Форум » ТАЙНЫЕ ИСТОЧНИКИ ИВАНА ЕФРЕМОВА » Аристон - вечный путь по лезвию бритвы (экономический блок) » Ответить

Аристон - вечный путь по лезвию бритвы (экономический блок)

Андрей Козлович: А Н Д Р Е Й К О З Л О В И Ч АРИСТОН – ВЕЧНЫЙ ПУТЬ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ (Концепция ноосферного развития) С О Д Е Р Ж А Н И Е ВСТУПЛЕНИЕ..………..…………….....…….………………..………. 3 ЧАСТЬ I ЖИЗНЬ ............................................................…...............…….......... 10 Глава I НОМЕНКЛАТУРНЫЙ ЛЖЕСОЦИАЛИЗМ…………………....11 1. Обратная сторона слабости ...............….………...................................11 2. Тёмная спираль ................….................……....................................…..14 Глава II МЕРА ЗА МЕРУ......................….......…....…....……….………....29 ЧАСТЬ II СМЕРТЬ …..........................................................................................60 Глава III СМЫСЛ ЖИЗНИ …...................................................…..……..…..61 Глава IV ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР ..............................................….......……...71 Глава V СМЫСЛ СМЕРТИ .......................................................................…..89 1. Смертные боги …..……………………..……………..…..……..………89 2. Стрела Аримана ……………………..…………………....…..………...109 ЧАСТЬ III ХРУСТАЛЬНЫЙ ПОТОК .........................................…........…..131 Глава VI МЁРТВЫЕ ДУШИ......................….........................................…...132 1. Чёрная корона …………..........................……...............…..............….132 2. Маятник ….………………….........................................................…....150 Глава VII ЗЕРКАЛО …………....................….........................................…...167 Глава VIII «СЕРЫЕ АНГЕЛЫ»............................................…..................…. 194 1. «Звёздная палата» ….……….…….…..…….…………….………..…. 194 2. Способности Прямого Луча …..…..………………..…..…….…….… 216 АРИСТОН (ЗАКЛЮЧЕНИЕ) .....................….........……......……...…....... 241 Библиография ........................................................….........…..…..…….…..... 247

Ответов - 15

Андрей Козлович: ВСТУПЛЕНИЕ «...красота – это правильная линия в единстве и борьбе противоположностей, та самая середина между двумя сторонами всякого явления, всякой вещи, которую видели ещё древние греки и называли аристон – наилучший, считая синонимом этого слова меру, точнее – чувство меры. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким – лезвием бритвы, потому что найти её, осуществить, соблюсти нередко так же трудно, как пройти по лезвию бритвы, почти невидимому из-за чрезвычайной остроты». Иван Ефремов, «Лезвие бритвы». Иван Ефремов, если говорить о его творчестве, то, наверное, нет ни одного из вас, уважаемые читатели, кто не знает это имя. И, наверное, не ошибусь, если замечу, оно известно вам как имя автора знаменитых научно-фантастических, исторических и приключенческих романов «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Час Быка», «Таис Афинская». Однако смею думать, далеко не все знают, что Иван Ефремов был, прежде всего, учёным, который глубоко и всесторонне изучал эволюцию человеческой цивилизации. И в научных работах, известных нам как художественные произведения, закодировал свой взгляд на исторический путь развития человечества, на его единственно верный исторический путь – по лезвию бритвы. Основой учения Ефремова стало теоретическое наследие «самого великого учёного нашего времени и одного из величайших учёных всех времен, говоря словами самого И.А. Ефремова, нашего соотечественника академика В.И. Вернадского»1, и герметические учения. И именно идеи Владимира Ивановича (идеи о ноосфере и, соответственно, о ноосферной цивилизации) в синтезе с герметическими учениями писатель раскрывает в завуалированной форме (как коммунистические) в своих книгах. Это наследие в 60-х годах ХХ века дало мощный импульс развитию советской фантастики, поскольку вдохновило многих авторов. Наследие Ефремова сегодня не понято и несправедливо забыто, но оно ещё будет оценено. Впрочем, сказать, что наследие Ефремова несправедливо забыто, не совсем верно. В нашей стране нашлись не только писатели, но и учёные, которые никогда его не забывали. Среди них можно выделить сына великих русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва Льва Николаевича Гумилёва – создателя теории пассионарности, и длительный период «его соседа по камере» в сталинских лагерях учёного-физика и писателя-фантаста Сергея Александровича Снегова. И цивилизация ещё далеко не отдала должное не только гению этих удивительных людей, но и их мужеству. Данный список можно продолжать. Может быть, для кого-то это прозвучит неожиданно, но я убеждён, эпиграфом ко всем произведениям И. Ефремова и многих других русских и советских писателей, причём, не только писателей-фантастов, вполне могли бы послужить слова самого Вернадского: «Мне чужд капиталистический строй, но чужд и здешний. Царство моих идей впереди...»2. Поэтому написанное ниже, способно вызвать негативную реакцию и у коммунистов, и у демократов. Капитализм и социализм представляются мне исторически бесперспективными. Вместе с тем, по моему мнению, эти социально-экономические формации исторически адекватны и являются закономерными этапами развития цивилизации. Но сегодня они – уже вчерашний день. Также важно отметить ещё одну существенную деталь. Я убежден, социализма никогда не было на нашей планете (как реально существующей социально-экономической модели) и уже никогда не будет, его поезд ушел. Данная система на Земле исторически не состоялась. Кто изучал историю, тот знает, как часто происходят такие вещи. Был такой момент и в истории России, которая не испытала прелестей рабовладельчества. Длительное разложение первобытнообщинных отношений среди славянских племён постепенно привело их к развитию феодальных отношений. Также известно, какой ценой приходится платить за нарушения общественно-исторического процесса (ОИП). Именно по этой причине элементы рабовладельческого строя долгие века тормозили социальный прогресс в России, сделав её развитие более инфернальным *, чем в других странах. Такова история. Как справедливо заметил Чернышевский, она – «…не тротуар Невского проспекта». Особенность современного нарушения ОИП в том, что впервые оно затронуло не отдельное государство или даже группу государств, а в целом всю цивилизацию, что едва не привело к её гибели (причём, смертельная опасность не миновала). Причина проста: человечество уже стало единой цивилизацией, ещё этого не осознав. И, значит, объективно любые нарушения неизбежно затронут весь социальный организм. Вот почему я считаю, теоретическое наследие классиков марксизма-ленинизма является не утопическим измышлением, как очень модно сегодня говорить, а глубоким научным исследованием, адекватно отражающим историческую эволюцию общества. И у этого наследия вопреки всему великое будущее. Вместе с тем я принципиально не согласен, что социализм (коммунизм) – венец творения. Исторически состоявшись, коммунизм мог стать лишь одним из закономерных этапов ОИП. Затем его неизбежно сменило бы новое, более совершенное общество не обязательно базирующееся на принципе коллективизма. Лучше всех это понял мыслитель, которого ещё можно назвать нашим современником. Я говорю об Эрихе Фромме, труды которого уже сегодня изучают во всех университетах, включая, с недавних пор, и университеты нашей страны. Эрих Фромм всю жизнь подчёркивал, что он марксист. Но разработанное им мировоззрение – отрицавшее диалектический материализм, уже перестало быть марксизмом и стало новым учением, впитавшим в себя из марксизма-ленинизма всё лучшее. Понимал ли это сам Фромм? Думаю да, хотя и не признавался в этом. Теоретическое наследие Фромма также очень многое заимствовало из упомянутых герметических учений. На том, что такое Герметизм лучше остановиться поподробнее прямо здесь. Герметических учений было множество, и возникли они в глубокой древности. В Древнем Египте их создателем считали бога мудрости – Тота, в Древней Греции бога торговли – Гермеса (отсюда и название герметические). Ряд исследователей считают их создателем Гермеса Трисмегиста, реальное историческое лицо, египетского жреца Тота, жившего в 3 веке до нашей эры. Но есть и противоположное мнение – учения гораздо древнее, и их родина Древний Крит – Атлантида. Есть точка зрения, что их родина – ещё более древняя и таинственная страна Арктида. Из древних учений наиболее известным является учение орфиков в древней Греции и учение индейцев майя изложенное в сборнике легенд «Пополь-Вух», один из переводов названия «Книга Света». При этом они умудрились дожить да нашего времени, являются действующими, и по сей день, имеют множество после- _____________________________ * Инферно (инфернальный) – низший, глубинный, то есть адский. Теорию инфернальности впервые изложил И. Ефремов в своем произведении «Час Быка». Её суть в том, что наш мир поражён эволюционным извращением, и на пути к справедливому и разумно устроенному обществу цивилизация неизбежно должна пройти через невыразимо глубокие (инфернальные) страдания, и она не обязательно достигнет такого общества. дователей. Более того, герметические организации очень могущественны, правда, с незаметной теневой стороны жизни. Например, тайная еврейская религия – Каббала, тайная часть индуизма – Тантра и тайная часть Буддизма – некоторые разновидности учения об Алмазном пути, в частности, исповедуемые ставшими известными благодаря Голливуду нинзя, это герметические учения. Из них выросли Йога и боевые искусства Востока. Суть герметических философий, отличающая их от других тайных мистических концепций, в том, что они считают наш мир сотворённым преступно, а существование Вселенной результатом чудовищного преступления Творца. Если судить с позиции доминирующих религий, наш мир – результат преступления еврейского бога, известного в христианских странах как Иисус Христос. Герметические общества также по сей день, остаются тайными, и о них нет чёткого представления ни у кого, кроме посвящённых. Есть только размытые непонятные слухи, сплошь и рядом противоречащие один другому. К сожалению, сегодня эта карта начала разыгрываться, так называемыми, сторонниками «Великой России», и с их подачи активно распространяются, нередко, самые идиотские выдумки о «мировом правительстве», «жидо-масонстве», «тайном ордене иллюминатов» – людей света, в переводе. Но эти выдумки имеют мало общего с действительностью. Впрочем, о действительности мы ещё поговорим. Ноосферное мировоззрение, впрочем, как и марксизм-ленинизм в своё время, соответственно, также очень многое заимствовало из герметических учений. Сокровенное знание Каббалы, Тантры и Алмазного пути многие тысячи лет бережно передавалось из рук в руки от адепта к адепту. Путь тайного знания никогда не бывает простым, и, естественно, оно неоднократно попадало и в грязные руки. И тогда на его базе возникали извращённые учения, обладающие поистине дьявольской привлекательностью для неподготовленных людей. В Европе, Америке и Австралии это, прежде всего, манихейство и некоторые человеконенавистнические разновидности сатанизма. В Индии культ Тагов – обманщиков – культ убийц-душителей. Именно по этой причине сокровенное знание и хранится в тайне. Но возникновение подобных культов ни в коей мере не означает деградации всего знания. Особое значение в этом процессе принадлежит России. Культура России является наследницей культуры древней Эллады, из которой в современную цивилизацию пришли герметические учения. И русский народ, хотя и не создал секретного учения, аналогичного Каббале или Тантре, но всё же, сам того не осознавая, сумел в полной мере сохранить свои великие исторические корни, и поэтому просто в силу своих культурных традиций наиболее подготовлен к восприятию ноосферного мировоззрения. В частности русский народ давно понял, в чём состоит главное проклятие нашего мира. Народ всегда знал – главное условие карьерного и финансового успеха в жизни – смерть души! Можно сказать так – для того чтобы жить, здесь я под понятием «жить» имею в виду – жить богато, добиться материального успеха, нужно умереть – умереть духовно, то есть нравственно, и такая смерть – смерть души, намного страшнее обычной смерти. Впрочем, культура это поняла давно, поэтому поэмы Гёте и Гоголя «Фауст» и «Мёртвые души» и великие поэмы, но современная общественная наука весьма далека от понимания данного положения. Народ также всегда хорошо знал и вторую сторону медали в этом явлении. Смерть души будет главным условием успеха до тех пор, пока будет сохраняться возможность использовать нравственность, или, как говорят христианские клерикалы, «благостность», в качестве «фигового листочка», как прикрытие собственной трусости и импотенции, естественно, имеется в виду не только физиологическая импотенция. Современное обществознание тоже очень далеко от этого, более того, с позиций христианской и постхристианской философии народная пословица «Клин клином вышибают», верх безнравственности, недостойный интеллигентного человека, поскольку «Зло всегда порождает Зло». В силу этих же причин колоссальное значение для будущего цивилизации имеет и роль Индии, и невероятно важно развитие дружбы между этими двумя великими странами. И даже не просто дружбы. Ефремов говорил о новых, несравнимо более совершенных отношениях, которые он назвал в традиции Махабхараты, «Мост Ашвинов» и подчеркнул – пройти по этому мосту нужно не только России и Индии, но и всей цивилизации. Вопрос же, что такое ноосферное мировоззрение, ещё очень не прост, но, потратив девятнадцать лет своей жизни, на изучение этой проблемы, я с уверенностью говорю – ноосферная идея является эволюцией идеи марксистско-ленинской в той же мере, в какой идея марксистско-ленинская является эволюцией идеи социал-демократической. Контуры же нового общества, диалектически идущего на смену: как капитализму, так и социализму, на мой взгляд, уже достаточно наглядно начинают просматриваться непредвзятым взглядом. Я говорю о так называемой «концепции устойчивого развития». Концепция – это пока слишком громко сказано, хотя это слово уже звучало и в официальных документах. Контуры нового общества ещё слишком размыты, и полностью его принципы пока никому не удалось сформулировать. Само словосочетание «устойчивое развитие», успевшее после Конференции по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, июнь 1992 г.) прочно обосноваться и в документах, и в средствах массовой информации (СМИ), ошибочно. Оно возникло в результате неточного перевода понятия Sustainable Development с английского языка на русский. И на самом деле во всём мире обозначает сбалансированное, а не так называемое «устойчивое» развитие. Главное же, отцы этой теории очень далеки от понимания того, что она является эволюцией марксизма. Сама идея, как почему-то часто бывает, возникла не где-то, а в нашей стране. И её отцом считают академика В.