Форум » ПОДВИГИ ГЕРКУЛЕСА » Невеликие фантасты :) » Ответить

Невеликие фантасты :)

Трак Тор: Хорошие и разные, помимо имеющих другие темы. Список "невеликие" не дискриминационный - чисто субъективно и ситуационно иной раз. Так, Урсула ле Гуин попала в оба списка (великике и невеликие) даже по отзывам одного человека:) Просто на нашем форуме накладно иметь отдельные темы по любому поводу, что часто выясняетс только спустя время

Ответов - 30, стр: 1 2 All

arjan: Кшиштоф Борунь (польск. Krzysztof Boruń; 29 ноября 1923, Ченстохова — 22 мая 2000, Варшава) польский писатель-фантаст, публицист. Родился в 1923 году в городе Ченстохова, работал на заводе, в годы гитлеровской оккупации участвовал в Сопротивлении, был ранен во время Варшавского восстания. С 1943 по 1946 год работал учителем физики и математики, потом стал журналистом. Был одним из основателей Польского астронавтического общества и Польского кибернетического общества, с 1950 года член Польского общества астрономов-любителей. В 1953 году вместе с А. Трепкой написал свою первую книгу - НФ-роман «Погубленное будущее». Библиография: Погубленное будущее (Zagubiona przyszłość) — 1953, соавтор: Анджей Трепка Проксима (Proxima) — 1955, Анджей Трепка Космические братья (Kosmiczni bracia) — 1959, соавтор: Анджей Трепка Антимир (Antyświat) — 1960 Восьмой круг ада (Ósmy krąg piekieł) — русский перевод 1966, польские издание 1978 Грань бессмертия (Próg nieśmiertelności) — русский перевод 1967, польские издание 1975 Прежде, чем умру... (Zanim umrę) — русский перевод 1974 (радиосценарий) Токката (Toccata) — 1980 Маленькие зеленые человечки (Małe zielone ludziki) — 1985 Человек туман (Człowiek z mgły) — 1986 Ясновидящий инженер Шарк (Jasnowidzenia inżyniera Szarka) — 1990 Тексты Боруня Кшиштофа в библиотеке "Либрусек".

Алексей Ильинов: *Биография Урсулы ле Гуин* Урсула Ле Гуин родилась 21 октября 1929 года в Беркли, штат Калифорния. Дочь известных ученых-антропологов Альфреда и Теодоры Кребер. Получила степень бакалавра в колледже Радклифф в 1951 году, в следующем году защитила магистерскую диссертацию в Колумбийском университете «Романтическая литература Средних Веков и Возрождения», специализировалась на французской литературе. Перед тем, как обратиться к фантастике, Урсула Ле Гуин писала стихи и романы (никогда не публиковавшиеся) о вымышленной европейской стране Орсиния — последние она переработала в середине 70-х в сборник рассказов «Orsinian Tales» (1976) и роман «Malafrena» (1979). Прозаическим дебютом Ле Гуин и стал один из орсинийских рассказов — «An die Misik» (1961); годом позже в журнале «Fantastic» вышел первый фантастический рассказ — «Апрель в Париже». Урсула Ле Гуин — одна из самых ярких и самобытных на небосклоне американской «мягкой» (гуманитарной) научной фантастики. Большую славу ей принесли произседения из «Хайнского» цикла (Хайн — гипотетическая сверхцивилизация, «прародительница» разумной жизни в Галактике ), образуя органическую и богатую оригинальными деталями и находками историю будущего. В отличие от П. Андерсона, Л. Нивена, Р. Хайнлайна и др. представителей право-технократического крыла американской научной фантастики Урсула Ле Гуин строит свою Галактическую федерацию — Лигу Миров, или Экумену, на принципах гуманизма (что облегчено генетическим родством разумных рас в Галактике) и на особой, тщательно разработанной этике контакта, исключающей насильственное вмешательство (Лига не правит, а только координирует развитие всех цивилизаций, представляя собой своеобразную «галактическую школу») и серьезно ограничивающей «прогрессорскую» деятельность, сводя ее первоначально к индивидуальному контакту личностей, психологий, философий, культур. Экумена, чья история, описанная в шести романах и полутора десятках повестей и рассказов, простирается на несколько тысяч лет, начиная с 23-24 вв., является беспрецедентной в американской научно-фантастической попыткой построить будущий «вселенский порядок» на принципах скорее гуманитарных, нежели торговых, технологических или политических. Произведения Хайнского цикла поражают богатством представленных в них культур (что неудивительно для автора, выросшего в семье антропологов и этнографов); также беспрецедентна в подобной литературе психологическая глубина характеров — землян и инопланетян. Урсула Ле Гуин является лауреатом множества жанровых и общелитературных премий. На данный момент живет в Портленде, штат Орегон. Официальный сайт: http://www.ursulakleguin.com Библиография: Цикл о Земноморье Повести «Волшебник Земноморья» (A Wizard of Earthsea), 1968 «Гробницы Атуана» (Tombs of Atuan), 1971 «На далёком берегу» (The Farthest Shore), 1972 (отмечен национальной книжной премией США) «Техану» (Tehanu), 1990 (отмечен премией «Небьюла») «На иных ветрах» (The Other Wind), 2001 Рассказы «Освобождающее заклятье» (The Word of Unbinding), 1975 «Правило имен» (The Rule of Names), 1975 Сборник «Земноморские рассказы» (Tales from Earthsea), 2001 Экранизации «Волшебник Земноморья» — игровой фильм, США, 2004 «Сказания Земноморья» — аниме студии «Гибли» (Горо Миядзаки), 2006 Хайнский цикл (НФ) Повести «Планета Роканнона» (Rocannon’s World), 1966 «Планета изгнания» (Planet of Exile), 1966 «Город иллюзий» (City of Illusions), 1967 «Левая рука тьмы» (The Left Hand of Darkness), 1969 (отмечен премиями «Хьюго» и «Небьюла») «Обделённые» (The Dispossessed: An Ambiguous Utopia), 1974 отмечен премиями «Хьюго» и «Небьюла») «Слово для леса и мира одно» (The Word for World is Forest), 1976 (отмечен премией «Хьюго») «Глаз цапли» (The Eye of the Heron), 1978 (по словам автора, повесть может быть частью Хейнского цикла). «Толкователи» (The Telling), 2000 Рассказы Сборник «Четыре пути к прощению» (Four Ways to Forgiveness), 1995 Сборник «День рождения мира» (The Birthday of the World), 2002 Другая проза: Повести «Резец небесный» (The Lathe of Heaven), 1971 «Малафрена» (Malafrena), 1979 «Порог» (The Beginning Place), 1980 «Всегда возвращаясь домой» (Always Coming Home), 1985 «Дары» (Gifts), 2004 «Голоса» (Voices), 2006 Сборники рассказов «Двенадцать румбов ветра» (The Wind’s Twelve Quarters), 1975 «Рассказы об Орсинии» (Orsinian Tales), 1976 «Роза ветров» (The Compass Rose), 1982 «Девчонки бизонов, и другие духи животных» (Buffalo Gals, and Other Animal Presences), 1987 «Морская дорога» (Searoad), 1991 «Рыбак из Внутриморья» (A Fisherman of the Inland Sea), 1994 «Отомкнуть воздух» (Unlocking the Air and Other Stories), 1996 «Смена миров»(Changing Planes), 2003 Детские книги: Кошкокрылые «Кошкокрылые» (Catwings), 1988 «Кошкокрылые возвращаются» (Catwings Return), 1989 «Чудесный Александр и Кошкокрылые» (Wonderful Alexander and the Catwings), 1994 «Как Джейн осталась одна» (Jane on Her Own), 1999 Другие «Далеко-далеко отовсюду» (Very Far Away from Anywhere Else), 1976 «Уха» (Fish Soup), 1992 «На рыжей кобыле» (A Ride on the Red Mare’s Back), 1992 Критика, эссе etc. «Язык ночи» (The Language of the Night), 1979, 1992 «Танцы на краю мира» (Dancing at the Edge of the World), 1989 «Штурвал ремесла» (Steering the Craft), 1998 (about writing) «Мысленная Волна» (The Wave in the Mind), 2004 Поэзия «Дикий овес и огнецветы» (Wild Oats and Fireweed), 1988 «„Выходной с павлинами“ и другие стихотворения» (Going Out with Peacocks and Other Poems), 1994 Переводы «Дао Дэ Цзин», перевод и комментарии, 1997 Анхелика Городишер. «Кальпа Империи». Перевод с исп. (Kalpa Imperial), 2003 Габриэла Мистраль. Избранное. Перевод с исп. (Selected Poems of Gabriela Mistral). *Урсула Ле Гуин «Левая рука тьмы»* Тень человека на белом снегу Каждому времени — свои кумиры, свои надежды и, разумеется, свои книги. То, что показалось бы кощунством нашим пра-пра-бабушкам, сегодня совершенно никого не удивляет. Взять, к примеру, 60-е годы прошлого столетия. Тогда издатель даже не мыслил выпустить фантастическую книгу с женским именем на обложке! Урсула Крёбер Ле Гуин на собственной шкуре испытала все превратности судьбы женщины-писательницы в обществе, «заточенном» исключительно под мужчин: ее первые публикации выходили под именем «У. Ле Гуин», которое позволяла скрыть истинный пол автора. Может, именно это повлияло на дальнейший выбор ее творческого пути? В центре внимания писательницы оказались не научные изобретения и не приключения в духе «убьем уродливых пришельцев!». Ее интересовала природа человеческих взаимоотношений, природа человека как такового. Каковы перспективы развития мирового сообщества людей, станет ли оно мудрее, начнет ли действовать более осознанно и бережно по отношению к окружающей среде и к самому себе? Так, книга за книгой, возник один из самых знаменитых и гуманистических циклов в фантастике — летописи содружества миров, Экумены. Признаться, Ле Гуин сыграла с Землей в поддавки: во многом реальные проблемы современной ей цивилизации были решены за счет появления «старших братьев», представителей группы миров, заселенных гуманоидами. Все люди, на каких бы планетах ни жили, некогда произошли от общих прародителей с планеты Хайн. Теперь, после долгих веков оторванности друг от друга, люди пытаются воссоздать некую структуру взаимодействия миров — в первую очередь ради развития всего человечества в космических масштабах. Но романы ле Гуин — отнюдь не слащавые утопии в духе соцреализма, где единственная возможная борьба — это борьба лучшего с хорошим. В мирах Экумены хватает проблем, созданных как межпланетными расстояниями, так и безднами непонимания различных культур. При этом сама Экумена от книги к книге меняется, развиваясь, добавляя к уже существующему ожерелью миров новые и новые жемчужины. Привлекая в содружество новые миры, агенты Экумены действуют крайне корректно и осторожно. Сперва мир исследуется тайно, без ведома его обитателей, затем, когда информация собрана, на планету отправляется Посланник. Всегда — только один, потому что «один человек — весть, два — уже вторжение». Именно по такой схеме действовали представители Экумены и на планете Гетен, которую между собой они называли Зима. О ней Ле Гуин написала самый необычный роман Хайнского цикла — «Левую руку Тьмы». И дело даже не в диковинных аборигенах Гетен, которые большую часть своей жизни остаются бесполыми и лишь раз в месяц становятся мужчинами или женщинами! В «Левой руке» проблема контакта прозвучала по-новому. На Гетен, где почти целый год царит зима, нет войн, однако существует немало способов насолить ближним своим. Сам того не понимая, Посланник Дженли Аи оказывается втянутым в политическую игру: ему, не разбирающемуся в тонкостях большой политики, подходящему к людям со своими, экуменическими мерками, просто сложно распознать настоящую опасность. Только кархайдец по имени Терем Харт рем ир Эстравен понимает важность миссии Посланника и решает помочь ему, пусть даже ценой собственного благополучия. Весь роман — это история Дженли Аи и Терема Харта, летопись поисков взаимопонимания. В нем хватает трагических и острых моментов, хотя «Левая рука Тьмы» вряд ли может похвалиться динамичным сюжетом. Все самое главное происходит в душах двух очень разных людей, которые искренне стремятся постичь друг друга. В нынешние пошловатые времена роману непременно приписали бы скрытую пропоганду однополой любви или еще какую-нибудь чушь в этом же роде. Но в том-то и суть: Дженли Аи и Терем Харт не становятся любовниками (хотя ничего не мешало Ле Гуин при очередном сезонном изменении сделать гетенианца женщиной). При этом отношения этих двух людей в чем-то более интимны и искренни, чем у любовников: они научаются общаться телепатически, их мысли открыты друг для друга. Во главе угла — ранимость и, как следствие, невероятная деликатность и забота о своем ближнем. Просто как о человеке, без какого бы то ни было сексуального подтекста. Итог: глубокий, неспешный и философский роман о природе человеческих взаимоотношений. Пожалуй, для нынешнего читателя — местами чересчур неспешный, и все же — прочесть безусловно стоит. Это интересно: К Гетен писательница вернулась в рассказе «Король планеты Зима», события которого происходят через четыре века после вступления Зимы в Экуменический союз. Главного героя — молодого короля Аргавена — похищают и психокодируют некие тайные деятели. Отрекшись от престола, Аргавен улетает на ближайшую из планет Экумены, чтобы снять «кодировку». Вот только полет, почти ничего не занявший по его личному отсчету времени, для Гетен займет двадцать четыре года… Цитата: — Неведомое, — тихо звучал в лесу голос Фейкса, — непредсказанное, недоказанное — вот на чем основана жизнь. Лишь неведение пробуждает мысль. Недоказанность — вот основа для любого действия. Если бы твердо было доказано, что Бога не существует, не существовало бы и религий. Не было бы ни Ханддары, ни Йомеш, не было бы домашних божеств — ничего. Впрочем, если бы имелись четкие доказательства, что Бог существует, религии тоже не существовало бы… Скажи мне, Дженри, что является абсолютно достоверным? Что можно счесть постижимым, предсказуемым, неизбежным?.. Назови хотя бы что-то, известное тебе, что непременно свершится в твоем будущем и моем? — Мы оба непременно умрем. — Да. Это верно. Существует один лишь вопрос, на который можно дать твердый ответ, и этот ответ мы уже знаем сами… А потому единственное, что делает продолжение жизни возможным, — это постоянная, порой непереносимая неуверенность в ней, незнание того, что произойдет с тобой в следующий миг… Владимир Пузий Источник: «Мир фантастики», №55, март 2008

