне знаком. - Так читайте, Веда! - Несколько минут тишины! - потребовала она, и все послушно уселись на камнях. Веда Конг стала читать: "Гаснут во времени, тонут в пространстве Мысли, событья, мечты, корабли... Я ж уношу в свое странствие странствий Лучшее из наваждений Земли!.." - Это великолепно! - Эвда Наль поднялась на колени. - Современный поэт не сказал бы ярче про мощь времени. Хотелось бы знать, какое из наваждений Земли он считал лучшим и унес с собой в предсмертных мыслях? --------- И действительно: что за наваждение здесь имеется в виду? Скорее всего, "секрет" раскрывают строки первых двух четверостиший: Выйди на кровлю. Склонись на четыре Стороны света, простерши ладонь... Солнце... Вода... Облака... Огонь... Все, что есть прекрасного в мире... Факел косматый в шафранном тумане... Влажной парчею расплесканный луч... К небу из пены простертые длани... Облачных грамот закатный сургуч... Гаснут во времени, тонут в пространстве и т.д. Стихотворение описывает закаты в Коктебеле. Я не раз был свидетелем величественной симфонии, разыгрывающейся на небе в час заката в тех местах. Думалось: почему это люди сидят дома, почему не выбегают смотреть на это потрясающее чудо. Поистине "все, что есть прекрасного в мире"... Волошин в час заката день за днем поднимался на высокую гору, где созерцал он море, далекие прозрачные синеватые силуэты гор, удивительную сказочную страну облаков... Там мог он видеть эти "к небу из пены простертые длани" и "закатный сургуч" солнца. Современный читатель, возможно, не знает, что такое сургуч. Это такое вещество, которым запечатывали письма и бандероли. В то время сургуч был яркого темно-красного цвета. Цвета солнца, уходящего за горизонт. На этой горе Волошин и похоронен. Ефремов в своем романе хочет показать высокую значимость поэзии Волошина. Действительно, потомки созранили его могилу на тысячелетия, читают его стихи. А между тем стихи Волошина были запрещены в эпоху позднего социализма, как и все, что хоть как-то могло напомнить об ужасах послереволюционных лет. Например, вот это, напоминающее то, что увидела Фай Родис в подземельи Садов Цоам. Собирались на работу ночью. Читали Донесенья, справки, дела. Торопливо подписывали приговоры. Зевали. Пили вино. С утра раздавали солдатам водку. Вечером при свече Выкликали по впискам мужчин, женщин. Сгоняли на темный двор. Снимали с них обувь, белье, платье. Связывали в тюки. Грузили на подводу. Увозили. Делили кольца, часы. Ночью гнали разутых, голых По оледенелым камням, Под северовосточным ветром За город в пустыри. Загоняли прикладом на край обрыва. Освещали ручным фонарем. Полминуты рокотали пулюметы. Доканчивали штыком. Еще недобитых валили в яму. Торопливо засыпали землей. А потом с широкою русскою песней Возвращались в город домой. А к рассвету пробирались к тем же оврагам Жены, матери, псы. Разрывали землю. Грызлись за кости. Целовали милую плоть. Симферополь 26 апреля 1921 года. Это не стихи. Это голос человека, который, видя все происходящее, уже не в силах подбирать рифму, ласкающую слух читателя. Это просто слова о том, что происходило. Это - документ, и нам очень трудно поверить, что все это - правда. Но это так, как бы ни хотелось думать о том, что - может быть, ну, бога ради, пусть это будет - поэтическое преувеличение... Как же так, люди?! В особенности страшно это было воспринимать нам в те годы, когда считалось, что террор - это только "белые", а тут, очевидно, - расстреливали "красные"... --------- Недавно я гулял возле могилы Волошина, поднимался на эту гору, сидел возле этой могилы, потом я спустился с этой горы вниз в долину. Покрытая соломенно-золотыми травами, этот ландшафт, будто взят из каких-то акварелей Волошина Так вот там стояли загорелые люди, была суета, машины дымили, вбивались в землю колья… Долина разбивалась на участки. Теперь там будет, по-видимому, татарский поселок. Татары возвращаются, но Крым ведь огромный. Почему решили этот поселок ставить именно здесь, возле могилы Волошина, к кторой также как как сказал о себе когда-то Пушкин, «не заростет народная тропа»? А люди, русские люди, идут и идут. И когда я поднимался на гору, где могила Волошина, там были люди. И действительно, это тропа существует, даже две тропы, и они не зарастают, потому что люди идут и идут на волошинскую могилу. Волошин - это какая-то огромная величина в русской культуре. И Коктебель, открытый Волошиным, стал энергетическим центром русской культуры. И как, скажем, трудами Достоевского и того же Пушкина русский этнос, русская этническая целостность включила невские ландшафты, так Волошин подарил русской культуре ландшафты Коктебеля. И здесь побывали