Форум » ПОДВИГИ ГЕРКУЛЕСА » Агнец в львиной шкуре » Ответить

Агнец в львиной шкуре

СтранникД: Аннотация: Роман "Агнец в львиной шкуре" повествует о дальнейшей судьбе героев романа "Чаша Огня". Земляне попадают в мир, стонущий в отчаянии, разрушенный бессмысленной войной и объятый пламенем революции, за знаменами которой скрывается совсем не то, что гордо начертано на ее полотнищах. В наивном желании помочь создать новое справедливое устройство, люди Земли сталкиваются с безмерным коварством, предательством и смертью. И только любовь способна победить все на этом пути. В борьбе с несправедливостью и злом главный герой сражается, чтобы больше никогда не брать в руки оружие... Те, кто знаком с творчеством Ивана Антоновича Ефремова и читали его знаменитый роман "Час Быка", наверняка помнят сюжетную линию этого произведения: на далёкой планете Торманс, куда волею судьбы попадают переселенцы с Земли, установилась жестокая олигархическая диктатура. Спустя две тысячи лет сюда прилетает экспедиция с коммунистической Земли, целью которой является изучение ситуации и помощь угнетённому народу Торманса, попытка пробуждения в тормансианах желания изменить ход истории на своей планете, чтобы создать здесь справедливое общество, освобождённое от горя и страданий. В своём романе Ефремов попытался найти ответы на сложные вопросы, постоянно полемизируя сам с собой. В результате по сюжету усилия землян приносят свои плоды, и пред отлётом один из них остаётся на Тормансе, чтобы помочь местным борцам с диктатурой совершить революционные преобразования. А спустя сто лет Земля получает известие о том, что Торманс освободился от власти инферно и чтит память о её героях. Ефремов, стеснённый цензурой, вынужден был о многом умалчивать, в результате чего концовка романа вышла у него несколько скомканной и полемичной. Поэтому, при прочтении "Час Быка", у меня возникало много вопросов о результатах экспедиции землян и достоверности той информации, которую получает Земля с Торманса спустя сто лет. Сам текст романа в этом отношении весьма неоднозначен и спорен. Спустя какое-то время у меня возникла мысль переосмыслить историю того самого "смутного столетнего периода" перехода от тотальной диктатуры к свободному высокоразвитому обществу, который сам Иван Антонович оставил без деталей и конкретики. Использовав эпилог его романа, как стартовую идею, для которой возможно многовариантное будущее, я постарался смоделировать свой мир, охваченный революционными изменениями, которые, в конце концов, приводят к неожиданным, хотя и вполне закономерным результатам. Вначале мне думалось, что описать данные события я смогу в одном произведении. Написание его заняло у меня около восьми лет (долго не давалась концовка, которая виделась мне смертью главных героев). Но совсем недавно совершенно неожиданно для меня самого родилось продолжение той истории. И тогда я понял, что обе повести лучше соединить в одну большую книгу, сделав их частями единого повествования - романа. Так история землянина Максима Новака и его возлюбленной будет выглядеть более цельной, логически и сюжетно законченной. Не стоит воспринимать данный роман, как продолжение или подражание роману И.А. Ефремова "Час Быка". Нет, это отнюдь не фанфик, и миры Ефремова для меня являются лишь яркой вспышкой, разбудившей поток вдохновения. Данный роман вполне самостоятельное произведение, хотя знатоки ефремовских текстов, возможно, смогут разглядеть в нём "прозрачные мостики", намеренно перекинутые мной в творчество выдающегося советского писателя-фантаста.