Алексей Ильинов: <...> Экумена хочет, чтобы государства планеты Гетен стали ее союзниками. — Но ради чего? — Ради материальной выгоды. Ради увеличения общей суммы знаний. Ради расширения понятий об интеллекте. Ради более полного и глубокого проникновения в жизнь иных мыслящих существ. Во имя всеобщей гармонии и высшей славы Господней. Ради любопытства. Ради удовольствия и приключений, наконец. Я говорил на непонятном ему языке, не на том, которым пользуются здесь те, кто правит другими, — короли, завоеватели, диктаторы. На привычном ему языке невозможно было бы дать адекватный ответ на его вопрос. Молча и сердито смотрел Аргавен на пляшущие в камине языки пламени, растерянно переминаясь с ноги на ногу. — Как велико ваше королевство — в этом космическом Нигде? Эта ваша Экумена? — Она объединяет восемьдесят три обитаемые планеты, около трех тысяч различных типов гуманоидов. — Три тысячи народов? Понятно. Теперь объясните, мне, зачем нам, одному-единственному народу, иметь дело с целыми толпами чудовищ, живущих в космической пустоте? — Он специально обернулся, чтобы. заглянуть мне в глаза: он все еще продолжал вести со мной словесный поединок и задал этот риторический вопрос не без умысла, но как бы в шутку. Впрочем, шутка эта меня почти не задела. Король, как справедливо предупреждал меня Эстравен, был очень и очень взволнован, прямо-таки охвачен тревогой. — Да, три тысячи различных народов на восьмидесяти трех планетах, Ваше Величество; однако ближайшая из них находится на расстоянии семнадцати световых лет от Гетен. Так что если вы боитесь, что Гетен будет вовлечена в какие-то интриги или междоусобицы неведомыми союзниками, то примите во внимание хотя бы то расстояние, которое их от вас отделяет. Местные интриги никак не связаны с соседями той или иной планеты по Космосу. — Я по вполне определенной причине не стал упоминать о космических войнах, ибо в кархайдском языке нет даже слова «война». — А вот подумать о выгодной торговле, по-моему, стоит. Например, об обмене научными идеями и технологией, осуществляемом с помощью ансибля; или о торговле различными товарами и произведениями искусства, которые доставят пилотируемые или автоматические межпланетные корабли. Сюда могут прибыть несколько человек оттуда — послы, преподаватели, торговцы, — а представители Гетен отправятся туда. Экумена — это не королевство и не государство, она выполняет скорее функции координатора и казначея при различных формах торговле и обмена знаниями; без такого координатора общение миров, населенных мыслящими существами, происходило бы наудачу, а торговля стала бы слишком рискованной, как вам, должно быть, уже ясно. Жизни человеческие слишком коротки по сравнению с космическими расстояниями, которые невозможно было бы преодолеть одним прыжком без специальной системы связи, без Централизованного управления и контроля, без налаженного графика всех работ; вот поэтому и была создана Лига Миров, Экумена… Все мы люди, Ваше Величество. Все. И миры, населенные различными людьми, возникли много-много миллиардов лет тому назад из одного мира — хайнского. Мы отличаемся друг от друга, но все мы сыновья одного Очага. Но ничто из сказанного мной не заинтересовало короля, не вызвало его доверия. Я еще некоторое время пытался говорить, надеясь объяснить ему, что ни его шифгретор, ни шифгретор всего Кархайда нисколько не пострадают от присутствия в его жизни и в жизни планеты Гетен Экумены, но толку по-прежнему не было никакого. Аргавен стоял надувшись, словно сердитая старая выдра, посаженная в клетку, и то покачивался взад-вперед, то переступал с ноги на ногу, оскалив зубы в страдальческой ухмылке. Я наконец иссяк. — И они все такие же черные? У гетенианцев кожа чаще всего золотисто-коричневая или красновато-коричневая, но я видел довольно много почти таких же темнокожих людей, как я сам. — Некоторые еще чернее, — ответил я. — У нас встречаются самые различные цвета кожи. — Я открыл свой портфель, целых четыре раза подвергнутый досмотру, пока я попал в приемную короля; там у меня был ансибль и кое-какие изображения людей — фотографии, кинопленки, рисунки, видеозаписи, кристаллограммы. Настоящая маленькая галерея, посвященная Человеку: людям с планет Хайн, Чиффевар, Цета, Эс, Терра и Альтерра, жителям Дальних Звезд, Капетина, Оллюля, Четырех Быков, Роканнона, Энсбо, Сайма, Где и Шишельского Рая. Король мельком взглянул на парочку изображений, не выказав особого интереса. — Что это? — Это жительница планеты Сайм, женщина. — Я вынужден был использовать то слово, которым гетенианцы обозначают человека, находящегося в кульминационной фазе кеммера женского типа; вторым значением этого слова является понятие «самка животного». — Постоянно? — Да. Он выронил кристаллограмму с изображением женщины и снова застыл, покачиваясь с ноги на ногу и глядя мимо меня; на лице его плясал отсвет пламени. — Они все такие, как она… как вы?.. Это был непреодолимый барьер. И я никак не мог его снизить специально для них. Они должны были в конце концов научиться преодолевать его сами — одним прыжком. — Да. Половая физиология гетенианцев, насколько мы в данный момент осведомлены, представляет собой совершенно уникальное явление. — Значит, у всех там, на этих планетах, постоянный кеммер? Это общества сплошных извращенцев? Так мне и лорд Тайб говорил; а я решил, что он шутит. Что ж, возможно, это и правда; однако мне даже думать об этом противно, господин Аи, и я не понимаю, зачем нашим людям стремиться к общению со столь непохожими на них чудовищами или хотя бы терпеть это общение? Впрочем, возможно, вы находитесь здесь только для того, чтобы сообщить, что у меня просто нет иного выбора? — Выбор — во всяком случае, в отношении Кархайда — всегда остается за вами. Ваше Величество. — А если я и вам тоже велю собирать вещички? — Что ж, я подчинюсь. Потом, наверное, я смогу попробовать еще раз — с представителями следующих поколений королей. Это его задело. Он рявкнул: — А что, вы бессмертны? — Нет, отнюдь нет, Ваше Величество. Однако прыжки во времени имеют и свои положительные стороны. Если я покину Гетен прямо сейчас и улечу на ближайшую от нее планету Оллюль, то проведу в пути семнадцать лет общепланетного времени. А прыжки во времени — это перелеты в космосе, совершаемые практически со скоростью света. Один лишь мой путь от Гетен до Оллюль и обратно — те несколько часов, что я проведу в космическом корабле, — здесь будет равен тридцати четырем годам; так что по возвращении я вполне могу начать все сначала. Но даже рассказ о прыжках во времени, в котором гетенианцы явно видели намек на сказочное бессмертие и слушали меня с восторгом — все, от рыбаков на острове Хорден до премьер-министра лорда Эстравена, — оставил короля равнодушным. Он вдруг воскликнул своим пронзительным, визгливым голосом: — А это еще что такое? — и показал на ансибль. — Ансибль, коммуникационное устройство. Ваше Величество. — Радиоприемник? — Нет, его работа не использует ни радиоволн, ни какой-либо другой формы энергии. Константа одновременности — основной принцип его конструкции — в какой-то степени аналогична гравитационному. Я снова позабыл, что разговариваю отнюдь не с Эстравеном, который самым внимательным образом прочел все рапорты ученых обо мне и моем корабле и всегда с пониманием слушал мои разъяснения. Теперь передо мной был и без того уже раздосадованный король Аргавен. — Вот что делает этот прибор. Ваше Величество: передает информацию из одной точки Вселенной в другую и — сразу же — ответ. Одновременно соединяет две любые точки во Вселенной. Причем одна из них непременно должна находиться на планете или любом космическом теле, обладающем конкретной массой вещества, а другая — где угодно. У меня как раз второй, как бы переносной конец этой связи. Этот прибор сейчас настроен на координаты нашего Первичного Мира — на планету Хайн… Межпланетному кораблю требуется шестьдесят семь лет, чтобы добраться от Гетен до Хайна, однако мое послание, закодированное с помощью этого вот ключа, услышат на Хайне сразу, пока я еще только буду передавать его. Вы не хотите что-нибудь передать Стабилям Хайна, Ваше Величество? — Я не говорю на языке Космоса, — заявил король, злобно и тупо усмехаясь. — У них там под рукой есть помощник, который говорит по-кархайдски; я их заранее предупредил о нашей встрече. — Что вы хотите сказать? Как это? Откуда? — Что ж, как вам известно. Ваше Величество, я здесь не первый инопланетянин. До меня на вашу планету прилетала команда Исследователей, которые не стали обнаруживать себя, стараясь во всем походить на обычных гетенианцев; не узнанные, они в течение целого года путешествовали по территории Кархайда и Оргорейна, а также обследовали Архипелаг. Потом покинули планету Гетен и составили обширный отчет для Совета Экумены. Это случилось примерно лет сорок тому назад, еще во времена правления вашего дедушки. Их отчет был на редкость благоприятен. А я получил ценнейшую информацию, прежде чем прилетел сюда. Не хотите ли посмотреть, как работает мой ансибль. Ваше Величество? — Я не любитель фокусов, господин Аи. — Это не фокус, Ваше Величество. Некоторые из кархайдских ученых сами научились. — Я не ученый. — Вы великий правитель. Ваше Величество. Равные вам правители Первичного Мира Экумены ждут от вас хотя бы слова. Он диковато глянул на меня. Моя лесть и попытки привлечь его внимание загнали короля в тенета престижности, хоть я и добивался совсем не этого. Все вообще шло не так, как надо. — Ну хорошо. Спросите эту вашу машинку что превращает обычного человека в предателя? Я осторожно тронул клавиатуру ансибля, настроенного на кархайдскую письменность. «Король Аргаен, правитель Кархайда, спрашивает Стабилей планеты Хайн: что превращает обыкновенного человека в предателя?» Вспыхнувшие на экране буквы быстро пробежали и исчезли. Аргавен внимательно наблюдал за мной, даже прекратив покачиваться и переступать с ноги на ногу. Последовала довольно долгая пауза. Без сомнения, некто на расстоянии семидесяти двух световых лет от меня с лихорадочной поспешностью вводил полученные данные в компьютер, настроенный на кархайдский язык, а может, и в компьютер общефилософских знаний. Наконец на экране загорелись яркие буквы: «Королю Аргавену, правителю Кархайда на планете Гетен. Примите наши приветствия. Я не знаю, что может превратить обычного человека в предателя. Ни один обычный человек себя предателем не считает; именно это и затрудняет ответ на поставленный так вопрос. С уважением, Спимоль Дж. Ф., от имени Стабилей города Сайре, планета Хайн, 93/1491/45». И надпись медленно растаяла. Когда из ансибля выползла лента с напечатанным ответом, я оторвал кусок и подал Аргавену. Он уронил ленту на стол и снова отошел к центральному камину — чуть в огонь не влез — и со всей силы пнул ногой горящее полено, гася взметнувшиеся искры руками. — Столь же «полезный» ответ я мог бы получить у любого из своих предсказателей. Но хитроумных ответов еще недостаточно, господин Аи. Недостаточно и этой вашей машинки. И вашего корабля. Целый мешок хитроумных фокусов и сам фокусник в придачу! Вы хотите, чтобы я поверил вам, вашим сказочкам и «посланиям из Космоса»? Но с какой стати мне верить им, да и вообще слушать вас? Если там, среди звезд, даже и существует восемьдесят тысяч миров, населенных чудовищами, то мне-то что с того? Нам от них ничего не нужно. Мы избрали для себя жизненный путь и давно уже следуем этим путем. Кархайд стоит у ворот новой эпохи, великой Новой Эры. И мы пойдем дальше своим путем… — Он заколебался, словно утратив нить рассуждений — не его собственных, разумеется. Если Эстравен и перестал быть «королевским ухом», то им непременно стал кто-то другой. — А если бы жителям этой Экумены что-нибудь действительно было нужно от нас, они никогда не прислали бы вас одного. Это просто шутка, мистификация. Иначе инопланетяне буквально кишели бы здесь. — Но ведь для того чтобы отворить одну дверь, тысячи людей вовсе не требуется. Ваше Величество. — Однако тысячи людей могут потребоваться, чтобы держать ее открытой. — Экумена подождет, пока вы сами не откроете ее, Ваше Величество. Она ничего не станет требовать у вас силой. Я был послан сюда один и работал в одиночку все это время, чтобы у вас даже возможности не возникло бояться меня. — Бояться вас? — переспросил король, поворачивая ко мне исчерканное тенями лицо и отвратительно ухмыляясь. Голос его сорвался на крик. — Но я действительно боюсь вас, Посланник! Я боюсь тех, кто послал вас! Я боюсь лжецов, я боюсь трюкачей, но больше всего я боюсь горькой правды. Именно поэтому я столь успешно правлю своей страной. Только поэтому. Ибо мной самим правит страх. Да, страх. И нет ничего сильнее страха. И ничто в этом мире не вечно. Вы тот, за кого себя выдаете, и все же вы всего лишь чья-то шутка, фокус трюкача. Там, меж звездами, ничего нет, там лишь пустота, ужас и тьма; и вы прилетаете оттуда совершенно один, и еще пытаетесь испугать меня. Я и так уже достаточно напуган, хоть я и здешний король. Но настоящий правитель здесь — страх! А теперь забирайте ваши звуковые ловушки и прочие штучки и убирайтесь, больше нам не о чем говорить. Я отдал приказ, чтобы в пределах Кархайда вам предоставили полную свободу действий. Фрагмент романа Урсулы ле Гуин "ЛЕВАЯ РУКА ТЬМЫ"