И. Вернадского. В то же время Вернадский указал лишь направление, в его работах нет экономической доктрины – разработки собственно самого способа производства, который он назвал ноосферным и политической доктрины – разработки ноосферной системы государственной власти. По сути, у Вернадского заложены лишь философские основы нового учения, причём, именно так, лишь основы. В целом же, учение не только не завершено, но и находится лишь в зачатке, современными специалистами исследуется, в основном, лишь чисто прикладная задача охраны окружающей среды и сохранения экологического баланса на планете, нередко во вред другим положениям ноосферного учения. По сути, пока, начался лишь процесс осмысления наследия Вернадского, и, как отмечалось, начался, увы, за рубежом. Но, как так же отмечено, в данном случае честь нашей страны всё же спасена благодаря Ивану Ефремову. Который посмел, вопреки режиму, глубоко и всесторонне изучить теоретическое наследие Вернадского, более того, он посмел в завуалированной форме опубликовать свои исследования в виде художественных произведений. На мой взгляд, в наибольшей степени ему удалось выразить свои мысли в небольшой повести «COR SERPENTIS» («Сердце змеи»), в прогремевших на весь мир романах «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы» и «Таис Афинская». А также в менее известном романе «Час Быка». Менее известном не потому, что он уступает в чём-либо названным произведениям, а потому, что долгое время он искусственно замалчивался. Своими произведениями Иван Ефремов, по сути, повторил подвиг Николая Коперника, который в завуалированной форме обнародовал мысль о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Причём, сделал он это в самый разгар борьбы «святой инквизиции» с «ересью». Но при этом неверно полагать, будто ноосферное мировоззрение состоялось благодаря лишь В. Вернадскому и И. Ефремову. Напротив, в нём как в фокусе сконцентрировался колоссальнейший труд очень и очень многих поколений людей, причём, далеко не только учёных. По сути, данное мировоззрение складывается на основе всех великих учений – как известных сегодня, так и ушедших в прошлое. Главная черта, роднящая эти учения, черта, делающая их великими, – это правильное понимание ими прекрасного, понимание Красоты как высшей драгоценности в известной нам реальности. А труды В. Вернадского и И. Ефремова – только грани, причём, вполне возможно, не самые глубокие, в этом сверхсложном процессе кристаллизации лучших мыслей и чувств, скрытых до поры в глубинах нашей жизни. Данный процесс лишь продолжался при жизни Вернадского, продолжается он, и по сей день. Творчество не может развиваться в вакууме, соответственно, параллельно с Вернадским в этом направлении работал ряд других выдающихся учёных – как их сейчас принято называть, учёных-космистов старшего поколения: К.Э. Циолковский, П.А. Флоренский, А.Л. Чижевский, Н.Ф. Фёдоров. Естественно, работа продолжается и в наши дни. Ошибается тот, кто думает, что исследования, результаты которых противоречили марксистско-ленинской теории, вели в СССР только учёные-генетики в известный период, когда генетику объявили в СССР буржуазной лженаукой и «продажной девкой империализма». Аналогичных изысканий было великое множество, власти просто далеко не всегда были способны понять опасность для режима, заключённую в тех или иных исследованиях. Конкретный пример таких исследований, это теория пассионарности Льва Гумилёва, окончательно сформулированная им в 1974 году в его докторской диссертации по географии «Этногенез и биосфера Земли». Соответственно, мысли учёных не могли не генерироваться в общественное сознание и не находить отражения в литературе и искусстве. Они нашли отражение и первое серьёзное и глубокое обобщение в знаменитом романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Буквально пропагандой ноосферного мировоззрения можно назвать книгу Леонида Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине». Ноосферным мировосприятием пронизана поэзия Марины Цветаевой. И подобные примеры можно приводить долго. В настоящее время советскую литературу, по сути, начали травить, называя «совковой», но это, несмотря ни на что, великая литература, и она неизбежно вернёт уважение. Продолжается данный процесс и в современной российской литературе, которую теперь будет вернее назвать русскоязычной. На мой взгляд, из всех современных авторов в данном контексте наибольший интерес представляют книги Михаила Веллера. Хотя здесь следует отметить – его вклад в этот процесс, впрочем, как и остальных русскоязычных еврейских авторов, весьма своеобразен. Впрочем, в такой же мере все вышесказанное относится и к русским литературе и искусству, которые неразделимы с советскими. Ноосферное мировосприятие просматривается в произведениях А. Радищева и А. Сухово-кобылина, в полотнах А. Куинджи и его любимого ученика Н. Рериха. В значительной мере ноосферным идеям отдали дань А. Пушкин и М. Лермонтов. Похоже, настоящие наука, искусство и творчество в целом невозможны без гармоничного развития чувства прекрасного, и, соответственно, без веры в бессмертие души. Точнее, без этих составляющих они неизбежно заходят в тупик. Прежде всего, данные проблемы, причём, не на религиозной или философской основе, а на основе научного знания и рассматривает ноосферное учение. Был период когда о концепции ноосферного развития много говорили, но серьёзных исследований, обосновывающих возможность создания и дальнейшего развития данного общества, не было и нет, равно как и нет конкретных, чётко сформулированных принципов данного общества, и исследования Ефремова и Фромма продолжают оставаться уникальным исключением. Именно в этом причина того, что она становится теоретической основой движения «зелёных». И именно поэтому многие сегодня полагают, что речь идёт о чисто экологической программе, а не о новом мировоззрении, призванном прийти на смену как коммунистической, так и буржуазно-демократической теории. Впрочем, «зелёные», безусловно, правы, сделав указанную концепцию теоретической основой своего движения. Её суть в том и состоит, что ноосферное развитие является сбалансированным развитием цивилизации, учитывающим все внешние и внутренние факторы, на него влияющие, и не допускающим возникновения дисбалансов, которые, при современном уровне цивилизации, способны нанести непоправимый ущерб: как природе, так и обществу. Говоря проще, цивилизация должна стать неотъемлемой частью системы экологического равновесия (экологического баланса) на нашей планете. Но при этом важно не забывать, экологический аспект – пусть важный, но лишь один из многих аспектов данной многогранной проблемы. И беда как раз и состоит в том, что в настоящий момент нет серьёзных исследований, рассматривающих философский, экономический, социально-политический и исторический аспекты указанной проблемы (кстати, именно поэтому экологическое движение терпит поражение за поражением на выборах). Моё вот уже почти двадцатилетнее практическое участие в движении за защиту окружающей среды, к сожалению, убедило меня в том, что среди экологов, причём, не только в нашей стране, нет понимания, что общество не сможет перейти к сбалансированному развитию, пока оно не обретёт внутреннего баланса. А значит, проблема перехода к ноосферному развитию – это не только и не столько экологическая проблема. Кроме того, теоретическое наследие В.И. Вернадского всерьёз расходится не только с марксистско-ленинской, буржуазно-демократической, христианской и иными теориями, доминирующими в общественном сознании. Но и с материалистическим и религиозным мировоззрениями – дериватами открытой древнееврейской религии, в целом. Как с их пониманием нравственных ценностей, в основе системы которых лежит абсолютизация гуманизма, так и с их пониманием смерти (физической смерти человека). По сути, в своих исследованиях великий русский учёный уже более 50 лет назад вплотную подошёл к тому, что только начинает неуверенно нащупывать современное естествознание – к научному доказательству реинкарнации *. А это меняет как всё представление о мире, так и всё представление о системе постхристианских нравственных ценностей. Понимание этого современными экологами также, увы, пока не просматривается. Однако участие в движении за защиту окружающей среды привело меня и к другому, не менее важному заключению. Это движение сегодня является не более чем предтечей грядущего могучего движения – движения за ноосферное развитие цивилизации. И именно этому движению принадлежит будущее, поскольку на его стороне историческая объективность. Начну же эту книгу я с экономической доктрины ноосферного мировоззрения – описания ноосферного способа производства как такового. Дело в том, что это, боюсь, первое его описание. К сожалению, о ноосферном мировоззрении сегодня принято говорить в каком угодно ракурсе, но только не в экономическом. Современные исследователи пишут обо всём, начиная с опасности экологической катастрофы и заканчивая микролептонными (торсионными) полями, но только не о ноосферном способе производства. Наверное, это можно понять. Ноосферное мировоззрение – это настолько грандиозная и прекрасная концепция, что, работая с ней, невольно возникает желание не думать о приземлённых вещах, и по мере дальнейшего знакомства с книгой читатель будет иметь возможность убедиться в этом. Но при всём этом не следует забывать – людям нужно есть, и поэтому великую перспективу в нашем мире имеет учение, наиболее эффективно удовлетворяющее не только духовные, но и материальные потребности человечества и человека, решающее проблему куска хлеба. Читатели предыдущего издания этой книги не раз критиковали меня за то, что я начал её с такой неинтересной сферы, как экономика. Дескать, массовому читателю это малопонятно и я, таким образом, оттолкнул от книги тех, у кого не хватило усидчивости прочесть её первую часть и, соответственно, просто дойти до настолько захватывающих вещей, как, например, современные научные исследования феномена смерти, дающие надежду на то, что смерть ещё не конец всего. Но я не согласен, и не только потому, что «Хлеб всему голова». Главное в другом. Отсутствие научной разработки ноосферного способа производства сегодня привело к тому, что практика в социальных процессах обгоняет теорию, а это крайне опасно в условиях высокотехнологичной цивилизации. _____________________________ * Реинкарнация – перевоплощение душ, возрождение души умершего человека в другом теле, в другой личности Владимир Иванович Вернадский заложил философские основы ноосферного учения. Иван Антонович Ефремов очень серьёзно дополнил их, кроме того, он заложил основы ноосферной политической доктрины, но экономическая доктрина осталась неразработанной обоими великими учёными. Её в своих трудах касается лишь Эрих Фромм, но именно касается, разработки нет и у него. Он скорее занимается критикой капиталистического и номенклатурного способов производства, чем закладывает основы новой экономической системы. В результате практика развития человеческой цивилизации опережает теорию. И экономическая доктрина ноосферного учения нуждается в детальной проработке. Эмпирически цивилизация уже реально создаёт ноосферную экономику на практике, и данный процесс идёт весьма стремительно – но, увы, стихийно. Что уже реально поставило человечество на грань триединой – экологической, биологической (генетической) и социальной (фашизма) катастрофы. Теоретические попытки разобраться в процессе и обосновать его, на сегодняшний день, весьма примитивны и беспомощны. Так, коммунисты уже успели обозвать объективно складывающуюся экономическую систему «многоукладной экономикой» и даже объявить её панацеей. Аналогичный процесс идёт и на Западе, только там подобную экономическую систему пытаются обосновать сторонники так называемого «постиндустриального общества». Но понимания сути процессов мыслителями как номенклатурного, так и технократического толка нет совершенно. Они весьма далеки от принципа «мера за меру» и, соответственно, понимания того, что баланс должен лежать в основе всего и сбалансированные экономические системы лишь частный случай проявления данного принципа. Соответственно, наивны разговоры о многоукладности экономики. Сама по себе многоукладность ничего не даст, если в основе её не будет лежать баланс, динамично развивающийся в сторону всё большего совершенства. Что достаточно наглядно показывает пример той же Польской Народной Республики и некоторых других номенклатурных стран Восточной Европы ещё при власти коммунистов, в которых, в определённой мере, было разрешено частное предпринимательство. Ещё большую опасность для цивилизации заключает технократическая социально-экономическая модель, но об этом позже. Ноосферный же способ производства остаётся не проработанным, по сей день со всеми вытекающими последствиями. Источники ссылок: 1. И. Ефремов, «Лезвие бритвы», Собрание сочинений в шести томах, Москва, «Современный писатель», 1992 г., т. 4, с. 642. 2. В. Вернадский, Дневник, «Владимир Вернадский», серия «Открытия и судьбы», Москва, «Современник», 1993г., с.298

balu: Интересно