Ответов - 4

СтранникД: ОГЛАВЛЕНИЕ: Часть первая. ОБРЕЧЁННЫЕ НА ДОБРО Глава первая. Надежда умирает последней Глава вторая. Свинцовый дождь Глава третья. На пути к истине Глава четвертая. Лесное братство Глава пятая. Цвет крови Глава шестая. Лава Глава седьмая. Чёрная тень Глава восьмая. Пепел Глава девятая. Круги ада Глава десятая. Спасение Глава одиннадцатая. Лицом к Солнцу Часть вторая. ЩИТ АХИЛЛА Глава первая. Долгая заря Глава вторая. Тени из прошлого Глава третья. Знамя цвета крови Глава четвёртая. Да, возгорится пламя! Глава пятая. По лезвию бритвы Глава шестая. Обнажённый клинок Глава седьмая. Скованная вера Глава восьмая. Тропой мотылька Глава девятая. Лебеди и вороны Глава десятая. Падение спящих Глава одиннадцатая. Инферно Глава двенадцатая. Десятая ступень Глава тринадцатая. Острова в океане

СтранникД: Ознакомительные отрывки: ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБРЕЧЁННЫЕ НА ДОБРО "Взгляни на труды мои, о Высокомерный, и отчайся" П.Б.Шелли "Озимандия" "Огонь может погаснуть, но никогда не станет холодным" Хиропадеша глава первая НАДЕЖДА УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ Непроницаемая мгла окутывала тело, словно, я погрузился в черную воду таинственного океана. Притаившись в звенящей тишине, меня ожидала неведомая опасность. Её лик был скрыт от меня в тёмной бездне, но я чувствовал, что она рядом и готовится к нападению. Стиснутые на рукоятке излучателя пальцы онемели от напряжения. Какой-то шорох… или нет, не шорох, а скорее движение воздуха выплыло из этой непроглядной бездны, коснулось кожи. Встрепенувшись, я весь превратился в слух, но тишина осталась прежней – до боли давящей на барабанные перепонки. И вдруг – ослепительный мгновенный всполох света справа, совсем рядом, разрезал таинственный мрак. Мой палец почти неосознанно нажал на спуск, и темнота озарилась ослепи-тельной молнией стремительного огня. Все вокруг заполнил звук дробящегося в мелкие осколки стекла. И снова темноту озарил мгновенный световой контур, но уже слева, впереди. Теперь я действовал, как хорошо отлаженный механизм. Мои движения, подобно пульсу, тревожно бившемуся в глубине тела, стали ритмичными и стремительными. Мгновенные световые всполохи следовали один за другим в разных направлениях, но всякий раз их настигала огненная стрела моего излучателя. Наконец все кончилось. Опустив оружие, я почувствовал, как дрожат от напряжения колени. Рукоять излучателя жгла ладонь раскаленным металлом. Скрипнув, отворилась за моей спиной тяжелая металлическая дверь, и вспыхнувший яркий белый свет ослепил меня. - Максим! Молодец! - поприветствовал меня появившийся на пороге человек. Его темный силуэт показался мне удивительно знакомым. Вдруг, совершенно неожиданно для себя я понял, что опасность, таившаяся в темноте и так мучившая меня, исходит от этого человека, именно от него!.. Полосы красного света проникают сквозь жалюзи на окне, пересекают комнату, ложатся на противоположной стене причудливой лесенкой. Я слегка прикрыл глаза, – красные трепетные стрелы стали расплывчатыми, как будто в тумане. Откуда-то издалека, наверное, с улицы, доносится тихий жалобный скрип… Какой-то странный звук… Вдруг понимаю, что это скрипит ставня на окне. Наверное, на улице ветер? Который сейчас час? Поднимаю правую руку, – циферблат часов блеснул в полосе красного света раскаленным углем. Острые розовые цифры в нервном нетерпении застыли на отметке 6.43. Время земное, значит здесь и вовсе рано! Солнце только-только всходит, поэтому влажный ночной ветер еще не успел превратиться в иссушающий дневной жар. Я осторожно повернул голову. Юли спала на боку, спиной ко мне. Легкая простыня съехала с ее плеча, сбилась множеством складок у талии, подчеркивая крутой изгиб ее бедра. Ее черные шелковистые волосы в беспорядке разметались по подушке, слегка щекоча мою руку. И это ощущение легкого, едва уловимого касания ее прядей о мою кожу, столько раз испытанное мною, вновь бесконечно взволновало меня и заставило трепетать мое сердце. Непроглядная ночная тьма затаилась в густой копне ее волос, прячась от красных солнечных стрел. Вдруг один из солнечных лучей отважно скользнул по ее спине, и гладкая кожа заблестела, словно начищенная бронза. Осторожно, стараясь не разбудить Юли, я просунул руку под подушку и, ощутив там холодную твердость металла, достал тяжелый двадцати зарядный «Вектор-Агрэ», зловеще блеснувший