все тогдашние крупные поэты и писатели «серебряного века». Тут была и Марина Цветаева, которая сейчас просто вызывает у всех поклонение. Тут был даже Маяковский, тут был Мандельштам, Вересаев, Булгаков, Пришвин, Петров-Водкин и многие другие выдающиеся, гениальные люди «серебряного века». . Этот кусок суши и моря, это побережье бузловно должно быть русским национальным заповедником. В рамках, может быть, украинского Крыма, как это исторически сложилось. Почему бы и нет? Почему бы российскому президенту не обратиться к украинскому с такой вот важной культурной великой просьбой: обсудить этот вопрос и, возможно, выработать какие-то компромиссы, если в этом есть какие-то противоречия. Почему нужно заботиться только об экономической стороне дела или, предположим, о бытовых условиях проезда через границы? Почему президентам не рассмотреть и такие вот очень важные для двух стран вопросы? А может быть, Волошинский Дом Поэта должен стать ноосферным заповедником, потому что он принадлежит через русскую культуру всему человечеству. Может быть, нужно написать в ЮНЕСКО? В ООН? Последнее известие. Дом Волошина рухнул. Его пытались неудачно ремонтировать. Теперь для востановления музея требуется 300 000 долларов. На самом деле требуется нечто гораздо большее, чем ремонт Дома Поэта. Нужен ремонт человеческих душ, а его стоимость невозможно оценить в валюте. Дверь отперта. Переступи порог. Мой дом раскрыт навстречу всех дорог. В прохладных кельях, беленных известкой, Вздыхает ветр, живет глухой раскат Волны, взмывающей на берег плоский, Полынный дух и жесткий треск цикад. А за окном расплавленное море Горит парчой в лазоревом просторе. Окрестные холмы вызорены Колючим солнцем. Серебро полыни На шиферных окалинах пустыни Торчит вихром косматой седины. Земля могил, молитв и медитаций - Она у моря вырастила мне Скупой посев айлантв и акаций В ограде тамарисков. В глубине За их листвой, разодранной ветрами, Скалистых гор зубчатый окоем Замкнул залив Алкеевым стихом, Асимметрично-строгими строфами. Здесь стык хребтов Кавказа и Балкан, И побережьям этих скудных стран Великий пафос лирики завещан С первоначальных дней, когда вулкан Метал огонь из недр глубинных трещин И дымный факел в небе потрясал. Вон там - за профилем прибрежных скал, Запечатлевшим некое подобье (Мой лоб, мой нос, ощечье и подлобье), - Как рухнувший готический собор, Торчащий непокорными зубцами, Как сказочный базальтовый костер, Широко вздувший каенное пламя, Из сизой мглы, над морем вдалеке Встает стена....................... Это стихотворение и многие другие великие произведения Волошина легко найти в Интернете. Кстати, именно отсюда четверостишье: "Будь прост как ветр, неистощим как море.......Весь трепет жизни всех веков и рас живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас". Есть также замечательный сайт http://lingua.russianplanet.ru/library/mvoloshin/mv_paint1.htm где можно также полюбоваться потрясающими акварелями Волошина. Между прочим, Волошин читал лекции в Симферопольском университете о поэзии, встречался с Вернадским, который тогда возглавлял этот университет, и даже дарил ему акварели со своими стихами. Вернадский сказал, что эти акварели - "наглядное пособие" по геологии Крыма. Евг Бел Цирцея Добавлено: 24/4/2005, 18:35 Заголовок сообщения: сайт с творчеством Волошина http://lingua.russianplanet.ru/library/mvoloshin.htm Евгений Беляков Добавлено: 4/7/2005, 09:30 Заголовок сообщения: И ЭТО - ТОЖЕ ВОЛОШИН! "О, эти сны о небе золотистом, о пристани крылатых кораблей!" - вспомнила Родис стихи древнего поэта России: больше всего любила она русскую поэзию ... " Священных стран Вечерние экстазы. Сверканье лат Поверженного Дня! В волнах шафран, Колышутся топазы, Разлит закат Озерами огня. Как волоса, Волокна тонких дымов, Припав к земле, Синеют, лиловеют, И паруса, Что крылья серафимов, В закатной мгле Над морем пламенеют. Излом волны Сияет аметистом, Струистыми Смарагдами огней... О, эти сны О небе золотистом! О, пристани Крылатых кораблей!.. 1907 И еще одна ссылка на сборник стихотворений великого поэта: http://www.ipmce.su/~tsvet/WIN/silverage/voloshin/vGodiStran.html

Эуг Белл: Еще ссылки: Коллекция акварелей. http://cimmeria.mccinet.ru/voloshin_watercolors.htm Статья об увлечении Волошина оккультизмом. http://www.plexus.org.il/texts/kuzmin_okkult.htm

balu: Эуг Белл пишет: другая мысль - "простая мысль" киммерийской земли: русская культура погибла (или скоро погибнет) и ничто уже не возрадит ее. Вы читали [url=http://ru.wikipedia.org/wiki/Зиновьев,_Александр_Александрович]Зиновьева[/url]? Я пока осилил только некоторые его интервью.



полная версия страницы