Андрей Козлович: Спасибо, Балу! Продолжаю. ЧАСТЬ I ЖИЗНЬ Глава I НОМЕНКЛАТУРНЫЙ ЛЖЕСОЦИАЛИЗМ 1. Обратная сторона слабости В 1986 г. на закрытом заседании XXVII съезда КПСС получила жёсткое осуждение и «была полностью идеологически разгромлена», так называемая «школа профессора Цаголова», бывшего заведующего кафедрой политэкономии МГУ. После этой разборки учёный скоропостижно скончался, школа же официально прекратила существование. Данная информация, с заботливо оттиснутыми на всех документах грифами «совершенно секретно», поступила в партийные органы не ниже регионального уровня и была доведена лишь до высшей партийной номенклатуры. Что же это была за «школа», вызвавшая на втором году перестройки такую, мягко говоря, неадекватную реакцию? Мне, тогда курсанту IV курса высшего военно-политического училища, информация о ней дошла только на слух, запись документа была запрещена. Но суть помню хорошо. Исследования Цакголова и его учеников, на основе многолетнего изучения экономики СССР, научно доказали – в Советском Союзе нет, и никогда не было социализма. Главным аргументом этого доказательства стало то, что в стране всегда отсутствовало плановое управление экономикой. Моя специальность – история, и я попытаюсь проверить данный вывод через её призму. Экономика СССР в сталинские годы характеризуется прежде всего глобальным дисбалансом аграрного и индустриального секторов. Cельское хозяйство было разрушено насильственной коллективизацией, которая, по своей сути, была лишь неудачной попыткой подчинить село государственному управлению на основе централизованного планирования, но этого нельзя сказать о промышленности, где такое управление удалось создать на деле. Любой дисбаланс в неустойчивой системе неизбежно влечёт нарастание энтропии *. Здесь дисбаланс был глобальным, но нарастания энтропии не происходило. Промышленность бурно развивалась. СССР в несколько раз опережал капиталистические страны по темпам роста экономического потенциала. Экономика развивалась экстенсивным * путём, и это потом скажется, ударит бумерангом по народному хозяйству. Но это потом. Тогда же мы действительно «неудержимо шли вперед». В расхожей фразе нет никакого преувеличения. В канун 1941 года страна обладала одним из самых мощных в мире промышленных и военных потенциалов. Успехи СССР особенно впечатляют тем, что достигались в период, когда западные страны переживали самый сокрушительный кризис в своём развитии. «Великая депрессия» 30-х годов наглядно проявила все недостатки рыночной модели, и, прежде всего, её стихийность. Именно стабильность советской экономики в те годы заставила трезво мыслящ- ___________________________________ * Энтропия – [гр. En в, внутрь + tropκ – поворот, превращение] – буквально: «способность энергии к превращениям», то есть рассеивание энергии, необходимой для функционирования физических или биологических систем, в противовес накоплению энергии, необходимому для их дальнейшего развития и совершенствования. Явление энтропии рождает либо недостаточная сбалансированность системы (её внутренняя неупорядоченность), либо дисбаланс сложившихся причинно-следственных связей, вызванный каким-либо внешним фактором. При рассмотрении социальных процессов данный термин используется, прежде всего, как понятие внутренней неупорядоченности системы. * Экстенсивный – [лат. Extensivus расширяющий, удлиняющий] противоположный интенсивному; связанный с количественным (а не качественным) изменением, увеличением, развитием. их людей на Западе принять всерьёз необходимость внедрения в экономику элементов государственного регулирования и планирования. Наиболее наглядно преимущества плановой модели проявила Великая Отечественная война. Промышленный потенциал фашистской Германии и стран-сателлитов, в среднем, в четыре раза превосходил советский. В частности, основного стратегического сырья – стали, там выплавляли в 4 раза больше, чем в СССР. Население захваченных Гитлером или его поддержавших стран в среднем в три раза превосходило по численности население Советского Союза. Общий уровень технологии и культуры производств в этих странах также на порядок превосходил советский. Если добавить сюда иные известные черты сталинского режима, то сразу становится ясным, пресловутый план «молниеносной войны» (план «Барбаросса») разрабатывали далеко не глупые люди. Гитлер имел все основания полагать свой «блицкриг» реальным. Ко всему, основной промышленной базе СССР в первые месяцы войны был нанесён чудовищный урон. И всё же германский фашизм потерпел сокрушительное поражение. Причины побед и поражений в войнах XX века находятся, прежде всего, в экономике. То, что свершил советский народ в 1941-1945 гг., с полным правом можно назвать не только беспримерным подвигом, но и экономическим чудом масштабнее японского. Выплавляя стали в четыре раза меньше, чем его противники, имея в три раза меньшие людские ресурсы, понеся чудовищные потери, используя куда более примитивные технологии, Советский Союз выпустил боевой техники и вооружения в четыре раза больше, чем все европейские страны фашистского блока вместе взятые. И далеко не случайно в 1941 году Вернадский писал: «Сейчас исторически ясно, что не смотря на многие грехи и ненужные – их разлагающие – жестокости, в среднем они вывели Россию на новый путь. Если – как я уверен – есть все основания думать, что борьба с Гитлером кончится победой – исторически Ленин и Сталин стояли на правильном пути»1. В послевоенные годы этот феномен, естественно, был очень серьёзно изучен, как на Западе, так и в СССР. И там, и там исследования были засекречены. Западная пропаганда молчала по понятным причинам. Советская же объясняла это только «преимуществами советского социалистического строя и трудовым героизмом советских людей в тылу», замалчивая суть. Основания засекретить в СССР научное объяснение данного феномена были. Оно наглядно показывало, наша сила – не более чем обратная сторона слабости. Решающую роль, как это ни парадоксально, сыграл экстенсивный характер экономики. Лозунг «Всё для фронта! Всё для победы!» не был расхожим. В условиях системы государственного централизованного управления экономикой одна директива Центра позволяла мгновенно неравномерно перераспределять экономический потенциал, сосредотачивая его на главном направлении. Самая впечатляющая черта стремительной трансформации советской промышленности – её эвакуация на Восток. За Урал в считанные месяцы, были перемещены целые промышленные регионы, со сложнейшей экономической инфраструктурой. Подобной передислокации промышленности история человечества не знает, этот опыт уникален, и он по праву должен стать достоянием цивилизации. Оперативно созданная за Уралом инфраструктура работала в экстенсивном режиме. И именно здесь в полной мере сработал вышеуказанный феномен. Экстенсивный фактор в чрезвычайных условиях оказался целесообразнее интенсивного. Отсутствие свободного рынка, а, следовательно, и конкуренции не требовало постоянного морального обновления производительных сил. На Западе экономика обречена на интенсивность. Капиталист, чтобы выдержать конкуренцию, вынужден постоянно внедрять научные достижения, заменять устаревшее оборудование, реконструировать технологические линии, повышать квалификацию кадров. И экономика стран фашистского блока находилась в условиях, неизбежно вынуждавших вкладывать огромные средства в научно-технический прогресс. В СССР такой необходимости не было. Невероятно, но факт: после 30-х годов в Советском Союзе вообще не было ни одной научно-технической реконструкции технологических линий, и абсолютное большинство наших предприятий большую часть ХХ века, использовали технологии 30-50 годов. Использование же данного резерва плюс полная милитаризация экономики позволили намного превзойти военно-промышленный потенциал «третьего рейха». Этот же фактор восстановил экономику в послевоенные годы. Западные экономисты предсказывали: «Советскому Союзу потребуется минимум 20 лет, чтобы восстановить разрушенное войной хозяйство». И были по-своему правы. На Западе восстановление столь разрушенного хозяйства и демилитаризация настолько милитаризованной экономики действительно потребовали бы десятилетий и сопровождались бы появлением десятков миллионов безработных. На этом, собственно говоря, заканчивается «социалистический» период развития советской экономики. Экономическая модель, основанная на государственном централизованном управлении и планировании, после смерти Сталина перестала существовать. Для понимания данных процессов нужно чётко представлять эволюцию системы власти в СССР. Источники ссылок: 1. В. Вернадский, Дневник, «Владимир Вернадский», серия «Открытия и судьбы», Москва, «Современник», 1993 г., с.241

Андрей Козлович: 2. Тёмная спираль 1. Краеугольным камнем марксистско-ленинского учения о природе власти является принцип собственности. Суть его проста: кому принадлежит собственность, тому принадлежит всё. Безусловно, открытие этого принципа было великим, существенно стимулировавшим социальный прогресс. Беда в том, что впоследствии его возвели в догмат. Он был очень удобен для номенклатуры, поскольку позволял выстроить теоретически безупречную формулу: в СССР более чем 90 % собственности принадлежит государству, а значит, находится в руках всего народа, следовательно, в СССР – народная власть. Погоня за абсолютными принципами – это главное заблуждение человечества. Ничто и никогда не обходилось для человечества так дорого, как это заблуждение. И в этом случае жизнь в очередной раз доказала – все принципы относительны. Опыт нашей страны наглядно проявил, что сегодня главным в системе власти является не тот, кому номинально принадлежит собственность, а тот, кому реально принадлежит практический механизм, позволяющий эту собственность контролировать и ею распоряжаться. Есть и ещё один момент, который слабо проработан: как в марксизме-ленинизме, так и в буржуазно-демократическом мировоззрении. Собственность бывает не только материальной, но и интеллектуальной – информационной, и контроль над интеллектуальными ресурсами в системе власти имеет не меньшее значение, чем контроль над ресурсами материальными. Главную опасность для цивилизации представляет монополизация информационного механизма власти – вековая основа фашизма, равно как и свобода информации, ближе всего находится к панацее от всех бед человечества. Правоведами исписаны горы бумаг о необходимости баланса трёх ветвей власти: законодательной, исполнительной и судебной. Но мне не встречалось пока ни одной работы, исследующей практические механизмы реализации власти и необходимость их сбалансированности. Между тем, сегодня именно они играют решающую роль, и именно их дисбаланс ведет к тяжёлым, а подчас и к катастрофичным последствиям. Практических механизмов реализации власти может быть множество. История выработала необыкновенно широкий и динамичный спектр способов принуждения. Наиболее полно сегодня сформировались четыре таких механизма: кадровый, кредитно-финансовый, репрессивный и информационный. Суть каждого из них в следующем: 1. Кредитно-финансовый механизм – власть у того, кто даёт деньги и может прекратить финансирование. 2. Кадровый механизм – власть у того, кто даёт руководящую должность и может её забрать. 3. Репрессивный механизм – власть у того, кто имеет законодательное право и (или) иную реальную возможность применить за неповиновение репрессивные меры, вплоть до физического уничтожения. 4. Информационный механизм – власть у того, кто имеет монополию на информацию, то есть, он единственный кто получает объективную информацию и может её использовать, все остальные вынуждены довольствоваться в значительной мере искажёнными информационными потоками – тотальным обманом. Преобладание любого из указанных механизмов над остальными делает бессмысленными декорациями систему разделения властей на Западе, и общественную собственность на средства производства на Востоке. Вся власть и система собственности реально находятся в руках тех, кто контролирует преобладающий механизм, превращая их в олигархию. В этом заключены главные минусы как буржуазно-демократической, так и марксистско-ленинской модели. Так называемая «власть народа» в условиях данных социально-экономических систем невозможна в принципе, поскольку общество отчуждено от практических механизмов реализации власти. Кроме того, общество способно контролировать элиту лишь в союзе с личностью, что не учитывают обе концепции. Кадровый, репрессивный и другие возможные механизмы власти являются лишь промежуточными её механизмами, а их преобладание надёжным показателем незавершённости политических процессов в государстве. В условиях действительно стабильного государства преобладающим механизмом власти в равной мере способен стать только один из главных её механизмов: информационный или кредитно-финансовый. Олигархия, по мере укрепления своего положения неизбежно монополизирует либо информацию, либо энергию. При монополизации информации система начинает строиться на тотальном обмане, при котором правом на объективную информацию обладает только высшая элита. То есть, удовлетворение духовных потребностей личности и общества возможно лишь под контролем элиты. По мере эволюции системы данное положение неизбежно ведёт и к монополии элиты на научную информацию. Население отчуждается от объективного научного знания, и в его среде начинает культивироваться особая форма невежества, сейчас эту форму всё чаще называют «профессиональный кретинизм». Не поощряются энциклопедические знания. Активно пропагандируется мысль о ничтожности каждого из нас, в России, например, это называется: «Я последняя буква в алфавите», соответственно, этому противопоставляется великая мудрость и компетентность власти: «тех, кому положено», всё это ведёт к превращению основной массы населения в малокомпетентных и легко внушаемых индивидов, более или менее компетентных лишь в своей профессиональной сфере. Соответственно, подобный тип личности – обыватель, не способен компетентно контролировать действия власти, и его можно убедить в принципе в чём угодно. Особенно если использовать для этого современные средства массовой информации, это, уже не говоря о современных средствах внушения, в том числе и психотронного. Олигархия же становится полностью бесконтрольной. Хозяином положения в обществе становится идеологическая (духовная) элита. С позиций ноосферного мировоззрения подобное положение является страшной социальной катастрофой, причём эта катастрофа самая чудовищная из всех возможных, она называется фашизм. При монополизации энергии, высшая элита обладает неформальным правом на значительные энергетически и, соответственно, материальные ресурсы. Механизмом же обеспечения данного её права становится кредитно-финансовый. Вся остальная часть общества оказывается в зависимости от неё, поскольку может осуществлять удовлетворение своих материальных потребностей лишь под её контролем. Эту систему можно назвать властью крупных собственников, можно господством экономической (материальной) элиты, можно капитализмом. Карл Маркс очень хорошо изучил и описал эту систему, поэтому я не останавливаюсь подробно на её описании. В целом, данная система сложнее, чем представлялось Марксу. Поскольку, она не безнадёжна, как и любая система, не закрывающая путь человеку к знанию, и возможна её разумная эволюция, что подчеркнул в своих произведениях Иван Ефремов, поскольку духовное богатство всё же важнее материального. Другими словами: рабство тела не так опасно, как рабство души. С позиций ноосферного мировоззрения адекватный баланс возможен лишь в условиях биполярной системы, соответственно, социальный организм обречён на неадекватную эволюцию до тех пор, пока не обретёт биполярности. Система власти же первой эры ноосферного общества – Эры Мирового Воссоединения, должна строиться на балансе между информационным и кредитно-финансовым механизмами власти. Можно сказать и так, в основе социально-политической системы ноосферного общества лежит баланс интересов его материальной и духовной элиты, который обеспечивается соответствующей системой юридических, экономических, психологических и т.д. механизмов. Другими словами. В условиях ноосферной социально-экономической модели социальные противоречия, которые были всегда (включая как указанное противоречие между экономической и идеологической элитой, так и многие другие, например, между личностью и обществом, между обществом и элитой, между одарённой личностью и элитой) не разрешаются, но они утрачивают черты социальных антагонизмов. Они становятся биполярными противоречиями, обеспечивающими дальнейшую эволюцию в сторону совершенства.