никелированным стволом в лучах света. Широкая, отделанная костью, рукоять привычно и удобно легла в ладони. Я нажал крохотный рычажок, и из рукоятки послушно выскользнула обойма, скалясь двумя рядами остроносых пуль. Патроны были на-стоящими, боевыми. Каждый из них мог унести чью-то человеческую жизнь, причинить кому-то боль и страдания. Болезненно поморщившись, я загнал ее обратно в рукоятку пистолета и положил оружие на низкий столик, стоявший тут же, около кровати. Медленно сев на постели, ощутил босыми ногами приятную мягкость ворсового ковра на полу. В зеркале висевшем напротив, у двери, ведущей в соседнюю комнату, появилось отражение странного существа: лохматого и заспанного, в красно-черную полосу. В другое время я, наверное, удивился бы этому, но здесь, на Гивее, я давно уже привык к подобным причудливым переходам света и тени. Поэтому сейчас в немного осунувшемся лице, смотревшем на меня из глубины зеркала хмурыми и настороженными глазами, не было ровным счетом ничего особенного, – это был я и только я. Впрочем, одна особенность все же была: лицо выглядело сильно небритым. Я провел пальцами по подбородку и удостоверился в том, что щетина на нем действительно порядком отросла. Эту странную особенность здешнего климата (а может быть и не климата, а чего-то еще?) я подметил довольно давно. Волосы здесь отрастали в два раза быстрее, чем на Земле. Бесшумно ступая по мягкому ковру, я прошел в ванную комнату. Мощности единственной действующей в городе энергостанции едва хватало на то, чтобы обеспечить электричеством две небольшие фабрики и завод, работа на которых начиналась только с середины ночи. Люди, работавшие на этих предприятиях, большую часть времени вынуждены были проводить на революционных митингах, на заседаниях различных комитетов, количество которых казалось мне бесчисленным, или попросту простаивали в очередях за продуктами в общественных распределителях. Резервные энергостанции были разрушены еще во время революционных боев, поэтому горячего водоснабжения в нашем квартале не было, и мне пришлось принять только холодный душ. Иногда в такие минуты я немного сожалел, что два года назад отказался поселиться в до-ме, где жили представители местной власти, члены революционного Совета и Службы безопасности со своими семьями. Такие дома располагались в самом центре города и были оборудованы всем необходимым, даже визиофонной связью. В «правительственном квартале» имелся и свой продуктовый распределитель. Почему-то здесь, на Гивее, считалось, что представители народной власти должны быть обеспечены всем необходимым в первую очередь, и не в чем и никогда не нуждаться. «Мозг революции должен оставаться ясным, чтобы вести народную массу к светлому будущему!» – так гласил один из здешних лозунгов, перефразировавший слова одного из народных вождей… Может быть это и так, но, себе, гостю с Земли, я не мог позволить подобную здесь роскошь. Юли тоже придерживалась этого правила. Подумать только! Всего два года назад она, подобно растерянному птенцу, выпавшему из родного гнезда, удивлялась здесь всему и вся, а теперь, наверное, лучше меня разбирается в сложной обстановке, сложившейся на планете с приходом народной власти. Два года назад… Святое небо! Как же давно это было! Я взглянул на свое мрачное отражение в зеркале и стер с него крупные капли воды…

СтранникД: ЧАСТЬ ВТОРАЯ ЩИТ АХИЛЛА "...В оны дни из Евбеи богини моря с наковальни Гефеста златой дивный труд оружейный любя, несли... щит твой, о сын Нереиды..." Еврипид "Электра" "...Множество дивного бог по замыслам творческим сделал. Там представил он землю, представил и небо, и море, Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц. Все прекрасные звёзды, какими венчается небо..." Гомер "Илиада" "Утрите слёзы благости, нам нужны искры возмущения духа!" Агни-Йога "Долог и труден путь, который ведёт из ада к свету" Д.