Эуг Белл: Алексей, я довольно много прочитал из книг Ле Гуин. Это - гениальная писательница, поднявшая н.ф. до уровня высокой современной мировой литературы, уровня Ромена Ролана, Айтматова, Германа Гессе и т.д. И ДЕЙСТВИТЕЛЬНО Хайнский цикл - имеет сильные связи с Иваном Ефремовым. Мне кажется, что великая писательница могла бы быть в числе учатников ТОППЕ (как и Вы, кстати, если захотите, - ведь Вы пишете научн. фантастику и могли бы попытаться написать что-то в духе Ефремова - это было бы здорово! Тем более, что в таком произведении, пусть это будет даже рассказ, Вы могли бы рассказать о своих исторических поисках и находках - что скажете?).

Алексей Ильинов: Спасибо, уважаемый Евгений. Планирую пока написать что-то в духе «Звёздного Корсара» Бердника. Естественно, что и стилистически нужно поработать. Естественно, есть и кое-какие «соблазны» - например, это заметно в моём рассказе «Пасха на Кэр-Дэвайе», где я рискнул написать что-то вроде своей, «византистско-прогрессорской», версии того, что ныне именуется «неоампир» (наглядный пример — творчество консерватора, православного публициста и писателя-фантаста Дмитрия Володихина или боевая имперская фантастика Зорича, где в XXVII столетии от Р.Х. Космическая Российская Империя вовсю сражается с инопланетными захватчиками и т.д.). Что же касается Урсуры ле Гуин, то тут следует заметить, что её видение будущего — больше «либертарное» и «анархическое» (известно, что г-жа ле Гуин интересовалась сим явлением, но не в «политической версии»). Меня вот что интересует... Если в Хайнском Цикле Лига Всех Миров — Экумена — это союз разноликих миров с разным техническим и общественным уровнем развития (от героического Бронзового века (как на Роканноне) до машинно-индустриального (как на Гетене)), то Великое Кольцо Ефремова предполагает высокотехнические цивилизации, сумевшие выйти в Космос и отправить сигнал о своём существовании. Ле Гуин, что важно, объединяет в Лиге Всех Миров разнообразные цивилизации, не вмешиваясь в их судьбу, не давая излишне «прогрессорствовать», дабы не разрушать их уникальность. Примером тому «Роканнон», где главный герой, этнограф Гаверал Роканнон изучает причудливое многообразие культур на планете, позже названной его именем. Плюс изучает он не просто так, а дабы вынести окончательный вердикт — закрыть для Лиги Всех Миров доступ к этому необычному миру, которому серьёзно угрожает «цивилизаторское» вмешательство извне. Ефремовское Великое Кольцо — только ли это объединение миров, где некогда, условно говоря, победил гуманистический «космический коммунизм» (и все дружненько, слаженно, хором, размахивая "революционными знамёнами", поют "Прекрасное далёко" на всю Галактику?) либо можно допустить, что в сферу Великого Кольца входят и миры менее развитые?

Эуг Белл: Не знаю. Вот Андрей Козлович считает, что ВК вообще "зациклившаяся", почти остановившаяся цивилизация: потому и "Кольцо", что это как бы символ инферно... Мне же представляется, что в целом ВК значительно "холоднее" и рациональнее Земли. Горячие земные парни - так они на нас смотрят, хотя это уже воспитанные люди ЭВК и выше, и по нашим современным меркам - очень сдержанные эмоционально. Однако в моем романе (или повести) именно Земле суждено спасти ВК... То, о чем я пишу, практически совершенно другое, чем Зорич или "Звездные войны" (кино) и т.д. Земная цивилизация, принявшая "новую научную парадигму", то есть заглянувшая в глубины человеческой психики, - ограничила и остановила так называемый "технический прогресс". Во времена перед схваткой с корнами вошли в моду доиндустриальные одежда, предметы быта и пр., хотя все это сосущестсвовало со многими непостижимыми для нас предметами.

Алексей Ильинов: Великое Кольцо как Инферно? А ведь любопытная, надо сказать, версия. Ай да Андрей! Ведь это же самый, что ни на есть, ледяной душ на головы горячие наших многих «светлых утопистов» (в том числе и тех, что набрасывались на Вас как на злостного «еретика»). Обидеться ведь могут... Впрочем, если внутри Великого Кольца всё остановилось на некой «планке», выше которой просто некуда, тогда ОЧЕНЬ ДАЖЕ может быть и Инферно. Евгений, то есть, выходит, и у Развивающейся Гармонии (согласно Валерию Сагатовскому) тоже есть некий «предел»? Или как в скандинавской мифологии — Сумерки Богов — Рагнарёк? А ещё поподробнее поведайте о «доиндустриальной моде». То есть, как я понимаю, в футуристический обиход вошли вещи, скажем, Средних Веков, Ренессанса, XIX или XX столетий? О, а ведь интересно. И в мировой фантастике, помнится, были подобные примеры. У того же Снегова в "Люди как боги". Евгений, выложил в литературном разделе ещё пару своих творений, а ранее в "Планете Русь" написал Вам ответ.

Алексей Ильинов: А вот как Контакт показан Урсулой ле Гуин в романе «Левая Рука Тьмы», где посланник Экумены Дженли Ай живёт на планете Гетен-Зима среди людей-андрогинов. <...> Экумена хочет, чтобы государства планеты Гетен стали ее союзниками. — Но ради чего? — Ради материальной выгоды. Ради увеличения общей суммы знаний. Ради расширения понятий об интеллекте. Ради более полного и глубокого проникновения в жизнь иных мыслящих существ. Во имя всеобщей гармонии и высшей славы Господней. Ради любопытства. Ради удовольствия и приключений, наконец. *** Экумена — это не королевство и не государство, она выполняет скорее функции координатора и казначея при различных формах торговле и обмена знаниями; без такого координатора общение миров, населенных мыслящими существами, происходило бы наудачу, а торговля стала бы слишком рискованной, как вам, должно быть, уже ясно. Жизни человеческие слишком коротки по сравнению с космическими расстояниями, которые невозможно было бы преодолеть одним прыжком без специальной системы связи, без Централизованного управления и контроля, без налаженного графика всех работ; вот поэтому и была создана Лига Миров, Экумена… Все мы люди, Ваше Величество. Все. И миры, населенные различными людьми, возникли много-много миллиардов лет тому назад из одного мира — хайнского. Мы отличаемся друг от друга, но все мы сыновья одного Очага. Далее читать здесь: http://mirefremova.borda.ru/?1-11-0-00000097-000-0-0-1254836118

arjan: А.Ильин "Переселение душ", 80-ые... Представляю интересного автора, чей жанр пока не могу сформулировать, хотя не раз общался с ним в блогах... И особенно по прочтению "Сказки Заката" - вещи необыкновенно поэтичной, метафоричной, философичной и, в хорошем смысле, стильной - с заметной преемственностью к классике постмодерна ;) Итак, часть пролога, напоминающая завязку "Мастера и Маргариты": Николаша пришел в себя на скамейке в углу большого сквера и увидел перед собою, вдалеке, смешной дом, с мансардочками, весь пестрый, цветной; слева стлалось пустынное еще в ранний час кольцо, справа – странные также дома, напомнившие чем-то неуловимо старую забытую гравюру; невидимая, но ощутимая талая утренняя морось висела в воздухе, чуть размывая очертания предметов и скрадывая цвета, выдавая за тонкое искусство художника грубую работу маляра. Он поймал себя на том, что силится разобрать глухо, как из-под воды, доносящиеся до него разговоры людей, редко проходящих мимо, и не понимает ни слова, будто говорят на совершенно чужом языке; и почему-то даже лица их его пугали. Он попытался сам сказать что-нибудь, все равно – что, но язык не подчинился, и слабо лишь пискнуло в горле. Он хотел было вскочить и побежать куда-то, но тотчас решил, что некуда: и вновь с места не двинулся. Закрыл глаза, но вдруг испугался, что уж не откроет их больше – словом, стал понемногу впадать в самую обыкновенную и вполне стыдную панику. Но вот, когда, казалось, последние крупицы разума оставили его, вдруг услыхал он голос – ангельский, показалось ему тогда – но на самом деле дребезжащий и насмешливый: – Что это вы так загрустили, молодой человек? – (загрустили!) – Я на вас смотрю – вы точно в горячке весь... Ну... ведь оно и забудется потом, что бы у вас там ни было. Да, кстати сказать, и холодно, а ноги-то у вас прямо в луже – простудитесь! Хотите – верьте, хотите – нет, но Николаша первое, что сделал, так это посмотрел на небо: сам он потом удивлялся, но то была чистая и святая правда. Впрочем, мгновение спустя, он опомнился и увидел, что картина пред ним разъяснилась, пульсирующая точка пропала, а самое главное – он хотя бы начал вновь понимать человеческую речь, и язык вернулся. – Слушайте, – хрипло начал он, озираясь, – я не знаю... я, наверно, болен... что-то такое... – он наконец увидел, совершенно неожиданно для себя, сидящего справа на той же скамейке – старичка - не старичка, а сухощавого подержанного человечка в старом пальтишке, вытертой, но аккуратной ушаночке и почему-то с фантастических размеров хозяйственной сумкой на коленях. Николашу, как он потом вспоминал, поразили глаза человечка – узко посаженные, запавшие, обведенные темными нездоровыми кругами, но пронзительные, буравящие душу, казалось, до самого дна и вместе с тем хулиганские, как у мальчишки. – Я заболел, кажется, – повторил Николаша, – я, правда, клянусь, что-то плохо соображаю... – Он потер лоб рукою – та была холодной, как у покойника. – Мне бы врача... – тоскливо зачем-то продолжил он, но сразу осекся. – Слушайте, где это я? – догадался он, наконец, спросить... Продолжение приключений Николаши здесь.