Андрей Козлович: 2. При Сталине для практического руководства обществом и государством использовался репрессивный механизм. Авторитарная система сосредоточивала всю реальную власть в одних руках. Иные центры власти просто были недопустимы. Это политическая основа любого авторитарного режима. Единственный способ предотвратить их создание – подавление любого слова, любого взгляда, не вписывающихся в установленный порядок. Что и делалось без всякой пощады. Это самый трагичный период в истории нашей страны. Однако нужно признать и другое. Сталину удалось довести систему авторитарной власти до совершенства. Ему удалось воплотить в жизнь древнюю китайскую поговорку: «Там где гуляет наказание с красными глазами, подданные не ошибаются. Подданные не ошибаются, и царь хорошо видит». В условиях созданного им порядка были невозможны неисполнение или интерпретация в местнических либо в личных целях любых директив Центра. На предприятиях и в производствах царила твёрдая трудовая дисциплина, причём для всех. Для партийной и административной номенклатуры, в принципе, было невозможно формальное отношение к своим обязанностям. В результате, мы стремительно развивались (пусть экстенсивным путём) и весь мир смотрел на нас с ужасом и восхищением. Гарантом стабильности системы были органы государственной безопасности, которые фактически и были тайными центрами власти, не допускающими (ценой большой крови) нарастания энтропии. Данная цена, безусловно, была слишком высокой. Кроме того, указанный фактор лишь сдерживал нарастание энтропии, не устраняя причины, его порождающей. В результате ситуация напоминала паровой котел, давление в котором непрерывно растёт. Сталинский период в истории нашей страны сегодня изучен ещё слабо (объективное изучение пока подменяет конъюнктурное «разоблачение»). В такой обстановке громадную ценность приобретают суждения о нём академика В.И. Вернадского, великого учёного, жившего и работавшего, в частности, и в этот период. И нужно сразу оговориться: его суждения отличаются от современных. Вот что он, например, писал в 1941 году: «Одну основную ошибку он (Сталин) сделал: под влиянием мести или страха уничтожил цвет людей своей партии. Реальные условия жизни вызывают колоссальный приток всех воров, которые продолжают лезть в партию, уровень которой в среде, в которой мне приходится вращаться, ярко ниже беспартийных. По-видимому, по рассказам, он готовил себе заместителем Кирова, убийство которого партийными кругами, может быть, смертельный удар для партии... Все недостатки аппарата сказываются. Не коммунисты сейчас ведущие, а патриотизм народных масс. Государственный человек один Сталин. «Аппарат» ниже среднего...»1. (По сути, именно в результате данной ошибки в истории человечества и смогла состояться система, которую я назвал номенклатурным лжесоциализмом). Но при этом Вернадский не поливает Сталина грязью, что в на¬ше время стало коньком политиков демократического толка, он говорит именно о трагической ошибке, признавая во многих работах очевидные заслуги Сталина. Суждение о Сталине, аналогичное мнению Вернадского, во многом разделял Черчилль. То же самое можно сказать и в отношении русской белоэмиграции (в том числе и современных диссидентов), для которой он был прямым и ненавистным врагом. Нельзя этого сказать лишь о мнении нынешних русских демократов, которые, в основной массе, вчера ещё были коммунистами. Иван Ефремов в романе «Час Быка», тоже глубоко изучает эту ошибку, в частности он пишет: «Он чувствовал ту безнадежную пустоту вокруг себя, которая неизбежно образуется, когда из окружения устраняют порядочных людей, всегда несогласных с несправедливостью. Неумолимо идёт процесс замены их ничтожествами и невеждами, готовыми восхвалять любые поступки владыки. Советники, охрана – всё это человеческая дрянь. Верность их обеспечивается лишь подачками и привилегиями. Друзей нет, душевной опоры ни в ком, всё чаще подступает страх перед возможным заговором. Гребёнка террора время от времени прочесывала массы «джи», сановников-«змееносцев», учёных и «глаз владыки» оставляя неизгладимый ужас. Боязнь ответственности лишала людей инициативы. Боязнь любого риска и подыскивание оправданий на все случаи жизни было едва ли не главным в работе этих людей. Они сделались негодным человеческим материалом, подобно людям, пережившим катастрофу, которые более не могут вести борьбу ни с какими трудностями, так как прежние испытания парализовали их мозг и волю» 2. В «Часе Быка» Ефремов вывел образ авторитарного руководителя номенклатурного фашистского государства имеющего незаурядные умственные способности и сильный волевой характер, во всей его противоречивости. Смерть Сталина всё изменила в одночасье, позволив высшей номенклатуре буквально отшвырнуть систему НКВД от управления государством. КГБ, как преемник Наркомата внутренних дел, всё же сумел сохранить большое влияние на общество, но всеобъемлющую власть утратил. Выйдя из-под пресса, высшее чиновничество стало хозяином в стране. Преобладающим механизмом реализации власти стал кадровый – институт кадровой номенклатуры. Суть его проста: назначение на руководящие посты и освобождение от них осуществляется только партийными органами или через них. Таким образом, реальная власть постепенно переместилась в партийные органы, каждый из которых (начиная от уровня райкома) превратился в своеобразный банк номенклатурных должностей. В этой системе стремительно сложилась строгая иерархия: чем выше партийный орган, тем на более значительный пост он вправе назначить, и, соответственно, от более значительного поста освободить. Когда все кадровые перемещения в государстве стали зависеть от партийной номенклатуры – партократии, она оказалась в центре политической системы СССР и иных «социалистических» стран. Правящая коммунистическая партия из политической организации окончательно переродилась в надгосударственную политическую структуру, пользующуюся ничем не ограниченной властью. Вот здесь и сформировался окончательно тип государственности, много лет называвшийся социалистическим, и не имеющий с социализмом ничего общего. Социализм предполагает, прежде всего, народовластие – реальное участие населения в управлении государством через выборные органы власти. А этого не было. Выборность органов, как советских, так и партийных, была не более чем ширмой («фатой-морганой»), маскирующей власть номенклатуры. Квазивыборная система, основным внешним проявлением которой стало «единогласное» голосование, позволяла номенклатуре давать власть только тем, кому она хотела, и близко не подпуская к ней неугодных. При капитализме главный атрибут власти – деньги (преобладает кредитно-финансовый механизм реализации власти), и, соответственно, чем больше у кого-либо денег, тем больше у него материальных благ и тем выше власть. При «социализме» главным атрибутом власти стала номенклатурная должность, и, соответственно, создалось положение, при котором чем выше у кого-либо должность, тем больше у него власти и материальных благ. Сформировался новый, ещё небывалый в истории человечества эксплуататорский строй, основной чертой которого стала номенклатурная система. Современные исследователи называют его по-разному: «казарменным социализмом», «государственным капитализмом», но правильнее все же его назвать номенклатурным лжесоциализмом (Ефремов, в романе «Час Быка», называет его муравьиным лжесоциализмом). Это наиболее полно выражает его суть. В принципе термин «государственный капитализм» имеет право на существование, поскольку в условиях номенклатурной системы главным производителем материальных благ, безусловно, остался наёмный рабочий. Государство же превращается в эксплуатирующего его коллективного капиталиста пользующегося ничем не ограниченной властью. Но, есть одна существенная деталь – законодательное запрещение частного предпринимательства. В условиях же такой системы главным инструментом присвоения прибавочного продукта, безусловно, перестаёт быть финансовый капитал (кредитно-финансовый механизм), а, следовательно, система перестаёт быть капиталистической. Режимов подобных советскому в истории была масса, хотя для многих это и новость. Детальнее всех эти режимы рассмотрел ещё Макиавелли, в своей знаменитой книге «Государь», на примере стран Востока, ещё в докапиталистические эпохи, мы ещё коснёмся этого вопроса в третей части книги, но азиатские деспотии никогда не ставили класс купечества вне Закона. И именно по этой причине никогда так быстро не деградировали экономически, но и не были способны на столь грандиозные экономические свершения в чрезвычайных обстоятельствах. Данный тип государственности завёл цивилизацию в тупик и поставил на грань катастрофы. Сегодня мы наблюдаем его крушение, которое ошибочно объявлено крушением социализма. Это глубоко трагичный и чрезвычайно опасный, но исторически необходимый процесс, описанию которого посвящена весьма существенная часть данной работы. Именно это и заставляет более подробно остановиться на эволюции номенклатурной системы.

Андрей Козлович: 3. Формирование номенклатурной модели государственного устройства породило стремительное нарастание энтропии. Экстенсивный характер экономики оттолкнул советскую фундаментальную науку, во многих отношениях передовую в мире, от производственного процесса. Партийные органы, естественно, оказались не способны научно управлять экономикой. Вместо компетентности и профессионализма в их управлении стало доминировать околоэкономическое администрирование. Единственным практическим инструментом управления экономикой стало снятие с должности руководителей, которые, по мнению партийных органов (некомпетентному мнению), сорвали выполнение государственного плана. Ими становились «стрелочники», причём в роли «стрелочников» всё чаще начали оказываться руководители-профессионалы, которые не могли вписаться в систему. Крупная номенклатура всегда имела возможность избежать ответственности, благодаря личным связям – круговой поруке. Это положило начало крайне уродливому явлению – депрофессионализации кадрового корпуса. Ефремов назвал это явление закон Стрелы Аримана (СА), или отрицательный отбор. Это очень важный закон, основополагающий закон ноосферного мировоззрения. Суть его в том, что в условиях инферно – социального и биологического перекоса в развитии, выживают и доминируют не лучшие, а человеческая дрянь, наиболее приспособленная к данному перекосу. В СССР этот закон проявил себя в том, что в чести оказались не специалисты, а приспособленцы умеющие угождать. Именно это в конечном итоге погубило Советский Союз. Причём указанная проблема по-прежнему не только не разрешена, но и не осознана обществом в полной мере. В назначении на номенклатурные должности решающее значение приобрёл протекционизм, в результате чего стало практически невозможно сделать честную заслуженную карьеру. Самым верным путём получения номенклатурной должности и дальнейшего продвижения по службе стало изощрённое, принявшее гипертрофированные формы холуйство и угодничество. Такой проституционный (за счёт отказа от чести и достоинства) способ «выбиться в люди» (параллельно с депрофессионализацией) начал порождать глубокую нравственную деградацию кадрового корпуса. Именно здесь берут начало истоки бездуховности советского общества. Власть стремительно начала терять доверие и уважение со стороны народа, и на смену этому всё вернее начали приходить, вполне заслуженные отвращение и презрение. «Социализм с человеческим лицом», – этот лозунг далеко не случайно смог побудить людей в то время (в 1968 г. в Чехословакии) взять в руки оружие. Осклизлая печать холуйства и угодничества прочно легла на лица практически всех номенклатурных чиновников. Ответом номенклатуры на эти выступления, как и много раз потом, стали танки. А тенденция продолжала нарастать. Процесс интеллектуальной и нравственной деградации кадров прогрессировал, пока практически вся реальная власть не оказалась в руках полуграмотной бюрократии, деградировавшей в морально-нравственном плане. Эта проблема имеет глубокие корни. Безусловно, в значительной мере она проявляется и в развитых капиталистических странах (с той лишь разницей, что на Западе её давно осознали и всё вернее находят весьма эффективные способы разрешения), но такого масштаба как в СССР она не принимала нигде и никогда. Причина здесь, как бы на первый взгляд, конъюнктурно это ни звучало, имеет в истоке Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Именно она, реально уничтожив эксплуататорские классы помещиков и капиталистов, создала условия для передачи всей полноты власти в руки чиновничества. Указанная тенденция пробудила очень неприглядные деградационные процессы. Фактически в обозримой истории ещё не складывалась система, внушающая такое отвращение, как номенклатурный лжесоциализм. В свое время, многие нынешние демократы с пафосом описывали звериные законы капитализма, подчеркивая, что в условиях капитализма ничего не стоит человеческая жизнь. И они были объективны: в условиях капитализма действительно выживает и доминирует сильнейший, или, если угодно «зверь». Исходя из такой логики, законы номенклатурного общества следует назвать скотскими и подчеркнуть, в условиях номенклатурного лжесоциализма ничего не стоит человеческая честь, и выживает и доминирует угодливый, раболепный и полуграмотный холуй, если угодно «скот». В основе этих законов лежит старая русская поговорка: «Ласковое теля двух маток сосёт, а гордое ни одной». Только вместо слова ласковое, здесь правильнее будет употребить – угодливое. Номенклатуре нужны были холуи, и беспринципность торжествовала. Была утрачена возможность, победить в борьбе за своё доброе имя, равно как и в борьбе за правду и справедливость. Любого, даже кристально честного, ничего не стоило втоптать в грязь. Неписаным законом стало гнусное правило: чем выше, чище, благороднее человек, тем больше страданий на его долю отпускается щедрой рукой номенклатурного начальства, и напротив – чем подлее, беспринципнее и ничтожнее субъект, тем выше он вскарабкивается по номенклатурной пирамиде власти. По большому счёту, и нашей стране, и человечеству в целом крупно повезло, что эта гнусная система не успела сформироваться в более завершённых формах. В одной из книг перестроечных времён я прочел страшную в своем отчаянии мысль: «Наш народ – это проститутка, заболевшая мазохизмом – ему приятно, когда над ним издеваются». Аналогичную мысль, используя поэтическую строфу, высказал и В.Высоцкий: И нас, хотя расстрелы не косили, Но жили мы, поднять, не смея глаз. Мы тоже дети страшных лет России, Безвременье вливало водку в нас. Истоки этого отчаянья лучших, равно как и нравственной деградации значительной части общества, как раз и состоят в потере нравственных ориентиров, в основе которых лежит честь. Уникальность номенклатурной модели именно и состоит в том, что впервые в истории удалось низвести человеческое общество до положения стада прирученных животных, в полной мере зависящих от своих номенклатурных хозяев, этого не осознающих, но чувствующих. Стоит ли удивляться, что общество буквально утонуло в пьянстве. Люди всё же остались людьми, и им нужно было чем-то заполнить этот чудовищный нравственный вакуум. То, что чиновничество в условиях так называемого «реального социализма» превращается в новый эксплуататорский класс, первым понял, еще в 50-х годах, югославский учёный Милован Джилас. В 80-х годах этот вопрос глубоко изучил в своей книге «Номенклатура», опубликованной в ФРГ, русский учёный М. Восленский, но проблема в том, что Джилас рассматривал процесс возникновения номенклатуры с позиций марксистско-лениского мировоззрения, а Восленский с позиций мировоззрения буржуазно-демократического, и, поэтому, выводы сделанные обоими учёными, боюсь, трудно назвать перспективными. Написанное выше, думаю, уже достаточно наглядно проявляет, что советская система по самой своей сути стремилась к тотальному обману, невозможному без монополии на информацию. Поэтому Михаил Восленский в указанной книге, полное название которой «Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза», делает вывод, что она является фашистской. Я понимаю, насколько психологически тяжек подобный вывод для большинства советских людей, особенно для ветеранов Великой Отечественной войны, своей кровью остановивших Гитлеровский фашизм. Но боюсь, спорить с этим выводом достаточно сложно. Данная тема, безусловно, заслуживает подробного разговора, поэтому, в политическом блоке работы мы проработаем её детально. В данном же контексте я считаю более уместным закончить разговор об особенностях советского номенклатурного способа производства в экономическом ключе. Трудно сказать, к чему привело бы человечество дальнейшее развитие номенклатурной лжесоциалистической модели, но, скорее всего, здесь был вероятен полный крах, чреватый гибелью цивилизации в целом. Однако модель оказалась дисбалансированной изначально, и, естественно, её (в нашей стране и в Европе), в исторически ничтожные сроки, разрушило нарастание энтропии. Процесс нравственной деградации стал основой коррумпирования власти, что породило серьёзные противоречия в клане номенклатуры. Крупная государственная и административная номенклатура начала выходить из-под влияния партийных органов и развивать экономику в своих, а не общегосударственных интересах. Вновь возникающие ведомственные системы не просто не выполняли