Мильтон "Потерянный рай" глава первая ДОЛГАЯ ЗАРЯ Тьма... Вокруг была только тьма, из которой я выплывал, как из глубины чёрного колодца - тяжело, медленно, рывками. Сознание возвращалось, заполняя беспомощное тело, одеваясь в него, как в изношенные одежды. Я с трудом приоткрыл веки: перед мутным взором появилась серая плоскость, уходившая в бесконечность, на которой в луже крови неподвижно лежала Юли. Спутанные волосы её были сбиты на лицо, и я не мог его увидеть. Я видел только раскинутые в стороны руки любимой, словно, пытавшиеся ухватиться за гладкий пол застывшими в предсмертной судороге пальцами. Моя щека лежала в её крови, и я чувствовал запах этой крови, но я не чувствовал её тепла - тепло ушло... Душа моя была пустой и холодной, а сердце казалось тяжёлым куском льда, тяготившим грудь. Кто-то ещё был рядом. Я с трудом оторвал голову от липкого пола и покосился вправо. На своём подобии трона восседал Крода и терпеливо ждал. Его землисто-зелёные глаза под взъерошенными бровями насторожились, когда он заметил, что я пришёл в себя. Чуть склонившись вперёд, он воскликнул с нескрываемой издёвкой: - С возвращением, Камал! Или правильнее Максим?.. * * * - Камал!.. Проснись!.. Я с трудом очнулся ото сна, но глаза открывать совсем не хотелось. Наверное, было ещё очень рано. Я почти ощутимо чувствовал это. - Камал!.. - снова позвал тихий женский голос. Промелькнула радостная мысль: "Юли?.. Это же она!". И тут же пришло огорчение: "Нет, не может быть!". Юли не могла называть меня этим именем. И она сейчас далеко отсюда, в Шеньчжоу. Это в шестидесяти километрах на север, на берегу океана... Похоже, я так и не проснулся до конца. Недовольно поморщившись, я попытался снова закутаться во влажную простыню, но журчащий, как горный ручеёк, женский голос не отпускал меня: - Камал! Камал! Я неохотно открыл веки. Надо мной склонилось смуглое, слегка вытянутое женское лицо: широкий лоб, высокие скулы, маленький твёрдый подбородок, пухлые губы. В чёрных миндалинах огромных глаз застыло любопытство, смешанное с ироничной весёлостью и лёгкой грустью. Вибха Дуян ?.. Что она здесь делает? Я порывисто сел на постели, недоумевающее глядя на девушку. Она пришла в Тяньгун полгода назад, как и многие здесь, услышав о землянах, стремящихся сделать жизнь гивейцев счастливой, и осталась, помогая нам в местной больнице. Вибха подняла руку и провела тёплыми пальцами по моему лицу. - Что ты делаешь? - изумился я. - Ты был забавный, когда спал, - без тени смущения произнесла она нараспев. - Что ты делаешь? - в замешательстве спросил я и пояснил, видя непонимание в её глазах: - Что ты делаешь здесь, в моём доме? - Жарко. Ты весь вспотел. Я принесу воды, - вместо ответа, уверенно промолвила она и гибко поднялась, направляясь в дальний угол комнаты. На ней была короткая серая блузка, оставлявшая открытыми живот и спину. Бёдра девушки прикрывала голубая свободная юбка, шелковисто шелестевшая от её плавных, словно танцующих, шагов. Солнце в окне озаряло Вибху алой дымкой, и одежда на ней почти не скрывала её тела. Глядя на неё, я почувствовал невольную неловкость. Остановившись около небольшого стола, грациозным движением моя незваная гостья собрала волосы с шеи и спины на левое плечо. Браслеты на её тонком запястье вспыхнули ослепительными гранатовыми искрами и погасли. Девушка взяла медный сосуд с водой, стоявший на столе, и так же неспешно вернулась ко мне, присела рядом на постель. Обмакнув в воду пальцы, она отёрла моё лицо, вдохновенно следя за своими движениями. Поставила сосуд с водой на пол и стала медленно склоняться ко мне, продолжая неотрывно рассматривать моё лицо. Я без труда угадал её намерения и осторожно, но решительно взял Вибху за плечи. - Нет. Не стоит этого делать. - Почему? - искренне удивилась Вибха. - Я тебе не нравлюсь? - Дело совсем не в этом. У меня уже есть любимая, и я не могу... Это будет нечестно. Извини. - Разве ты не можешь любить двоих? - изумилась девушка, выпрямляясь и кладя руки на колени. В глазах её стояло неподдельное, почти детское, недоумение. - У моего старшего брата четыре жены, а у другого брата три любимых! - сообщила Вибха. - Только младший пока один, - вздохнув, добавила она. - А сколько всего у тебя братьев? - Четверо. - Большая семья... - понимающе кивнул я и тут же отрицательно покачал головой. - Нет. У нас не принято иметь много жён. У каждого может быть только одна жена... Хотя это скорее не жена в вашем понимании, а любимая и друг. На Земле давно нет обрядности и всех тех условностей, которые заставляют мужчину и женщину быть вместе, когда их чувства уже угасли. - Одна? На всю жизнь? - ещё больше удивилась Вибха. - Ну, это как кому повезёт, - пожал я плечами. - Всё зависит от чувств и привязанности друг к другу. Если душевная близость проходит, иссякая, как вода в колодце, зачем обременять друг друга взаимными обязательствами? Нужно идти вперёд самому и не мешать другому, раскрывать себя, совершенствовать свою