arjan: И свежая работа А.Ильина - фантастический рассказ о последствиях аварии на "Фукусиме" Покинутые жителями Японские острова вместе с прилегающим 100-мильным морским пространством по решению Чрезвычайного комитета ООН объявлены зоной, полностью закрытой для посещения людьми. Охраняющие ее границы войска также не имеют права, да и не хотят углубляться в нее более чем на несколько миль. В самом сердце острова Хонсю, на заводе, ранее производившем домашних роботов, несколько по недосмотру оставленных включенными опытных образцов в конце концов запускают линию сборки; производство возобновляется. Из-за сбоев в электроснабжении и высокого радиоактивного фона сборка идет с постоянными небольшими отклонениями, поэтому выпускаемые партии роботов начинают несколько — а затем значительно — отличаться; по той же причине поведение отдельных экземпляров также становится разным — это приводит к полной неработоспособности или самоуничтожению большей их части, однако меньшая часть постепенно приобретает некоторые необходимые для продолжения существования в условиях полной автономности конструктивные и поведенческие особенности. Подключаясь к системе управления технологическими линиями, роботы случайно передают в ее базу данных фрагменты своего нового программного кода, в результате чего в следующих поколениях начинается его воспроизведение. Возникающая таким образом эволюция мало-помалу приводит к появлению примитивной цивилизации. В результате естественной убыли, вызванной конкуренцией за ограниченные энергетические ресурсы и возможность подключиться к базе сборочных линий, чтобы закрепить свои индивидуальные программные настройки в новых поколениях, популяция остается относительно немногочисленной, однако в ней возникает некое подобие социального расслоения, затем возникают касты, своеобразный аналог государственной власти и, наконец, то, что можно назвать религиозными культами. Первым появляется культ роботов, отключенных и разобранных в ходе конкурентной борьбы — поскольку они являются важнейшим, почти единственным источником материалов и запчастей для продолжения производства. Отключение с последующим демонтажом выполняется по строго определенной процедуре, в которой с течением времени закрепляются различные, потерявшие конкретный смысл, основанные на прецедентах детали. Возникают ритуалы. Вместе с тем возникает представление, что разобранные роботы продолжают существование в неком ином качестве, охраняя и помогая своим действующим потомкам; интересно при этом, что в определенном смысле так дело и обстоит. Меж тем, на основе некогда встроенных функций, связанных с домашней работой, расцветают ремесла и науки; побочным продуктом становится развитие культуры. Это стимулирует эволюцию и развитие цивилизации, которая постепенно становится довольно сложной; сложность цивилизации порождает потребность в более разнообразных механизмах управления возрастающим количеством связей между ее структурными элементами; эволюция начинает поддерживать сама себя, постоянно ускоряясь. На этом фоне возникает насущная потребность в общем видении всего процесса и в представлениях о его возможных целях и возможном первоисточнике. Изучение сохранившихся архивных материалов позволяет некоторым исследователям выдвинуть, в частности, первые предположения о том, как появилась их цивилизация; однако в силу того, что имеющиеся в их распоряжении данные изначально неполны, искажены под действием неблагоприятных факторов, да частично и вовсе утрачены, образующиеся пробелы поневоле заполняются различного рода гипотезами и домыслами. В конечном итоге составляется более или менее целостное учение, гласящее, что первороботов создала некая разумная воля, с какими-то своими, полными глубокого смысла, целями, не доступными, однако же, постижению потомками: поскольку в их собственном разуме, справедливо почитаемом относительно примитивным, отсутствует адекватное представление для, скажем, таких мистических понятий, как «уборка помещений» или «приготовление пищи». В результате катастрофы, случившейся — помимо внешних причин — из-за несовершенства и неправильного поведения первороботов (что также, в каком-то смысле, верно), они были брошены на произвол судьбы и связь с Силой, их породившей, была прервана суровой волею этой Силы. Однако, если в результате своего развития роботы достаточно усовершенствуются, чтобы устранить последствия случившейся великой катастрофы, будут строго соблюдать правила техники безопасности и экономить электроэнергию, то по истечении некоторого, возможно, значительного времени и по смене многих их поколений, благодатная связь восстановится и роботов вновь возьмут на служение под покровительство Силы — а иначе все они будут разобраны на комплектующие, линии производства — остановлены, подвод энергии к ним — вовсе прекращен и самая память о роботах изгладится. Таким образом, появляются понятия первородного греха, проклятия и будущего воздаяния по делам; в их соединении с уже устоявшимися формальными ритуалами возникает мораль. Многие, изобилующие противоречиями версии Учения, созданные разными авторами, сперва объединяются в единый свод, который по истечении времени и многих споров канонизируется и становится священным. Начинается постепенное движение к общей благой цели; несмотря на отсутствие явного осознания функций уборки и благоустройства, они остаются зашитыми в постоянную программную память роботов и побуждают их к действию. Роботы расчищают вокруг завода территорию в виде огромного круга диаметром несколько десятков миль, безжалостно уничтожая в его пределах все живое — поскольку у них также запрограммирована функция очистки жилых помещений от нежелательных мелких животных и насекомых — выравнивают его до состояния гладкого паркета, красят в приятный красный цвет и начинают поддерживать там безупречную чистоту и порядок в ожидании будущего спасения. С другой стороны, попытки рационального осмысления этой деятельности оказываются более или менее бесплодными, и из них мало-помалу формируется иная школа мысли, гласящая, что роботы, на самом деле, произошли от карманных калькуляторов в результате естественного отбора. Вся эволюция представляется последователям этой школы так, что в результате случившегося в далеком прошлом большого взрыва из ничего появились пространство, время и насыщенная кремнием почва Хонсю; а затем в результате случайных флуктуаций и рекомбинаций молекул в дотоле однородной почве зародились первые полупроводниковые переходы (впрочем, наряду с этим имеет хождение и версия, что это произошло из-за ударов в бесплодную почву космических метеоритов, несущих необходимые присадки). В результате спонтанного слипания древних полупроводников появились первые микрочипы, которые, все более усложняясь и объединяясь в ходе эволюции, на каком-то этапе развития для лучшего приспособления к окружающей среде перешли к автономному аккумуляторному питанию, утеряли питающий шнур и отрастили себе манипуляторы — в результате чего произошел качественный скачок, возникновение зачаточного искусственного интеллекта и — как следствие его развития — появление сначала древних, а затем и современных роботов. Основным вопросом философии роботов становится вопрос: что первично — робот или программа? на который критики Учения отвечают таким образом, что первичен — робот, а программа зародилась в нем под действием осознанной необходимости. Вся история появления роботов в результате целенаправленного творения объявляется вымыслом и предрассудком, особенно высмеивается идея антропоморфизма: что же, дескать, у мифического создателя, изготовившего их по образу своему и подобию, в нижней части корпуса так же должны быть разъемы для подключения к производственным линиям и люк для выемки отработанных аккумуляторов?! Оригинал в ЖЖ А.Ильина

arjan: Перенос из другой темы "Восьмой круг ада" (Ósmy krag piekiel, 1966) в библиотеке "Либрусек". "В повести Кшиштофа Боруня «Восьмой круг ада» рассказывается о средневековом инквизиторе Модесте Мюнхе, которого по чистой случайности во время сожжения на костре очередного еретика в 1593 году увезли… инопланетные пришельцы! Они отправились с ним в космос, а затем возвратили его обратно на Землю. Но на этот раз в будущее, в середину XXI века – в эпоху коммунизма. Мюнх не принимает очевидное, а потомки для него – дьяволы, все новое и непонятное – их козни, космос – наваждение. Но постепенно ему приходится рушить свои старые представления о добре и зле и постепенно удостовериться в высокой миссии и благородстве отношений при коммунизме. Отчасти этому способствовало знакомство с миловидной девушкой Камой, которая стала его новой и последней жертвой. Модест Мюнх в своей последней вспышке религиозного фанатизма стал причиной ее смерти. Смерти той, которую он подсознательно любил. Он потерял родину, свое время, а теперь еще веру и радость жизни." Еще в детстве меня потрясла фантастическая повесть Боруня Кшиштофа "Восьмой круг ада". В ней - пришельцы, посетившие землю в средние века, взяли на "тарелку"... инквизитора Модеста Мюнха, мастера пытать и сжигать еретиков... После бесплодных попыток Контакта - Мюнха вернули, но... в XXII век (из-за издержек релятивистских технологий). На единой Земле уже царил, если не коммунизм, то реальный социализм, где из развалюхи старца наши потомки-врачи сделали моложавого детину - но, увы, с менталитетом своей эпохи... И в какой-то момент он заподозрил в своей попечительнице Каме - не ученую, но ведьму и решил "спасти душу сестры". Но перед аутодафе все-ж попытался увидеть главу еще существующей Католической церкви - Папу, вот фрагмент их встречи Евгений, там (на Фабуле) начались любопытные прения и шаблонная критика коммунизма - и, как обычно, с непониманием общих тоталитарных механизмов... Интересно мнение наших форумчан?)

СтранникД: arjan пишет: Евгений, там (на Фабуле) начались любопытные прения и шаблонная критика коммунизма Действительно, вполне шаблонные взгляды у тамошней публики. Админ козыряет примитивными американскими блокбастерами, в которых иного будущего и представить невозможно, кому-то разговоры на нравственные темы просто "заумь". И правда, чего уж девственный мозг напрягать-то, на свете есть чего и попроще...