государственный план, а полностью его игнорировали. Затем под крылышком различных кланов номенклатуры начала появляться «теневая экономика» – подпольные цеха на госпредприятиях и целые предприятия, которых официально не существовало. Соответственно, также началась борьба, вскоре принявшая ожесточённые формы, за контроль над теневыми капиталами. Всё чётче обозначался раскол между номенклатурой, в котором вскоре выявились три направления: отраслевое, национальное и территориальное. Проблема коррупции и организованной преступности мафиозного типа, явления до того вообще не известные в СССР и иных номенклатурных странах, встала всерьёз. Институт кадровой номенклатуры как преобладающий механизм реализации власти затрещал по всем швам. Крупная национальная, отраслевая и региональная номенклатура продолжала всё вернее выходить из зависимости от Центра и партийных органов, более того, втягивать партийные органы в сферу своих отношений и нередко, в конечном счёте, ставить партократию (вернее её часть) в зависимость от себя. В складывающихся отношениях начинали действовать уже звериные, а не скотские законы. В целом, начали созревать условия для доминанты кредитно-финансового механизма реализации власти. Главное было впереди. Брошенный Сталиным бумеранг экстенсивного развития экономики вернулся в начале 70-х и обрушился на нашу страну. Технологические линии 30-50-х годов не могли больше конкурировать с западными супертехнологиями, построенными на электронике и компьютеризации. В результате, мы начали стремительно отставать. На рубеже 70-80-х годов производительность труда в СССР составила в промышленности 55%, а в сельском хозяйстве 25% от уровня производительности труда в США. Правящие круги между тем продолжали проповедовать осуществление «политики неуклонного подъёма благосостояния советских людей», выражавшейся в систематическом подъёме средней заработной платы населения, неподкрепленном ростом выпуска товаров. С 1961 по 1985 гг. средняя заработная плата в СССР возросла в четыре раза. В условиях устанавливаемых государством фиксированных цен на товар, в принципе, невозможна инфляция *. Девальвация * же осуществлялась властями путём плавного, не афишируемого повышения цен, а также скрытого повышения цен – за счёт снижения качества товаров. Причём, особенно эксплуатировался второй путь. Но даже такая, довольно хитрая, скрыто антинародная политика не могла долго сглаживать нарастающего противоречия, которое привело к тому, что экономисты называют «явлением неотложного спроса»: невероятно остро встала проблема товарного дефицита. Это, с одной стороны, стимулировало криминальные отношения в среде номенклатуры, позволив значительной её части сконцентрировать в своих руках крупные теневые капиталы, которые невозможно было куда-либо вложить в условиях страны, где частнопредпринимательская деятельность запрещена законом. А с другой, поставило экономику на грань катастрофы, – на рубеже 70-80-х годов Советский Союз оказался в состоянии глубокого экономического кризиса недопроизводства *. Вообще вопрос о кризисе недопроизводства более сложен. Восленский в книге «Номенклатура» справедливо замечает, что в условиях «реального социализма» кризис недопроизводства носит хронический характер, поскольку производитель не заинтересован в производстве товара. Но на рубеже 70-80-х годов этот кризис перешёл все возможные границы. Оздоровить экономику были способны только реинтеграция экономической системы и её перевод на интенсивный путь развития. Что же касается оздоровления социальных отношений, то данную проблему возможно было решить лишь при условии глубокого обновления кадрового корпуса, очищения его от полуграмотной бюрократии и коррумпированнных перерожденцев, что, в принципе было невозможно, пока сохранялась номенклатурная система. Почувствовав, что государство уже балансирует на краю пропасти, номенклатура начала лихорадочные поиски выхода. Здесь мы прикасаемся к очень непростому и крайне важному явлению. Это самое опасное явление современности. Причём, сегодня оно носит глобальный характер, поэтому аналогичные процессы достаточно наглядно просматриваются и на Западе. Правильнее всего его назвать: глубокая деградация общественных наук, порождённая их идеологизацией. По сути, корень проблем поставивших цивилизацию на грань глобальной катастрофы заключён здесь. К чему приводит непонимание важности данного момента в критический момент развития государственности, более чем наглядно проявляет история нашей страны последних десятилетий. На XXVI съезде КПСС Брежневу в отчётном докладе пришлось признать, что экстенсивный путь развития экономики исчерпал себя и «главная задача одиннадцатой пятилетки состоит в обеспечении дальнейшего роста благосостояния советских людей, на основе... перевода экономики на интенсивный путь развития»3. Но он оставил открытым главный вопрос: Как это сделать? _____________________________ * Инфляция – естественное падение платёжеспособности денежной единицы. * Девальвация – искусственное снижение правительством платёжеспособности денежной единицы. * Экономический кризис недопроизводства – превышение спроса над предложением, значительное неудовлетворение платёжеспособного спроса населения необходимым товаром. Дорога сегодня известна одна: внедрение в государственную экономику рыночных механизмов. Так сделал в период НЭПа Ленин, и так сделал в наше время в Китае Дэн Сяопин. Пришедший на смену Брежневу Андропов попытался оздоровить ситуацию путём ужесточения спроса с руководителей, что изначально было обречено на провал. Компетентный спрос с действительно виновных и качественное обновление кадров были невозможны пока сохранялась номенклатурная система, и здесь помочь не мог даже КГБ, в лучшем случае, одних полуграмотных приспособленцев сменили бы другие. Дальнейшее нарастание кризиса сделало возможным появление фигуры Горбачёва.

Андрей Козлович: 4. Период его правления интересен и противоречив, поскольку у Горбачёва был шанс изменить в стране социальную модель и вывести её из кризиса. Если бы ему удалось это осуществить, то в истории его фигура встала бы рядом с Франклином Рузвельтом и Шарлем де Голлем. Но он упустил этот шанс. Впрочем, время дать окончательную оценку его деятельности ещё не пришло, и, по всей видимости, придёт нескоро. Не будучи вооружён научным анализом ситуации в стране, и не отдавая себе отчёта во всей глубине кризиса, Горбачёв, тем не менее, всё же начал действовать в верном направлении. Работа по демократизации структур государственной власти объективно вела к ограничению института кадровой номенклатуры, внедрение в экономику рыночных механизмов создавало условия для её перевода на интенсивный путь развития. Но изначально была допущена принципиальная ошибка. Вместо реинтеграции системы государственного управления экономикой, её укрепления и совершенствования, Горбачёв, напротив, повел её дезинтеграцию, стимулирующую нарастание энтропии, сдерживаемое лишь институтом кадровой номенклатуры. А это стремительно пробудило мощные дезинтеграционные (теперь говорят центробежные) процессы. В деятельности Горбачёва многое подкупает. Прежде всего, его искренний порыв, желание, наконец, что-то изменить к лучшему. В условиях господства института кадровой номенклатуры, само появление фигуры Горбачёва – во многом уникальное явление, к которому, кстати, номенклатура оказалась совершенно не готова. Но при этом проводимые им реформы, безусловно, носили половинчатый характер, кроме того, губительную роль сыграла его нерешительность и непоследовательность в их проведении. Законодательное разрешение частного предпринимательства теоретически создало условия для легализации теневых капиталов. Но возможность их вложения в научно-техническую реконструкцию производства обеспечена не была – не была проведена Денационализация нерентабельных госпредприятий. Впоследствии Горбачёв всё же начал её проводить, но больше на словах и почему-то обозвав «приватизацией». С его лёгкой руки, кстати, этот более чем безграмотный термин в нашей стране стал общепринятым. Но момент был упущен. Развитие бизнеса, в результате, приняло преимущественно криминальный характер, и проблема коррупции и организованной преступности приняла такой масштаб, что ужаснулись даже видавшие виды западные криминологи. Также серьёзной ошибкой Горбачёва было сосредоточение реформ на политической сфере и недооценка сферы экономической, причём и здесь проведение реформ носило безграмотный характер. В политической области на деле увеличенная самостоятельность средств массовой информации – «Гласность», как тогда это называлось, создавала условия для ликвидации почти полной монополии на информацию со стороны номенклатуры. Провозглашение весьма прогрессивного в той обстановке лозунга о необходимости восстановить Советскую власть, создавало реальную возможность начать формировать демократические институты государственной власти. Но не было научной программы перехода к новой системе, впрочем, как и, вообще, понятия системы, к которой Горбачёв пытался перейти. Не было даже концепции «Перестройки». Вместо фундаментальных исследований было очень много эмоций и пустой говорильни. Именно поэтому, провозгласив лозунг «Вся власть Советам!» Горбачёв продолжал отстаивать номенклатурный тезис о руководящей и направляющей роли партии. Однако в этом глупо обвинять только Горбачёва, как делают современные политики. Причина сложнее. Как уже говорилось, она в деградации идеологизированных общественных наук. Горбачёв совершенно не был знаком с причинно-следственным механизмом, породившим описанные процессы. Впрочем, он и не мог быть знаком с этим механизмом, ввиду отсутствия объективных научных исследований такового. В его действиях и близко не просматривалось понимание того, что ключевой проблемой является кадровая, и реальное оздоровление ситуации возможно лишь в случае создания условий, обеспечивающих приход к управлению руководителя-профессионала. Именно поэтому в очередной раз его «благими намерениями оказалась вымощена дорога в ад». Или, если использовать терминологию Ефремова, в полной мере сработал закон Стрелы Аримана. Вообще, если подходить к данной проблеме строго научно, то нужно признать, что и призывая вернуть власть Советам, и ратуя за сохранение руководящей роли КПСС, Горбачёв инстинктивно был во многом прав, это, уже, не говоря о «Гласности», просто всё нужно было делать в своё время. Простая передача властных функций из партийных органов в советские, пусть даже избранные на самых демократических выборах, была неспособна привести к коренному изменению положения. По большому счёту, задача, стоящая перед Горбачёвым, была самой сложной в обозримой истории, к тому же она была беспрецедентной. Во всём мире еще не было, и до сих пор нет опыта подобных реформ. Главная причина неадекватности развития нашей страны состояла, и в значительной мере состоит, по сей день, в номенклатурной системе, а не во власти КПСС, как криком кричали тогда демократы. Поэтому реально был необходим демонтаж института кадровой номенклатуры, и замена его сбалансированной совокупностью всех властных механизмов основе которой лежит развивающийся в сторону всё большего совершенства баланс между кредитно-финансовым и информационным механизмом. Причём, в данной работе были закономерны просчеты и ошибки. Указанная система не только совершенно не отработана в современном обществоведении, но и более того, в нём сегодня вообще отсутствует такое понятие: механизм реализации власти. В таких условиях, прежде всего, была необходима деидеологизация общественных наук. Затем глубокие теоретические изыскания и продуманные практические шаги, направленные на формирование такой совокупности и её практическую отработку. Это, безусловно, сверхсложная работа, но, несомненно, советская историческая наука была в состоянии её осуществить. Беда как раз заключалась в другом: уже многие десятилетия её колоссальный потенциал остаётся невостребованным. Главным же здесь является то, о чем ещё в начале века предупреждал Вернадский. Современная элита, причём неважно какая: идеологическая, или финансовая, не может управлять сверхсложными процессами развития высокотехнологической цивилизации, поскольку она полуграмотна, а нередко и откровенно невежественна и некомпетентна. И потребностью дня является замена нынешней элиты на элиту высокоинтеллектуальную. С лёгкой руки Горбачева зазвучавшее по всей стране требование о немедленной передачи властных функций Советам было не только наивным, но и крайне безответственным. Кроме того, в тех условиях оно было бессмысленным. Все так называемые властные функции в условиях господства института кадровой номенклатуры сводились к праву назначать руководителей на должности и снимать их. Передача такого рода функций в Советы привела бы только к тому, что партократию в политической системе сменила бы исполкомовская бюрократия. Кстати, во многом именно так и произошло. Кроме того, ни исполкомы, ни, тем более, Советы не были готовы реально осуществлять работу по подбору и расстановке кадров. Опытом такой работы обладали только органы КПСС, бывшие тогда практически единственной системой, способной управлять страной. И прежде чем её ликвидировать, необходимо было создать иную. Но её мало было только создать. Создав, её следовало ещё изучить и отработать, а также обеспечить условия развития и совершенствования данной системы. Только после осуществления данной работы был возможен юридический и фактический отказ от руководящей и направляющей роли КПСС. Или точнее, окончательное лишение партийных органов права заниматься подбором и расстановкой кадров, и их ликвидация. Причём, ликвидируя партийные органы, важно было сохранить выживших, вопреки системе, профессионалов, и предоставить им возможность продолжить работу с кадрами. Пожалуй, наиболее ярким периодом правления Горбачёва, подтверждающим искренность его намерений, была борьба с коррупцией. Без проведения легализации капиталов теневой экономики, такая борьба изначально была обречена на провал. Напротив, для организованной преступности наступил золотой век. Ошибается тот, кто думает, что с организованной преступностью можно покончить лишь решительными действиями правоохранительных органов. Сначала необходимо создать соответствующие условия, а вот потом нужны решительные действия правоохранительных органов. Но Горбачёв, не осознавая этого, решительно продолжил данную борьбу, начатую ещё Андроповым. XXVII съезд КПСС и январский (1987 г.) Пленум ЦК открыто заявили: имеет место процесс перерождения партийных, советских и административных кадров, причём, процесс происходит в масштабах обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик. Партийно-государственные структуры в Центре, также подвержены коррупции. В частности, на январском (1987 г.) Пленуме ЦК Горбачёв сказал: «В крайне уродливых формах негативные процессы, связанные с перерождением кадров, с нарушениями социалистической законности, проявились в Узбекистане, Молдавии, Туркмении, ряде областей Казахстана, Краснодарском крае, Ростовской области, а также в Москве и некоторых других городах, областях, краях и республиках, в системах Министерства внешней торговли и Министерства внутренних дел СССР»4. Коррумпированная номенклатура, не ожидавшая и на том этапе не готовая к столь мощным ударам, терпела одно поражение за другим. Много «больших людей» теряли свои «кресла», и, следовательно, власть. Им приходилось, в том числе и в уголовном порядке, держать ответ за свои дела. За решёткой оказался даже зять Брежнева, первый заместитель министра внутренних дел СССР Чурбанов. Были в этом деле, безусловно, и перегибы, но, в общем, и целом, конечно, всё было правильно, но вновь не подготовлено и преждевременно. Такие действия существенно стимулировали всё нарастающее сопротивление номенклатуры политике Центра. Дезинтеграция системы государственного управления экономикой начала диалектически переходить в дезинтеграцию системы государственной власти. Что привело к ещё большему снижению реального влияния Центра и партийных органов, и позволило номенклатуре от скрытых форм сопротивления политике Центра, перейти к открытым. Окончательно всё погубила тактическая ошибка, допущенная в разгар реформ, – был законодательно ликвидирован институт кадровой номенклатуры. В 1987 году был принят закон, который ввёл выборность руководителей всех уровней. Этот закон мгновенно лишил Центр, генерирующий реформы, реальной власти. Реальную власть сразу потеряли и партийные органы, а они, как уже отмечалось, были единственной системой, способной управлять страной. Так вышло. Вот так почему-то очень часто выходит в истории. Один непродуманный юридический акт привёл к непоправимым последствиям. Теперь нарастание энтропии уже ничто не сдерживало. Ситуация стремительно вышла из-под контроля. Демократия обернулась анархией. Начался неконтролируемый распад экономических и социальных связей. В ряде регионов (точнее, в самых коррумпированных) пролилась кровь. В конечном итоге, великое государство, имеющее многовековую историю, раскололось на части. Самое трагичное здесь в том, что падение уровня жизни населения, а в ряде регионов людская боль и страдания, стали напрасными. Силы, оказавшиеся у власти в бывших республиках Союза, так и не смогли осознать происходящее и сделать адекватные выводы. Соответственно, они продолжают бросаться из крайности в крайность.