душу. - Странно, - промолвила девушка. - Что странно? - не понял я. - Странно всё у вас... У нас женщина должна принадлежать мужчине - всегда! - Нет. Наши женщины свободны и независимы. Вместе с мужчинами они летят в космос, отправляются в рискованные экспедиции, строят города и совершают открытия. На Земле женщина равноправный партнёр мужчины в том грандиозном труде, которым охвачена вся планета. И это для неё самая увлекательная игра, которую только можно вообразить. - А как же дети? - скорее не поняла, чем удивилась Вибха. - Забота о детях с давних пор лежит на специальных людях, душевные качества которых позволяют им быть воспитателями и наставниками... Но это вовсе не означает, что у нас нет больше семьи, - добавил я. - Есть, только она шире традиционной, такой, как у вас. Наша семья - это всё человечество и в ней отношение с ребёнком прямое, не опосредуемое женой или мужем. Некоторое время Вибха молчала, глядя в пространство перед собой и что-то обдумывая. Затем снова посмотрела на меня. - Значит, ты отвергаешь меня? - Почему бы тебе не найти себе другого избранника... свободного от чувств к женщине? - осторожно предложил я ей. - Кого-то из ваших, из местных. - Но мне нравитесь вы, земляне, - откровенно призналась девушка. - Вы как боги: такие необыкновенные и такие далёкие от нас! - Ты ошибаешься. Мы вовсе не боги. И в нас с тобой не так уж много различий. - Нет. Я часто слышала, что Бог спускается на землю в облике человека, чтобы помочь кому-то. Здесь я увидела это своими глазами... Для меня вы боги! Я хотела бы иметь мужа-землянина, иметь от него много детей. Это было бы здорово и мне бы все завидовали, - мечтательно произнесла Вибха, глядя куда-то под потолок. Я задумался. Полушутливо предложил: - Ну, тогда ты можешь поискать свою любовь среди землян. Их много на Гивее и сердца некоторых свободны... Вот, например, Дев, - вспомнил я о своём друге. - Возможно, он нуждается в подруге, такой, как ты. - Твой друг? - оживилась Вибха. После некоторого раздумья, подтвердила: - Он хороший... Да. Глаза её загорелись радостным ожиданием. - Хорошо, я пойду к нему. Спрошу, любит ли он меня, - сообщила она, порывисто вставая и направляясь к выходу. Уже на пороге, она обернулась и с грустью посмотрела на меня. - Но ты для меня всё равно лучший. Я люблю тебя! Вибха смутилась и, опустив глаза, быстро выбежала из комнаты. Я откинулся на подушке, вздохнув с облегчением. Подумалось: "Наверное, зря я сказал ей о Деве. Будет жаль девушку, если он тоже ей откажет... Впрочем, как знать. Возможно..." Я прикрыл глаза рукой. Ладно, не стоит больше фантазировать на эту тему. Дев Рошан сам во всём разберётся. Правда, ещё со времён нашей учёбы в Школе ОСО, он всегда любил сверять свои эмоции с моими эмоциями. Наверное, от того, что мы с ним стали тогда так близки, что чувствовали себя почти родными братьями... Святое небо! Сколько же времени прошло с тех пор! Как давно были эти годы - годы нашей юности, полные радостных ожиданий и смелых надежд! Тогда, на выпускном мы все расставались навсегда, даже не подозревая, что судьба сведёт ещё не раз всех нас на нашем жизненном пути. И так действительно случалось. Но вот с Девом нам суждено было увидеться только сейчас, спустя пятнадцать лет с того памятного дня. Всего месяц назад я даже не подозревал, что случайно встречу его на одной из пыльных дорог отдалённой южной провинции Гивеи. Заматеревший, потрёпанный судьбой, он совсем не был похож на того наивного светловолосого юношу, который стоял рядом со мной в одной шеренге, слушая последние напутственные слова наставников Школы. Но его глаза были прежними - тёмные, словно спелые вишни, они хранили в себе всё туже юношескую веру в непобедимую силу добра. Это были глаза мечтателя и романтика. Оказалось, что он попал на эту планету почти в одно время со мной и работал, как и я, в ОЗАР, в одном из провинциальных отделов на Южном материке. Но за все эти годы нам так и не довелось, ни разу пересечься с ним по работе. И вот теперь случай или, может быть, судьба свели нас вместе, и он почти сразу стал моей "правой рукой". Казалось, прежние времена - времена нашей юношеской душевной близости - вернулись, хотя по дороге я и растерял большую долю своего романтизма и мечтательности.

СтранникД: Исходный текст романа: http://samlib.ru/editors/d/dmitrjuk_s_b/agnec_v_lvinoy_shkure.shtml http://www.proza.ru/2016/02/25/1001



полная версия страницы