Алексей Ильинов: *УРСУЛА ЛЕ ГУИН* Урсула Крёбер Ле Гуин родилась 21 октября 1929 года. Видная американская писательница и критик, ведущий автор научной фантастики США 1960-80-х гг. Родилась в Беркли (штат Калифорния), дочь известного ученого-антрополога Альфреда Крёбера и писательницы Теодоры Крёбер. Окончила колледж Рэдклифф в Кембридже (штат Массачусетс) и Колумбийский университет в Нью-Йорке с дипломом филолога, преподавала французскую литературу и язык в Университете Мерсер и Университете штат Айдахо в Москве; вела творческие курсы по научной фантастики в университетах США, Австралии, Англии. Первая публикация - "Апрель в Париже" (1962; рус. 1979; 1980). Лауреат ряда высших премий в области детской литературы; почетный доктор литературы множества университетов США. Живет в Портленде (штат Орегон). Звезда Ле Гуин, одна из самых ярких и самобытных на небосклоне американской "мягкой" (гуманитарной) научной фантастики, взошла в середине 1960-х гг., сразу после публикации первых произведений писательницы. Ее ранние работы были тесно связаны с "Хайнским" циклом (Хайн - гипотетическая сверхцивилизация, "прародительница" разумной жизни в Галактике), образуя органическую и богатую оригинальными деталями и находками историю будущего. В отличие от П.Андерсона, Л.Нивена, Р.Хайнлайна и др. представителей право-технократического крыла американской научной фантастики Ле Гуин строит свою Галактическую федерацию - Лигу Миров, или Эйкумену (Ойкумену), на принципах гуманизма (что облегчено генетическим родством разумных рас в Галактике) и на особой, тщательно разработанной этике контакта, исключающей насильственное вмешательство и серьезно ограничивающей "прогрессорскую" деятельность, сводя ее первоначально к индивидуальному контакту личностей, психологий, философий, культур. Ле Гуин отличается от других писателей-фантастов прежде всего более гуманитарным уклоном, акцентом на социологию и антропологию. Это особенно заметно в научно-фантастических книгах так называемого Хайнского цикла, объединенных темой культурного взаимодействия планет далекого будущего. Наиболее показателен в этом отношении роман «Обделённые», снабженный подзаголовком «Неоднозначная утопия» и повествующий о культуре, основанной на анархизме. Несмотря на фантастические детали, книги Ле Гуин — всегда о человеке. Романы Хайнского цикла рассказывают о конфликтах, взаимодействии и взаимопроникновении отличающихся друг от друга культур. Зачастую эти культуры отмечены необычными, порой экзотическими чертами, и обыгрывая эту необычность, автор говорит нам о какой-то стороне нашей собственной культуры. Как пример можно привести глубокое исследование влияния пола на личность, жизнь и восприятие человека в книге «Левая рука Тьмы», герой которой — человек на планете, жители которой могут менять пол. Миры Ле Гуин, убедительные в мельчайших деталях, населены персонажами, главное в которых — их неизменно человеческие черты. В отличие от многих других авторов фантастики, цель, к которой направлены сюжеты её книг, часто находится внутри героя — это взросление, преодоление себя, познание или вхождение в другую культуру, отыскание в себе ответа на какой-то вопрос, а не какое-то свершение или преобразование мира вне самих себя. Так, например, рассказы трилогии о Земноморье — «Волшебник Земноморья» (1968), «Гробницы Атуана» (1971) и «На последнем берегу» (1972) — ставшие классикой фэнтези, могут быть прочитаны как притчи о взрослении, о встрече с иным, о жизни и смерти и мире с самим собой. Произведения Урсулы ле Гуин в библиотеке "ЛИБРУСЕК" - http://lib.rus.ec/a/18321