Андрей Козлович: 5. Раскол государства в условиях ядерной сверхдержавы вполне мог привести к гибели цивилизации. Этого удалось избежать во многом лишь благодаря российскому лидеру Борису Ельцину, который, придя к власти путём всенародного голосования, начал преобразования с восстановления в значительной мере института кадровой номенклатуры. Ему удалось добиться, для себя лично, законодательного права назначать на должности и, соответственно, освобождать от них, почти всех министров и региональных руководителей. Отработанная в течение более чем полувека система вновь заработала, и оказалась способной существенно обуздать дезинтеграционные тенденции. Есть весьма веские основания считать, что только поэтому удалось избежать развития событий по югославскому сценарию. Сохранившая территориальную целостность Россия стала мощнейшим стабилизирующим фактором на постсоветском пространстве и пока ещё остается таковым. Но политическая система де-факто в ней осталась прежней. А значит, кризис недопроизводства продолжал нарастать, что делало неизбежным продолжение реформ. Здесь Ельцин ударился в другую крайность, в отличие от Горбачёва, который хотел любой ценой сохранить «социализм», он попытался искусственно ввести в России капиталистические отношения. Подобная попытка в условиях господства института кадровой номенклатуры, безусловно, была безнадёжной. Но главное здесь не это. При современном уровне цивилизации попытка искусственно воссоздать капитализм, эквивалентна попытке, искусственно воссоздать феодальную или рабовладельческую формацию. Я прекрасно понимаю, что сегодня, на фоне экономической мощи развитых капиталистических стран, эта мысль воспринимается как несерьёзная, более того, – как наивная, но законы истории объективны, и остановить её ход пока ещё не удалось никому. Научно-технический прогресс, в отличие от социального, далеко ушёл вперёд, и современное развитие цивилизации требует значительно более совершенных социально-экономических отношений, чем капиталистические. Игнорирование же данного момента недопустимо. Жизнь беспощадно учит, в частности на примере фашистской Германии, Китая времён «культурной революции» и СССР, к чему приводят попытки игнорировать ОИП. Ефремов предупреждал в романе «Час Быка»: «…ничего не изменится, если принять доктрину, противоположную прежней, перестроить психологию, приспособиться. Пройдёт время, всё рухнет, причиняя неисчислимые беды»5. Но, уже отмечено, теоретическое наследие Ефремова сегодня незаслуженно забыто. Стоит ли удивляться, что жизнь народа стала неизмеримо хуже, чем даже в условиях номенклатурного режима. Кстати, главное, боюсь, ещё впереди. Во всяком случае, об этом беспощадно свидетельствует история. Власть крупных собственников в истории цивилизации много раз менялась на власть государственного аппарата, равно как и власть государственного аппарата, много раз менялась на власть крупных собственников. Это даже породило известное представление о «маятнике жизни» в додиалектических философиях, и всегда «хрен был редьки не слаще», как мудро и совершенно справедливо говорят в народе, но об этом мы также поговорим в политическом блоке работы. Вообще, Ельцин и Горбачёв – это две полные противоположности, две очередные крайности. Уже только поэтому их реформы не могли закончиться ничем хорошим. Ельцин, вновь, в отличие от Горбачёва, сосредоточил преобразования в сфере экономической, упустив, таким образом, уже политическую сферу. К тому же Ельцин и его команда с первых шагов продемонстрировали незнание экономических законов капитализма. Вернее, они вновь в полной мере продемонстрировали невежество и некомпетентность, присущие номенклатуре. Реформу в экономике, безусловно, следовало начинать с подлинной Денационализации нерентабельных государственных предприятий, что, наконец, позволило бы вложить теневые капиталы в их научно-техническую реконструкцию. (Реальный и очень интересный опыт такой работы накоплен в Китайской Народной Республике). Но Ельцин начал с другого: с либерализации цен и открытия внутреннего рынка. Данные меры породили очень жёсткие процессы, ударившие, прежде всего, по населению. В Россию со всего мира хлынул поток товаров, конкурировать с которыми отечественное производство, застывшее технологически на уровне 30-50 годов, было неспособно. В результате значительная часть отечественных предприятий, к тому же неготовых работать в условиях рынка, оказалась на грани банкротства, что, в свою очередь, существенно снизило поступления в государственный бюджет. Для увеличения поступлений в бюджет Ельцин значительно поднял налоги. В результате данной меры к банкротству приблизилась часть рентабельных предприятий. В конечном итоге, налоги превысили 80 %, и почти все предприятия оказались на грани банкротства. Эта близорукая политика существенно стимулировала накопление теневых капиталов. Предприятия, чтобы выжить, начали практиковать сокрытие доходов от налогообложения. Осуществлялось это путём создания системы «чёрного оборота», то есть оборота наличными деньгами, неподдающегося контролю со стороны государства. Естественно, систему «чёрного оборота» мгновенно взяла под контроль организованная преступность. Затем началась денационализация промышленности. Но так, что «полная приватизация» довела эту, более чем необходимую меру, до абсурда. Каждого гражданина было решено сделать собственником национальной экономики через так называемые «ваучеры», что, безусловно, наивно само по себе. Но главное даже не в этом. Правительство умудрилось сделать так, что никто не мог вложить ни копейки в отечественное производство. Предприятия были бесплатно переданы в собственность трудовым коллективам, которые были не готовы всерьёз управлять ими и попросту не имели никаких финансовых средств для осуществления их реконструкции. Стоит ли говорить, что теневые капиталы продолжили работать в интересах преступного мира, а предприятия остались промышленными музеями под открытым небом. Кроме того, в результате данных мер, промышленная база оказалась в полном распоряжении промышленной номенклатуры – администраций предприятий, для которой наступил золотой век. Причём, в данных обстоятельствах, они были кровно не заинтересованы в инвестициях. Настоящий собственник живо поставил бы их на место. Закрыв, таким образом, де-факто, фондовый рынок страны (вложить капитал в России реально можно было разве в АО «МММ» или в «Хопёр-инвест»), правительство начало бурную деятельность по привлечению в экономику России иностранных инвестиций, что выражалось, в основном, в словесных призывах к западным бизнесменам и не получало ни законодательных, ни экономических гарантий. Естественно, все эти призывы пропали втуне. Впрочем, даже будь российский фондовый рынок открыт не на словах, а на деле, крупные западные инвестиции, на первом этапе реформ в экономику России были невозможны. Советские технологии имеют коренные отличия от западных, и к тому же, как уже неоднократно отмечалось, безнадёжно устарели морально. Такое положение требовало технологической перестройки промышленности, что опять же было возможно лишь с привлечением теневых капиталов. Закрытие российского фондового рынка породило следующее неадекватное явление: бегство капиталов за границу. Не имея возможности вложить капитал в производство внутри страны, отечественный предприниматель был вынужден начать обмен рублей на доллары (по грабительскому и всё нарастающему курсу), переводить их за рубеж, и затем вкладывать там, прежде всего в экономику развитых капиталистических стран. Это давало возможность в определённой мере вывести их из-под контроля отечественной организованной преступности, но они так и не начинали работать на экономику страны. Напротив, теперь они способствовали развитию экономики Запада. Соответственно внутри страны начался бурный рост курса доллара, и финансовых пирамид (тех же АО «МММ», «Хопёр-инвест» и др.). Это значительно способствовало росту гиперинфляции и дальнейшему обнищанию населения. В то же время реальное накопление капитала отечественным предпринимателем продолжалось, только теперь за рубежом. Предприятия же, в стране, продолжали приходить в упадок. Рабочие стали сидеть без зарплаты месяцами, и недовольство в их среде стало нарастать. Нужно отдать должное промышленной номенклатуре. Она достаточно быстро сумела осознать – золотые денёчки кончаются, и из хозяев положения администрации предприятий превращаются в заложников близорукой политики правительства. Директорский корпус всерьёз занялся поиском инвестиций, и начал переговоры с «теневиком», имеющим капиталы за рубежом. Они быстро увенчались успехом (теневая экономика создана, прежде всего, промышленной номенклатурой). За рубежом, на основе отмытых российских капиталов, была создана сеть подставных иностранных и совместных юридических лиц, и они, наконец, в конце 1994 начале 1995 г.г., начали реальные инвестиции в российскую экономику, путём скупки акций у рабочих. Это мгновенно подорвало рост курса доллара, внутри страны были нужны рубли. С этого момента возрождение российской экономики стало возможно всерьёз. Но какой ценой! Однако даже после этого демократы не смогли осознать сути происходящих процессов. И объявили на весь мир о начале стабилизации экономики. Но реально началась лишь стабилизация кредитно-финансовой системы, дисбалансированной либерализацией цен, научно-техническая реконструкция промышленности же, даже при самом удачном стечении обстоятельств, требовала минимум нескольких лет. Только после её осуществления предприятия могли выпускать конкурентоспособную продукцию. И вот когда эта продукция завоюет мировой рынок, вот тогда можно будет говорить о стабилизации экономики. Но наивно рассчитывать на то, что это произойдет быстро. Капитализация страны неизбежно приведёт к нарастанию противоречия между «теневиком» или, если угодно, предпринимателем и как промышленной, так и всей остальной номенклатурой. И борьба за передел собственности – средств производства, в России обречена, принять самые ожесточённые и самые бесчеловечные формы, что вряд ли может способствовать стремительному развитию экономики и особенно производственной базы. К тому же, неизбежны ошибки правительства в проведении кредитно-финансовой политики, в силу его некомпетентности. Данное противоречие и вызываемые им процессы уже начинают проявлять себя более чем ощутимо, и это лишь начало, уже только поэтому капитализация страны – вряд ли самое удачное политическое решение. Не менее неприглядно выглядят осуществлённые преобразования в политической сфере. Фактически, они начались с ликвидации системы Советов, сопровождавшейся расстрелом Белого дома. Чему сложно найти оправдание. Затем началась борьба Центра с региональной номенклатурой. Что уже, безусловно, имеет смысл, ибо, не решив данной проблемы, не преодолеть дезинтеграционные тенденции. Но только путь борьбы вновь был избран безграмотный. Она велась путём создания на местах федеральных чиновничьих структур, дублирующих местные. В результате, аппарат чиновников в РФ по численности значительно превысил аппарат всего Советского Союза вместе взятого, однако обуздать центробежные тенденции в должной мере не удалось. Для цивилизованного преодоления сопротивления региональной номенклатуры, требуется только одно: восстановить в более полной мере преждевременно ликвидированный институт кадровой номенклатуры, только сделать это нужно на качественно новой основе. Для этого требуется на базе бывших органов КПСС на местах создать структуры администрации президента РФ, предоставив им юридическое право назначать на должности, утверждать в выборных должностях и, соответственно, снимать с работы всех региональных чиновников. Это не будет восстановлением номенклатурной системы, если будет начата работа по формированию сбалансированной совокупности механизмов реализации власти. А именно, будет, наконец, принято кадровое законодательство, чётко определяющее критерии избрания, назначения и освобождения чиновника от должности. Говоря проще – если Законом будет определено, что Центр имеет право снять регионального руководителя лишь при определённых условиях, например, при призыве к сепаратизму, неповиновении Центру, невыполнении решений Центра и т.д. причём компетенция Центра будет чётко определена, в других же случаях снятие незаконно и может быть опротестовано через суд, то отношения между региональной властью и Центром быстро обретут неформальную правовую основу, и свою неформальную нишу за одно обретут, наконец, и судебная власть и правозащитные организации, включая адвокатуры. Кстати, возбудить дело в суде о снятии чиновника с должности, и привлечении к ответственности, если он нарушил закон, должен иметь право каждый гражданин, будь этот чиновник хоть трижды «избранным всенародно». Но главное здесь другое. Суть преобразований не должна быть в капитализации страны, – это деградационный путь. Сегодня весь мир объективно идёт к системе, в основу социально-экономического устройства которой ляжет соблюдение адекватного баланса между интересами личности и интересами общества. Цивилизация же, обретя этот внутренний баланс, впишется, наконец, в систему экологического баланса на планете. Источники ссылок: 1. В. Вернадский, Дневник, там же, с.197-198 2. И. Ефремов, «Час Быка», Собрание сочинений в шести томах, Москва, «Современный писатель», 1992 г., т. 5, с. 281. 3. Материалы XXVI съезда КПСС, с.38 4. Материалы пленума Центрального Комитета КПСС 27-28 января 1987 г., с.14 5. И. Ефремов, «Час Быка», там же, т. 5, с.338