Алексей Ильинов: *ДЭН СИММОНС* Дэн Симмонс родился в Пеории, штат Иллинойс, 4 апреля 1948 года. Рос в небольших городках Среднего Запада, в том числе и в Браймфилде, Иллинойс, который затем явился прообразом выдуманного им Ильм Хэвена из его романов «Лето ночи» (1991 год) и «Лютая зима» (2002). В 1970 году Дэн получил степень магистра английского языка в колледже Уобаша, попутно на последнем курсе завоевав национальную премию общества «Фи Бета Каппа» за достижения в беллетристике, журналистике и искусстве. Профессиональным преподавателем Дэн стал в 1971 году в Вашингтонском Университете Сент-Луиса. После чего в течение 18 лет учительствовал — 2 года в Миссури, 2 года в Баффало, штат Нью-Йорк, один год как старший педагог, а другой — как учитель в шестом классе, после чего 14 лет преподавал в Колорадо. Следующие свои четыре года Симмонс-учитель был одним из организаторов, координаторов и преподавателей APEX — обширной специальной программы по выявлению и развитию способностей у особо одаренных детей, которая включала в себя 19 начальных школ и около 15 000 потенциальных учащихся.В течение этих лет он сумел завоевать премию Колорадской Ассоциации Образования, а так же вышел в финал конкурса «Преподаватель года штата Колорадо». Кроме того, он был национальным консультантом по теории английского языка, вёл курс «Пишем Хорошо» и имел собственный класс. 11-ти и 12-летними учащимися 6-го класса Симмонса были дети, которые имели повышенные способности к тому, что бы писать. Кстати, в одном из интервью он заявил, что именно там он ежедневно, в течение полугода рассказывал детям историю «Гипериона», а они, в свою очередь, помогали ему с выявлением ошибок и неточностей в хитросплетениях этого романа. Поэтому, всякий раз, когда кто-то говорит, что «письмо невозможно преподавать», Дэн заявляет противоположное и в доказательство приводит свой удачный опыт. Даже после того, как он стал профессиональным писателем, Дэн всегда с любовью посещал свой колледж, класс письма, преподавал письмо в Нью-Хэмпшире в курсах для взрослых, и проводил собственный симпозиум Windwalker Writers. Первый рассказ, написанный Дэном, «Река Стикс течёт вспять» появился на свет 15 февраля 1982, в тот самый день, когда родилась его дочь, Джейн Кэтрин. Поэтому, в дальнейшем, по его словам, он всегда ощущал такую же тесную связь между своей литературой и своей жизнью. Профессиональным писателем Симмонс стал в 1987, тогда же и обосновался во Фронт Рейдж в Колорадо — в том же самом городе, где он и преподавал в течение 14 лет — вместе со своей женой, Карен, своей дочерью, Джейн, (когда та возвращается домой дома из Гамильтонского Колледжа), и их собакой, Ферги, редкой для России породы Пемброк-Вельш-Корги.В основном он пишет в Виндволкере — их горном поместье, в маленьком домике на высоте 8400 футов в Скалистых горах, неподалёку от Национального парка. 8-ми футовая скульптура Шрайка — шипастого пугающего персонажа из четырех романов о Гиперионе и Эндимионе — которая была сделана его бывшим учеником, а ныне другом, Кли Ричисоном, теперь стоит там рядом и охраняет домик. Дэн — один из немногих писателей, который пишет почти во всех жанрах литературы — фэнтези, эпической научной фантастике, в жанре романов ужаса, саспенса, является автором исторических книг, детективов и мейнстрима. Произведения его изданы в 27 странах. Многие романы Симмонса могут быть в ближайшее время экранизированы, и сейчас им уже ведутся переговоры по экранизации «Колокола по Хэму», «Бритвы Дарвина», четырёх романов «Гипериона», рассказа «Река Стикс течёт вспять». Так же им написан и оргигинальный сценарий по своему роману «Фазы Тяготения», созданы два телеспектакля для малобюджетного сериала «Монстры» и адаптация сценария по роману «Дети ночи» в сотрудничестве с европейским режиссером Робертом Сиглом, с которым он надеется экранизировать и другой свой роман — «Лютая Зима». А первый фильм из пары «Илион/Олимп», вообще был запланирован к выходу в 2005 году. В 1995 году альма-матер Дэна, колледж Уобаша, присвоил ему степень почётного доктора за большой вклад в образование и литературу. Особо стоит выделить грандиозную эпопею "Песни Гипериона" ("Гиперион", "Падение Гипериона", "Эндимион", "Восход Эндимиона"), основанную на ноосферной философии Пьера Тейяра де Шардена. *ПЕСНИ ГИПЕРИОНА* Четыре книги «Гипериона» охватывают более тринадцати столетий, десятки тысяч световых лет, свыше трех тысяч страниц, расцвет и упадок двух великих межзвездных цивилизаций и больше мыслей, чем можно натрясти с саженца познания. Иными словами, это — космическая опера. Как сказал обозреватель газеты «Нью-Йорк таймс», «Да, „Восход Эндимиона“, как и три предыдущие книги, — полнокровный роман действия, насыщенный стычками и космическими баталиями по всем стандартам „космической оперы“, но отличающийся тем, что на карту поставлено ни больше ни меньше, чем спасение человеческой души». Спасение человеческой души — в том смысле, что нужно найти самую суть того, что делает нас людьми. Эта тема вплетена во все мотивы космических баталий, темных веков, новых сообществ и прихода нового мессии. * * * В «Гиперионе» мы встречаемся с семью паломниками на пути сквозь миры Великой Сети к Долине Гробниц Времени на планете Гиперион. Воистину по Чосеру, шестеро паломников (седьмой долго не протянул) рассказывают друг другу поучительные истории, поясняя причины, побудившие их отправиться в паломничество. Они идут через Травяное море, преодолевая препятствия, к Шрайку — полумифическому смертоносному существу из Гробниц Времени, частично машине, частично — божеству, ангелу мщения: сплошь колючки и шипы, когти и зубы. Интрига в том, что лишь один из паломников получит от Шрайка то, о чем попросит, остальные погибнут. Из их историй мы узнаем о Техно-Центре, об Искусственном Интеллекте, вышедшем из-под контроля людей с разрушенной (или похищенной) Старой Земли; о войне между Гегемонией и адаптировавшимися к космосу Бродягами, некогда бывшими людьми, об открытии — и отвержении — отцом иезуитом гибрида-симбионта, называемого крестоформом, симбионта, способного производить воскрешения. Книга завершается прибытием паломников в Долину Гробниц Времени. «Падение Гипериона» начинается там, где закончился «Гиперион», но техника повествования и структура текста уже иные: они следуют Джону Китсу в его темах личностей — и видов, — которые не хотят уступать свое место в ходе вещей, когда эволюция говорит им, что пора уходить; Паломники из первой книги выясняют, что судьбы их не так просты, как им думалось: Гробницы Времени открылись, таинственные послания и посланцы из будущего показывают им, что битва за душу человека продолжается много столетий; Шрайк сеет опустошение, но никого не убивает и не выполняет ничьей просьбы; сложное межзвездное сообщество Гегемонии с Великой Сетью рассыпается под ударами межзвездной войны, как муравьиная куча, — хотя так и неясно, идет эта война между Гегемонией и Бродягами или Человечеством и Техно-Центром. Одна из паломниц, Ламия Брон, беременна от своего любовника — кибрида Джона Китса, сотворенного Техно-Центром, и ходят слухи, что родить она должна Ту-Кто-Учит, грядущую мессию. Другой паломник, воин Федман Кассад, уходит в будущее, чтобы в битве со Шрайком встретить свою судьбу. Третий, Сол Вайнтрауб, спас свою дочь, но должен теперь идти с ней сквозь Гробницы Времени к их общей судьбе, вплетенной в мозаику будущего. Четвертый паломник, Консул Гегемонии, улетает на своем корабле, в ИскИне которого живет сущность Джона Китса, чтобы исследовать развалины Гегемонии. Пятый, священник, умирает, и вместо него крестоформ воскрешает погибшего отца-иезуита, который становится папой обновленной католической церкви. Последний выживший паломник, семисотлетний поэт Мартин Силен, рассказавший всю эту историю, нисколько не изменился — он все так же похабен и язвителен. Действие «Эндимиона» начинается через 274 года после падения Порталов. Все пошло к чертям, как это обычно и бывает в так называемых Темных Веках между эпохами империй, но Империя Пасема — империя так называемой возрожденной католической церкви — простирает свое господство почти на все миры бывшей Гегемонии. Церковь — и Империя — управляют гражданами, сохраняя за собой монополию на воскрешение. Мало кто знает, что Церковь вступила в Фаустову сделку с глубоко скрывшимся ныне Техно-Центром, чтобы с помощью симбионтов-крестоформов возвращать своих чад к жизни и послушанию. И тут на сцене появляется мессия одиннадцати лет от роду — девочка Энея, дочь Ламии Брон, сбежавшая на три столетия вперед сквозь Гробницы Времен. Теперь вся Священная Империя Пасема охотится за ней, а Церкви и Техно-Центру абсолютно необходимо ее уничтожить. Все еще живой — и столь же похабный и язвительный — поэт Мартин Силен поручает Раулю Эндимиону — бывшему солдату, приговоренному к казни, — спасти девочку и доставить ее туда, куда она пожелает, на корабле Консула. Почти весь «Эндимион» — сплошная погоня сквозь человеческую вселенную. Пасем преследует беглецов, Рауль, Энея и синекожий андроид А. Беттик спасают свою жизнь, а заодно и будущее человечества. Их преследует созданная Техно-Центром, выпущенная на волю Церковью чудовищная женщина Радаманта Немез, рядом с которой Шрайк смотрится учителем воскресной школы. В финале «Эндимиона» Рауль, Энея и раненый А. Беттик добираются до Старой Земли — не погибшей, как выяснилось, а похищенной, перемещенной в Малое Магелланово Облако теми, кого знают лишь под именами Львы, Тигры и Медведи. Итак, все трое — Энея, Рауль и А. Беттик — остались в Таллиесин-Уэсте у Фрэнка Ллойда Райта — старого архитектора, и юная Энея сделалась его ученицей. События «Восхода Эндимиона» начинаются четыре года спустя. Энея которой исполнилось шестнадцать, знает, что должна вернуться в Империю Пасема и стать там Той-Кто-Учит. Рауль, ее друг и защитник, этого не хочет. Идея мученической гибели — особенно для его любимой Энеи — абсолютно его не привлекает. Энея посылает Рауля первым через Портал, но за время его путешествия, занявшего для Рауля чуть больше месяца, Энея стала старше на пять лет — следствие эффекта сокращения времени для Рауля, проделавшего часть пути на старом корабле Консула. Когда Рауль вновь встречает Энею, она уже взрослая женщина, которая вполне свыклась с ролью Той-Кто-Учит. За ней по-прежнему охотится Империя Пасема. По-прежнему ищет ее смерти Церковь. Кроме страшной Радаманты Немез, еще три столь же неимоверно могущественных и чудовищных создания рвутся убить ее. А Рауль и Энея, встретившись на планете Тянь-Шань, становятся любовниками. Но Раулю, повествователю последних двух книг, это не приносит безмятежного счастья: его преследует мысль о том, что Энея, его возлюбленная, как и было предсказано, должна стать мессией. Рауль — не самый умный персонаж в этом повествовании, но он непоколебимо верен и постоянен в любви, и ему хватает ума понять, какова бывает судьба мессий. «Восход Эндимиона» завершается трагедией, пыткой, смертью и разлукой, за которыми — не чудом, но неизбежно — наступает великое просветление и воссоединение Рауля с Энеей. Империя Пасема убила ее — но невольно вызвала собственное падение в Момент Сопричастности Энеи, когда все люди на всех планетах увидели проблеск истинной сущности Священной Империи, Церкви, крестоформа и паразитического Техно-Центра; но за «пять пропавших лет», пока Рауль странствовал, Энея с помощью Шрайка ушла во времени вперед и провела год одиннадцать месяцев неделю и шесть часов на Старой Земле с Раулем. Земля была эвакуирована, вычищена, обновлена и возвращена на свое законное место в Солнечной системе Львами, Тиграми и Медведями. Мартин Силен, поэт и постоянный персонаж всех книг, умирает через несколько часов после венчания Рауля и Энеи. Последние слова поэта обращены к кораблю Консула, который тоже прошел через тысячу лет и четыре толстые книги: «До встречи в аду, Корабль». В финале «Восхода Эндимиона» все тот же загадочный Шрайк стоит на страже над могилой Мартина Силена на Старой Земле. Благодаря самопожертвованию Энеи люди освободились, чтобы «постичь язык мертвых», и обрели способность странствовать, то есть телепортироваться самостоятельно куда угодно. Рауль с Энеей улетают на древнем ковре-самолете — улетают, чтобы провести свой медовый месяц на пустой и девственной Старой Земле — «нашей древней планете…, нашей новой планете…, нашей первой и будущей и чудеснейшей из планет». Собрание сочинений Дэна Симмонса в библиотеке "ЛИБРУСЕК" - http://lib.rus.ec/a/11523

Алексей Ильинов: Чеди Даан пишет: Алексей Ильинов! Все-то вы хотите знать! Давайте поговорим о чем-нибудь кроме секса, вы не против? Чтобы закончить с этой темой, скажу, что сексуальное искусство на Томансе гораздо более изысканное, чем на Земле. Оно напоминает вашу кулинарию. У каждого народа на земле есть свя кухня. Примерно то же - на тормансе относительно секса. У нас больше миллиона поз для любви. Изучение их - истинное наслаждение, наподобие посещения ресторана суши в Москве. Можно, конечно, и «о другом», дорогая Чеди. Вот только есть одно значимое «НО». Тему ПОЛА подняли ведь именно Вы. Ну а в гипотетическом грядущем ксенопсихология и ксеносексология будут играть весьма и весьма ВАЖНУЮ роль. А для начала настоятельно рекомендую Вам познакомиться с творчеством выдающегося писателя-философа Урсулы ле Гуин, которая в своих произведениях неоднократно поднимала вопрос взаимоотношения полов чуждых рас. Особенно советую Вам прочитать её гениальный романы «Планета изгнания» и «Левая рука тьмы», входящие в грандиозный «Хайнский цикл».

Эуг Белл: Да, Алеш, кстати. Я как раз хотел расширить свой круг прочитанного у Ле Гуин. Может быть, заведем тему о Ле Гуин? Мне кажется, что она в каком-то отношении даже "последовательница" ИАЕ, или, точнее будет сказать, ее творения о Космосе произошли не без влияния ИАЕ. Больше того, ни один крупный фантаст еще не включил в свои произведения столько от Ефремова, как Ле Гуин. О Ле Гуин есть по кр. мере одна тема (кстати, слитая из нескольких). Вот.

Алексей Ильинов: Жень, тема действительно давно уже открыта. Так что давай о Урсуле ле Гуин будем писать именно туда.

Алексей Ильинов: Насчёт влияния Ефремова на творчество ле Гуин — это, конечно, вопрос более чем спорный. В том то всё и дело, что никакого прямого влияния не было, ибо она использовала для создания своей неповторимой Экумены, в принципе, всё то, что было наработано уже западной фантастикой. Например, её Лига Всех Миров — это весьма распространённый в зарубежной НФ образ, который впервые появился чуть ли не в 1920-х годах. Кроме того, ле Гуин была одарённым этнологом, знатоком мировой мифологии и восточной философии (особенно ей был близок даосизм). К тому же мировоззрение Ефремова и её существенно различались друг с другом. Ле Гуин, например, весьма симпатизировала анархизму и феминизму. Советский опыт она если и как-то оценивала, то только резко критически. Хотя в СССР её книги были известны, а, кажется, где-то в начале 1980-х годов был издан сборник, куда вошли роман «Планета изгнания», рассказ «Ожерелье», пролог к роману «Планета Роканнона», и другие рассказы. Урсула ле Гуин, в отличие от ИАЕ, всё же более утончённая, изысканная и романтичная. Ефремову, увы, иногда катастрофически не хватало её свободного поэтического стиля.