Андрей Козлович: Глава II МЕРА ЗА МЕРУ 1. В перестроечных и постперестроечных демократических публикациях на тему обречённости социализма доминировала следующая мысль: основные атрибуты социализма – общественная собственность на средства производства и недопустимость частного предпринимательства на практике доказали свою бесперспективность, следовательно и социализм бесперспективен. Но эти публикации, боюсь, придётся назвать предвзятой политической конъюнктурой, поскольку они подменяют в теории основоположников марксизма-ленинизма причину и следствие. Суть марксистско-ленинской теории состоит не в общественной собственности на средства производства, а в принципе коллективизма, то есть в доминирующем положении общества, точнее, его большинства, интересы личности и меньшинства безоговорочно подчиняются интересам основной массы. По латыни понятия социализм и коммунизм – слова-синонимы и означают общество, общественный. Обобществление же собственности и законодательное запрещение частного предпринимательства – это лишь условия обеспечения доминанты большинства, позволяющие на деле осуществить данный принцип. Подобная концепция (как теперь, надеюсь, наглядно видно), создаёт глубокую теоретическую лакуну, открывающую оперативный простор для идеологического манёвра. Именно данной теоретической лакуной воспользовался в своих последних работах В. Ленин. Под основным атрибутом социалистического государства он чётко выделил народную власть, понимая под ней реальное участие населения в политической жизни страны и его определяющее влияние на политику государства через выборные органы – Советы. В экономике он допускает многоукладность и сосуществование различных форм собственности. Дальнейшее развитие данной системы Ленин видит всё же в постепенном обобществлении собственности и ограничении частного предпринимательства. Причём, процесс обобществления в поздних ленинских работах предполагается вести не столько путём национализации предприятий, сколько путём их кооперирования. В конечном итоге Ленин даже делает вывод: социализм есть «...строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией – это есть строй социализма»1. По сути, в своих поздних работах Ленин говорит о новом понимании социализма. У такого поворота была причина. В начале 20-х годов развитие революционного процесса в России зашло в тупик. Политика «военного коммунизма» обескровила страну. Практическим её воплощением стал беспощадный государственный диктат, основанный на силе оружия. Этот закономерный в условиях политической дестабилизации диктат, безусловно, нёс за собой и негативные последствия. Лишая население индивидуальной свободы, а значит, и заинтересованности в результатах своего труда, он привёл к давно невиданному в истории России обнищанию народа. В этом уязвимое место любой власти, опирающейся на открытое насилие – диктатуру. И народ начал борьбу с Советской властью. Ряд индустриальных регионов страны был парализован забастовками. Бастовал даже Путиловский завод. В деревне протест против продразвёрстки принял вооружённые формы, в отдельных регионах против Советской власти началась крестьянская война. Центром народного восстания чуть было не стал город-колыбель Великой Октябрьской социалистической революции – Кронштадт. Его главным штабом – знаменитый Центральный Комитет Балтийского флота (Центробалт). На мятежных знамёнах Кронштадта были лозунги: «Вся власть Советам, а не партиям!», «Даёшь Советы, но без коммунистов!» На Волге широкое распространение получила народная (это именно так) припевка: «Пароход плывёт, мимо пристани. Будем рыбку кормить коммунистами». Разочарование народа в коммунистической идее было куда более глубоким, чем даже сегодня, и вело к непоправимым последствиям. В этой обстановке Ленин отдал приказ стрелять в народ! Здесь мы на чётком и конкретном историческом примере подошли к одному из главных отличий ноосферного мировоззрения как от марксистско-ленинского, так и от буржуазно-демократического, имеющих в основе христианское учение. Данный момент достаточно сложен, и о нём будет особый разговор, здесь же я лишь попробую наглядно показать, что из ноосферной концепции вытекает другое понимание гуманизма, отличное от постхристианских. Вышеуказанное деяние Ленина неизбежно рождает вопрос, много десятилетий искусственно обходимый стороной в нашей стране, и, напротив, всячески искусственно выпячиваемый на Западе. Я сформулирую его так. Могут ли чрезвычайные обстоятельства оправдать такое деяние – приказ стрелять в народ (толпу)? То, что я напишу ниже, возможно, на первый взгляд может показаться страшным, но время дать на него однозначный ответ пришло. В условиях высокотехнологической цивилизации, реально сконцентрировавшей в своём распоряжении колоссальные объёмы энергии и колоссальный интеллектуальный потенциал, данный вопрос зачастую становится вопросом жизни и смерти. Этот ответ однозначен: да! «Цель оправдывает средства!», в определённых исторических обстоятельствах, нравится нам это или нет. Сколько пафоса, сколько патетики уже истратили моралисты, предавая анафеме данный принцип, что, впрочем, ни в коей мере не помешало ему работать в политике и в целом в реальной жизни. И это естественно: все современные морально-этические концепции строятся на главном заблуждении человечества – погоне за абсолютным принципом, на котором можно построить всеобщее счастье. А значит, впадают в другую крайность. Безоговорочная абсолютизация одних принципов означает безоговорочное осуждение других. Призыв при любых обстоятельствах, следовать «светлому принципу», ведущему к всеобщему счастью, рождает призыв не следовать «тёмному принципу» ведущему к всеобщему горю. «Зло всегда порождает Зло», любят патетически говорить постхристианские моралисты, диалектически, следовательно, они должны говорить и «Добро всегда порождает Добро», но вот так, почему-то, никто не говорит. Обществознание ещё не осознало биполярности мира. Все современные мировоззренческие концепции исходят из принципа монополярности. Материалистические концепции считают единственным полюсом материю, идеалистические – сознание, что и ведёт к крайностям. В реальной жизни же всё далеко не так просто, и Зло нередко способно обернуться Добром, Добро же напротив, нередко оборачивается Злом. Мир биполярен, соответственно, адекватно существовать в нём могут лишь биполярные – балансовые системы. В таких условиях противоположности всегда составляют единство и любая категория, пройдя высший пик развития, неизбежно превращается в противоположность – Стрела Аримана. Добро, пройдя высший пик, неизбежно превращается во Зло, Свет во Тьму, Белое в Чёрное и, соответственно, наоборот. Следовательно, не может быть равно как абсолютных, так и антиабсолютных принципов; всё относительно в нашем мире, каждый принцип адекватен при определённых обстоятельствах и до определённой меры, и утрачивает адекватность при их изменении. Соответственно, любое безоговорочное отрицание или, напротив, безоговорочное возвышение однажды неизбежно оборачивается бедой. В полной мере это относится и к принципу «цель оправдывает средства». Непонимание, равно как и умышленное отрицание данного обстоятельства неизбежно ведёт к догматическому мировоззрению. Каждый, кто изучал историю, знает, что в ней не найти ни одного выдающегося государственного деятеля, которому однажды не пришлось бы выступить в роли, весьма близкой к роли врача-хирурга – нести в этот мир боль и страдания, для того чтобы избежать ещё больших страданий. Исключением не смог стать даже великий гуманист – Авраам Линкольн. «Умейте отличать кровь на руках врача от крови на руках палача» – сказал в своё время выдающийся русский политический деятель Пётр Столыпин. Но очевидную справедливость этих слов многие моралисты постхристианского толка до сих пор умудряются не замечать «в упор», продолжая отстаивать христианский тезис о недопустимости насилия ни при каких обстоятельствах, чем породили у значительной части общества настоящее презрение к морали, уже наделавшее немало бед. Социальный прогресс на нашей планете, увы, значительно отстаёт от технического, и особенно это видно на примере развития морально-этических концепций. В условиях России 20-х годов другого способа остановить стихию не существовало. Не будь эти, безусловно, справедливые, народные выступления вовремя подавлены силой оружия, Советская власть была бы сметена. В стране, истерзанной гражданской войной, голодом и разрухой, это вело к такому разгулу анархии, перед которым нынешний развал государства показался бы голубой идиллией. Население страны разочаровалось во всём, а в руках громадных его масс было оружие. Все описанные выше события буквально отшвырнули Ленина от политических проблем, вынудили в первую очередь заняться экономикой, окончательно подорвали его здоровье. В РКП (б) ситуация тоже была критической. Партию раздирали фракционные течения, среди которых, на мой взгляд, следует выделить троцкизм. Троцкий предлагал ещё значительнее усилить государственный диктат. Именно ему также принадлежит идея придать законодательные функции Государственному плановому комитету. Ошибается тот, кто думает, что социалистическая плановая экономика имеет под собой глубокую теоретическую основу. Эта очень интересная идея появилась у Л.Д. Троцкого внезапно, вскоре после победы Октября, и тогда же едва не была похоронена. Только Троцкий вновь довёл свою идею до крайности, вызвав её резкое неприятие у Ленина. Ленин уже тогда понял, и дорогой ценой, что у государственного диктата нет будущего. Поэтому поначалу он категорически отказался от придания законодательных функций Госплану. Однако у Ленина была очень хорошая и редкая для политического деятеля черта: он умел признавать ошибки. Изучив экономическую ситуацию в стране, он осознаёт своё заблуждение, приносит Троцкому извинения и подчёркивает в своих последних работах, что без опоры государственного плана на силу закона, нельзя говорить всерьёз о регулировании экономических процессов. Но Ленин не переступает черту, как это произошло впоследствии. Речь идёт именно о регулировании экономических процессов в обстановке многоукладной экономической системы, где органично сосуществуют различные формы собственности. Он пишет: «Я замечал у некоторых из наших товарищей, способных влиять на направление государственных дел решающим образом, преувеличение администраторской стороны, которая, конечно, необходима в своём месте и в своём времени, но которую не надо смешивать со стороной научной, с охватыванием широкой действительности, способностью привлекать людей и т.д.»2. Данная теоретическая концепция осталась незавершённой. Последующие же «исследования» идеологизированных общественных наук извратили её. В первозданном виде она выглядит так. В России налицо многоукладная экономика, в которой сосуществуют три исторически сложившихся экономических уклада: «социалистический» (новый уклад – государственные и кооперативные предприятия), «капиталистический» (частные предприятия) и «патриархальный» (традиционные крестьянские хозяйства, исторически сложившиеся на феодальном праве собственности на землю). Первый и третий уклады бесперспективны, «социалистический» ещё слишком слаб, «патриархальный» обречён исторически. Перспективен «капиталистический» уклад (мелкое и среднее производство, в промышленности и сельском хозяйстве, по-прежнему контролируемое частным капиталом), он достаточно широко представлен в стране, особенно в индустриальных регионах, и в СССР налицо все исторические и экономические условия для его развития. Из этого Ленин делает ошеломляющий вывод: в СССР нужно развивать капитализм! Он назвал эту модель «государственный капитализм», полагая, что капиталистические отношения нужно развивать в экономике под контролем советской власти и иных институтов социалистического государства путём регулирования динамики складывающихся социально-экономических отношений, направляя их развитие в интересах общества, прежде всего его трудящейся части. Здесь присутствует очень важный момент. Ленин считал недопустимой концентрацию крупного производства в частных руках, и монополизацию экономики, поскольку они ведут к эксплуатации человека человеком (и такой взгляд обоснован). Но Ленин, не понимая, что данная проблема вполне разрешима путём принятия антимонопольного законодательства, сам ударялся в очередную крайность, считая недопустимой денационализацию крупной промышленности. На практике такой взгляд означал, что в СССР не суждено было состояться отечественным транснациональным компаниям, по мере своего развития: концентрации производственных мощностей и накопления капитала, частные предприятия, пусть пройдя кооперативную стадию, были обречены на национализацию. Развитие экономики в данном направлении, в условиях социально-экономической модели, построенной на доминанте большинства, неизбежно вело к отчуждению личности от собственности и её подавлению. Это в своё время неизбежно стало бы экономической причиной процесса деградации, который и заставил бы перейти к более совершенной системе. Но потенциал социально-экономической модели, предложенной в конце жизни Лениным, был достаточно высок, и нуждался в исторической реализации. Суть вывода, сделанного Лениным в последних работах, – открытие, впоследствии утраченное. Его можно сформулировать так: социалистическое государство должно использовать «капиталистические» (рыночные) механизмы в экономике при условии наличия эффективной системы контроля за развитием данного процесса со стороны государства, а также неформальным контролем со стороны общества за деятельностью и развитием государства, не допуская перерождения государственной (номенклатурной) элиты в олигархию. Кстати, здесь он делает очень интересный вывод: если что-нибудь когда-нибудь и погубит социализм, так это чиновничество. В стране началась радикальная реформа. Была предоставлена законодательная возможность, продолжить работу мелкому и среднему частному производству, а также иным формам частнопредпринимательской деятельности. В сельском хозяйстве замена продразвёрстки продналогом создала условия для крестьянина (прежде всего для середняка, а не кулака) для нормальной работы. И произошло экономическое чудо. Истерзанная первой мировой войной, интервенцией и войной гражданской, задыхающаяся в разрухе и голоде, готовая провалиться в новую кровавую гражданскую войну страна стала подниматься на глазах. Вновь возобновились поставки хлеба на мировой рынок, заработала промышленность, начался бурный экономический подъём. Ленину в начале 20-х годов на деле удалось создать великолепно сбалансированный и бесподобно работающий симбиоз аналитического регулирования экономики с рыночными механизмами. Причём, механизм симбиоза работал в СССР под неформальным контролем со стороны Советской власти, тогда ещё во многом неноминальной, а это не позволяло политической элите монополизировать какой-либо властный механизм, поставив, таким образом, общество в зависимость от себя. По сути, государство в интересах общества (социалистическое государство), в определённой мере и на короткий период, состоялось в действительности. Вскоре система дисбалансировалась, что, естественно, привело к её перерождению, однако (и это очень важный момент), ни Сталина, ни номенклатуру нельзя обвинить в сознательных действиях, направленных на перерождение строя. Напротив, весь советский период развитие страны шло стихийно, номенклатура не осознавала действительного положения дел, а значит, и не могла сознательно направлять его развитие. Она металась вслепую и ударялась из крайности в крайность, а продажные учёные-обществоведы в своих работах изображали эти метания как высшую государственную мудрость, что Ефремов подчеркнул в «Часе Быка». Сейчас модно поливать Ленина грязью, забывая при этом ту колоссальную роль, которую его личность сыграла в истории. Марксистско-ленинская теория недооценивает роль личности в истории – утверждая, что творец истории народ. С позиций ноосферного мировоззрения так происходит не всегда. Если говорить о конкретных примерах, то следует подчеркнуть, что народ легко обмануть, и, будучи обманутым, он перестаёт быть творцом истории, более того, нередко становится игрушкой в руках проходимцев (так произошло, например, в Германии в 1933 году). В то же время из этого не следует, что так происходит всегда, есть масса примеров, когда народ действительно творит историю (например, Великая Отечественная война, или отечественная война 1812 года). Таким образом, с позиций ноосферного мировоззрения общество и личность в равной мере способны выступать творцами истории. Всё зависит только от конкретных исторических обстоятельств. И пришло время это понять. На примере Владимира Ленина жизнь