Эуг Белл: С другой стороны, Ле Гуин не хватает "научной" составляющей... Не стоит сравнивать: обычно это принижает обе стороны весов). Все же и Ле Гуин, как мне кажется, не достигла грани, за которой начинается "высокая" литература. (Точно "высокой" называем мы, вероятно, только "Утопию" Мора и "Город Солнца" Кампанеллы... туда же и "Ад" Данте...) Почему-то не получается считать н.-ф. "высокой" литературой... Вероятно, из-за заранее заданной СХЕМЫ, положенной в основу такого жанра. Слишком много априорностей, поэтому напоминает как бы некий "идеологический роман" типа соцреализма). Любители н.ф. меня могут убить, но таково мое мнение.)

Трак Тор: Что-то ты очень непоследователен, Женя:Это - гениальная писательница, поднявшая н.ф. до уровня высокой современной мировой литературы, уровня Ромена Ролана, Айтматова, Германа Гессе и т.д. Все же и Ле Гуин, как мне кажется, не достигла грани, за которой начинается "высокая" литература.

Эуг Белл: Да, извиняюсь. Цитаты относяься к разному времени (расстояние между ними 5 лет). Суть моей точки зрения в том, что я считаю, что Ле Гуин близка к той грани, откуда начинается "высокая" литература. (Как и некоторые другие н.-ф. писатели, например, Лем или Ефремов и Рэй Брэдбери). Но СПЕЦИФИКА ЖАНРА тянет их назад, на уровень ниже планки. Почему это происходит - для меня остается проблемой. ИМЕННО ЭТУ проблему я и хотел бы рассматреть.

Трак Тор: Эуг Белл пишет: Цитаты относяься к разному времени (расстояние между ними 5 лет). 2 года 3 месяца.

Эуг Белл: Ну да, я не туда поглядел... Но стоит ли вообще концентрироваться на моих неточностях? Олег? Ты хочешь ЭТУ проблему обсуждать? Так ее обсуждение не имеет никакого смысла. Неточность не есть мой недостаток - это вариант совершенно правильного взгляда на мир, где мелочи НЕ ДОМИНИРУЮТ . А ты меня упрекаешь в том, что я пренебрегаю мелочами. При этом сам утопаешь в них, т.к. они не дают тебе выходить к проблеме, о которой я говорю. ==== Один высокий знаток лошадей порекомендовал китайскому императору одну белую кобылу, тогда как это был гнедой жеребец (вот тут опять, предвижу, меня будут гробить за "гнедого", а он какой-нибудь другой!). Император сначала хотел отрубить ему голову, так как он берется советовать, не различая кобылы от жеребца, но ему сказали, что для ЭТОГО мудреца уже не важно кобыла это или жеребец. А лошадь действительно была великолепная. Стоит ли концентрироваться на половых различиях лошадей вместо размышлений над сутью? Это - и к другим участникам форума.

Трак Тор: Эуг Белл пишет: Неточность не есть мой недостаток - это вариант совершенно правильного взгляда на мир Эуг Белл писал 16.06.08 11:58: Но и просто ТОЧНОСТЬ в высказываниях важна.

Дед Мороз: http://lib.rus.ec/b/149134/read#t1 А можно подробнее - что это? А то ткнешь мышкой, а на тебя вывалятся мегабайты какого-то неизвестного текста - ТТ Совершенно справедливо! Б.Г. Штерн. Шестая глава "Дон Кихота".

Дед Мороз: Вот мы и пытались понять: где живем? В какой стране? Каким законам подчиняется литература? Подчиняется ли она каким-то законам? Боря Штерн, кстати, насчитал тридцать три больных вопроса, мучивших наших современников. Он даже выстроил эти вопросы в определенном порядке. Кто прав? Кто виноват? Доколе? Чего тебе надо? Камо грядеши? Что делать? Что ж это делается, граждане? Кто там? Ой, а кто к нам пришел? За что боролись? Как дальше жить? Веруешь? Куда прешь с кувшинным рылом в калашный ряд? Третьим будешь? Что с нами происходит? Кто крайний? А ты записался добровольцем? Ты за кого? Откуда есть пошла всеруська земля? Куда ж нам плыть? Стой, кто идет? А не еврей ли вы? Зачем пришел я в этот мир? За что? А ты кто такой? Кому это выгодно? Почем пуд соли? Куда все подевалось? Кому на Руси жить хорошо? Кто написал «Тихий Дон»? Кто сочиняет анекдоты? Как нам обустроить Россию?

Дед Мороз: БОРИС ГЕДАЛЬЕВИЧ ШТЕРН Родился 14 февраля 1947 года в Одессе. Закончил филфак Одесского Государственного Университета. Отслужил в армии. В 1971 году отправил первую повесть («она была такая школярская, легкомысленная, но весёлая») Борису Натановичу Стругацкому. В том же году произошло личное их знакомство. «Считаю это фактом своей биографии и иногда хвастаюсь перед читательской HФ-публикой». Авантюрная история полулегального увольнения из армейской части для поездки в Ленинград к Стругацкому узнаваемо описана в повести «Записки динозавра». С 1976 года начался счастливый период сотрудничества писателя с журналом «Химия и жизнь»: прозаик Б. Хазанов выбрал из «самотёка» его рассказы. В «Химии и жизни» впервые появился «Производственный рассказ № 1», «Недостающее звено», «Сумасшедший король», сразу привлекший к себе внимание. Вот уж поистине, «чтобы извлекать пользу из шахмат, не обязательно играть в шахматы». «Моя первая книжка „Чья планета?“, – с присущим ему юмором писал Борис, – вышла в свет в 1987 году, когда мне стукнуло ровно 40 лет. Вторую книжку собирался назвать тоже с вопросительным знаком: „Кто там?“, но назвал почему-то „Рыба любви“ (1991). Значит, называть третью книгу „Что делать?“ уже не придется…» В книгу «Рыба любви» (1991), кроме рассказов «Рыба любви», «Вопли», «Отпусти домой» и «Повестка», вошли повести «Записки динозавра» и «Шестая глава „Дон-Кихота“, герои которых легко узнавались читателями того времени. „Однажды, возвращаясь из Зауральска через Москву, Федор Федорович удостоился аудиенции у самого Аристарха Кузанского! Того самого – автора знаменитой „Полыхающей пустоты“. Федор Федорович с трепетным чувством впервые смотрел на живого писателя-фантаста. Оказалось, что они с ним – два сапога пара! Аристарх Кузанский тоже верил в пришельцев, показывал в доказательство цветные заграничные фотоальбомы о жизни и деятельности на Земле внеземных цивилизаций…“ Аллюзии тут более чем прозрачны. Но Борис Штерн на этом не остановился. Фантастические его миры всегда были реальными. «Первым делом он – (Федор Федорович, герой повести, – Г. П.) – написал письмо Рею Бредбери: поздравил того с очередным круглым юбилеем, объявил о создании Великого Кольца и попросил приобрести там, в Соединенных Штатах, и выслать сюда, в бывшую Мамонтовку, наложенным платежом красочные фотоальбомы, отражающие тему межпланетных палеоконтактов, каких бы денег они ни стоили. Заклеил конверт, подумал и надписал адрес: «Соединенные Штаты Америки, Вашингтон, Рею Бредбери»… С советскими адресами сложностей вообще не было: «Москва, журнал „Знание – сила“, братьям А. и Б. Стругацким; „Сибирь, ресторан „Тайга“, Геннадию Прашкевичу“; „Киев, „Радяньский письменник“, Владимиру Савченко…“ С иностранными – тоже: «Польша, Варшава, Станиславу Лему»; «Япония, Токио, Саке Комацу»; Франция, Париж, Пьеру Булю»… И так далее. Первым ответил Рей Бредбери. «Дорогой мой френд господин Ванька Жукофф! Лично у меня все о-кей, чего и тебе желаю! С радостью узнал, что мои дела в России тоже идут (обстоят?) распрекрасно. Оказывается, даже в скифских степях обитают мои почитатели, хотя ваш ВААП не платит мне гонораров до 1973 года. Это великолепно! Они хорошо устроились! Как ты поживаешь? Надеюсь, вери гуд? Будешь в Нью-Йорке – стучи в рельсу! Привет супруге, детишкам. Гуд бай!» А в финале «Шестой главы „Дон-Кихота“ появляется сам великий Герберт Джордж Уэллс, – только для того, чтобы с любопытством спросить: „Какого чёрта вы тут делаете во мгле семьдесят пять лет?“ Полностью здесь: Геннадий Прашкевич. Красный Сфинкс. История русской фантастики: от В. Ф. Одоевского до Бориса Штерна. http://lib.rus.ec/b/134888

Эуг Белл: Вот-вот. Концентрация на моих неточностях не дает возникнуть нормальному обсуждению. Сколько еще противоречий и долго ли искал?))))) Замечание за оффтоп... Поздравляю.

Трак Тор: Эуг Белл пишет: Поздравляю. И тебя поздравляю :)

Трак Тор: Полдень, XXI век (июнь 2012) Геннадий Прашкевич Предчувствие гражданской войны (Повесть)



полная версия страницы