очень чётко показывает, как много, подчас, зависит от одного человека. То, что цивилизация потеряла Ленина (точнее его интеллект) в переломный момент своего развития, очень дорого ей обошлось. Причина перерождения строя в СССР состоит в том, что, создав данный социальный организм на практике, Ленин в должной мере не обосновал его теоретически (он просто не успел, помешала смерть). Заверши Ленин эту работу, судьба цивилизации могла бы сложиться иначе. В ленинском понимании социализма в последние годы его жизни уже достаточно чётко начинают просматриваться контуры нового общества, эволюционно за ним следующего. Изначально закладывался фундамент, позволяющий рухнуть представлению о коммунизме как о «венце творения» и открывающий дорогу пониманию, что у социального прогресса нет, и не может быть конца. Но, получилось иначе. Именно здесь следует искать разгадку многих непонятных социальных явлений. «Социализм – историческая ошибка! И эту ошибку нужно исправить!», на разные голоса твердят сегодня апологеты * «новой демократии». Как уже отмечалось, историческая ошибка здесь действительно есть, но она не в том, что в наш мир пришёл социализм. Напротив, она в том, что социализм как социально-экономическая модель исторически так и не состоялся на нашей планете. Столь же масштабное нарушение ОИП привело к более чем грозным последствиям. В 20-е годы нашего века практика строительства социализма в СССР обогнала теорию. Разрыв теории с практикой стремительно нарастал, пока теория не выродилась в оторванное от жизни схоластичное учение. Беспощадная «психологическая война» между Востоком и Западом породила аналогичный процесс в капиталистических странах. Истина была принесена в жертву политической конъюнктуре. В общественных науках, как восточных, так и западных, начал доминировать предвзятый, глубоко идеологизированный подход к экономическим и социальным процессам. Мировая общественно-историческая мысль, обслуживая идеологическую борьбу, всё больше отрывалась от действительности, и вместо объективного её изучения выстраивала псевдонаучные конъюнктурные конструкции, весьма далёкие от реальности. А жизнь продолжалась. Разрыв теории с практикой – всегда чрезвычайная опасность. В данном случае степень опасности была непереоценимой. Первая мировая война, по своей сути, была лишь внешним проявлением социально-экономических противоречий, неизбежно нарастающих в переломный момент истории. В такой период высокотехнологическая цивилизация часто оказывается на грани самоубийства. Единственно возможная гарантия его недопущения – глубокое и всестороннее научное знание причинно-следственного механизма, порождающего данные процессы. Но раз- _____________________________ * Апологет – предвзятый защитник. рыв лишил человечество такого знания. Соответственно, эволюция приняла патологический характер. Произошло нарушение цепи причинно-следственных связей – законов развития, социальный организм (думаю, здесь допустим такой фигуральный оборот) был поражён на генетическом уровне. В результате общественно-исторический процесс, застопорившись, круто свернул с магистрального пути и ушёл в неведомое, развитие сделало резкий зигзаг. Патология стремительно усугублялась. Мировые политические, военные и финансовые структуры, способные реально влиять на ситуацию, инстинктивно ощущая, что капкан захлопнулся, лихорадочно метались в поисках выхода. Но, не будучи вооружены научным знанием, ударялись из крайности в крайность, ещё более стимулируя неадекватность развития. Цена этого – Вторая мировая война и масса иных кровавых конфликтов, в которых погибло свыше ста миллионов человек. Но это не всё. Историческая патология породила массовое проявление кошмарного социального явления мутационного характера. Оно проявлялось и раньше в истории цивилизации, но никогда не приобретало настолько грандиозного масштаба. Сегодня мы его называем фашизм. Именно этот социальный монстр пробудил в людях древние звериные инстинкты и представления, залившие планету кровью. И, естественно, данная раковая опухоль социального развития, прежде всего, коснулась нашей страны. Номенклатурный лжесоциализм в значительной мере также является одной из форм данной социальной мутации. О том, что советский режим в принципе ничем не отличается от гитлеровского, кроме М. Восленского, достаточно подробно писал Фромм. Иван Ефремов посмел исподволь довести эту мысль до сознания жителей нашей страны. Что здесь наиболее важно. Неадекватность развития не ликвидирована, а значит, следует ждать новых масштабных проявлений данной мутации. Здесь следует подчеркнуть ещё одну чрезвычайно важную мысль, которую Ефремов как мог, показывал всем своим творчеством: фашизм – это единственная социально-экономическая мутация способная остановить историю, законсервировав инфернальные отношения на тысячи и десятки тысяч лет. Это самое страшное в фашизме, чего, увы, тоже ещё не понимает наука. В настоящее время мы ничего не знаем о данной патологии, в таком ракурсе новейшую историю ещё не рассматривал никто. Деградация общественных наук не позволила это сделать.

Андрей Козлович: 2. При подобном подходе к теоретическому наследию В. Ленина, может возникнуть вопрос: но если так, если главный атрибут социализма – это народная власть, а система собственности исторически длительный период может оставаться многоукладной, то какая же тогда, собственно, разница между социалистическим государством и государством буржуазно-демократическим?! Разница здесь есть, и разница принципиальная. Как уже отмечалось, Ленин лишь заполнил имеющуюся теоретическую лакуну, принцип же, на котором базируется социалистическая государственность, остался незыблемым – принцип коллективизма. И социалистическое государство, по мнению Ленина, создается для того, чтобы обеспечить на практике доминанту большинства. Именно такую систему Ленин искренне считал подлинно народной властью. Буржуазно-демократические концепции же строятся на прямо противоположном принципе – принципе индивидуализма. И демократическое государство, исходя из концепций западных идеологов, создаётся для защиты прав и интересов личности, – прав человека, объявленных высшей ценностью западной демократии. И именно такую систему на Западе считают подлинно народной властью. Ленин утверждал, буржуазно-демократическая теория не обеспечивает истинной демократии, и истинная демократия возможна лишь при социализме. И такое утверждение имеет право на существование. В наше время стал очень модным следующий перевод с древнегреческого понятия демократия: демос – народ, кратос – власть, народная власть, но это не совсем верный перевод. Кратос по древнегречески означает лишь право, а не власть. И, таким образом, дословный перевод означает – народное право, народные права. В буржуазно-демократической теории вообще не ведётся речь о правах народа – правах социума, реально она говорит лишь о гражданских правах – правах личности. При подобном ракурсе рассмотрения марксистско-ленинская теория, основополагающий принцип которой коллективизм, имеет значительно больше оснований считаться демократической. Противоречие между личностью и обществом существует объективно, и это великое противоречие, определяющее общественно-историческую эволюцию. Коммунистическая и буржуазно-демократическая теории лишь довели его до логического конца, противопоставив интересы личности и общества в глобальном масштабе. Но при этом оно так и не было осознано. Более того, общественные науки ушли в сторону от данного противоречия и начали ставить во главу угла принцип собственности, рассматривая положение личности на Западе как производную от доминанты частной собственности, а положение общества на Востоке как производную от доминанты собственности общественной. В теории произошла подмена причины и следствия, принцип собственности, в отличие от противоречия между личностью и обществом, был с разных сторон исторически переоценён. У данного положения две причины: О первой уже говорилось. Беспощадная «психологическая война», вспыхнувшая между Востоком и Западом сразу после создания СССР. Она породила глубоко идеологизированный подход к вопросам теории, в результате которого истина сплошь и рядом приносилась в жертву политической конъюнктуре. Вторая причина сложнее. Она в олигархичности социально-экономических моделей: как на Западе, так и на Востоке. Наивно считать, что на Западе социально-экономическая система существует в интересах личности, а на Востоке в интересах общества. И здесь, и там она реально обеспечивает интересы номенклатурной и финансовой олигархии. Объективные научные исследования же, неизбежно привели бы к разоблачению истинного положения дел. В результате на Западе социальная теория строилась на утверждении, что народовластие невозможно без частной собственности, поскольку только она способна на деле обеспечить независимость личности. На Востоке же, напротив, социальная теория строилась на утверждении, что народовластие невозможно без полного обобществления собственности, поскольку частная собственность неизбежно ставит одних людей в зависимость от других. Здесь чётко просматривается главная черта современного обществознания. И буржуазная, и коммунистическая концепции строятся на главном заблуждении человечества – погоне за абсолютным принципом, на котором можно построить всеобщее счастье. В данном случае такими принципами стали на Западе – роль личности, а на Востоке – роль общества в социальных процессах, хотя это и не было осознано в полной мере и не признавалось до конца наукой. Данный этап был неизбежен – познание балансовой природы нашего мира – это более чем непростой процесс. В той или иной мере цивилизация неизбежно должна была пройти через противопоставление указанных, равно как и многих иных категорий вечного баланса мироздания, пока не придёт осознание причинно-следственной сути вещей. Социализм и был исторически необходим для осознания проблемы данного противопоставления. Только такая социально-экономическая система наиболее наглядно показала бы на практике, что доминанта большинства также отвратительна, как и доминанта меньшинства (олигархия) или доминанта одной личности (деспотия). Причина проста: общество, объявившее себя всегда правым, обречено на деградацию. У истины есть только один критерий – практика (то есть жизнь), и только она может показать, кто прав в том или ином случае: один человек, меньшинство или большинство. Попытка подменить данный вечный закон мнением большинства изначально вела к деградации, поскольку в полной мере ликвидировала адекватный баланс между интересами личности и интересами общества, смещая его в сторону интересов большинства. Это неизбежно вело к подавлению личности, причём личности творческой – яркой, сильной и одарённой, составляющей интеллект человечества и способной внести наибольший вклад в социальный и научно-технический прогресс. Вело к власти посредственности, которая неизбежно вырождается во власть ничтожества, что, мы собственно, и имеем. В 1887 году Вернадский писал: «Мы знаем только малую часть природы, только маленькую частичку этой непонятной, неясной, всеобъемлющей загадки. И всё, что мы знаем, мы знаем благодаря мечтам мечтателей, фантазёров и учёных поэтов; всякий шаг вперёд делали они, а массы только прокладывали удобные дорожки по первому, проложенному смелой рукой пути в дремучем лесу незнания». (Письмо к Н.Е. Вернадской, Письма... с.107)3. Вообще, в теоретическом наследии Вернадского большое место уделяется данной мысли. Так, например, в 1916 году он пишет: «Ценность создаётся не только капиталом и трудом. В равной мере необходимо для создания предмета ценности и творчество... Если капитал постоянно увеличивается, а рабочий труд его постоянно создаёт, это происходит только потому, что они действуют по формам, созданным творчеством» (Дневник, Архив АН, Ф. 518)4. Ещё более конкретно, если не сказать безапелляционно, он выразил эту мысль в 1924 году в письме в Академию наук СССР. Он писал: «Вся научная работа, по самой сути своей, связана со свободным суждением свободной человеческой личности и, как мы знаем из истории научного знания, она творится только потому, что учёный в своих исканиях идёт по избранному пути, не считая равноценными своему суждению ничьи мнения и оценки»5. В том же 1924 году в письме к И.Н. Петрункевичу он пишет: «Не только коммунисты, но и социалисты – враги свободы, так как для них личность человеческая исчезает перед целым»6. И соответственно, социализм должен был в своё время смениться более совершенной социально-экономической формацией, а не перейти в следующую, теперь уже вечную фазу – коммунизм. Венец творения, которым классикам марксизма-ленинизма виделся коммунизм, а западным идеологам капитализм, – не только ненаучное, но и более того – несерьёзное представление. Он в принципе недостижим, границы совершенству нет, и не может быть. Если взглянуть на историю СССР в данном ракурсе, то становится ясным – институт кадровой номенклатуры лишь катализировал деградацию общества, объявившего себя всегда правым. Социализм объективно вёл к социально-экономической формации, построенной на разумном балансе между интересами личности и интересами общества, динамично развивающемся в сторону всё большего и большего совершенства. Не разрешая противоречия между ними (что, в принципе, недостижимо), но, ликвидируя в нём черту социального антагонизма, переводя, таким образом, на новый уровень, заставляя работать как в интересах личности, так и в интересах общества. (В полной мере это касается и неизбежно возникающего противоречия между элитой и остальной частью общества). С позиций ноосферного мировоззрения человеческая цивилизация в целом (как макросоциум), конкретный (макро и микро) социум и личность являются оперативными полюсами концентрации энергии и информации, равноправны и взаимозависимы как субъекты данной концентрации. Степень их значимости в указанном процессе измеряется лишь способностью к творчеству – способностью овладеть возможно большим энергетическим и информационным (или энергоинформационным) потенциалом, реальным овладением им и способствованием процессу овладения им иными социумами и личностями. Человечество давно уже осознало, что в основе разумных и социально-справедливых отношений лежит понятие Долга, но до сих пор оно носит скорее абстрактный, нежели конкретный характер, что дает олигархии возможность спекулировать на данном понятии. Наиболее эффективно олигархией в данном вопросе используется понятие Долга перед Родиной. Особенно часто спекулировала на данном понятии номенклатура. В литературе номенклатурных стран красной нитью проходит следующая мысль: конкретному человеку никогда не оплатить свой долг перед Родиной, поскольку она дала ему всё, что он имеет, следовательно, он должен быть готов, не задумываясь, всё отдать, в том числе и жизнь, за Родину. Впрочем, данный тезис используется и капиталистами. В СССР чрезмерное использование номенклатурой данного тезиса, вызвав Стрелу Аримана, даже породило известный анекдот: Маленький червячок спрашивает у отца. - Папа, в яблоке жить хорошо? - Хорошо сынок. - А в апельсине жить хорошо? - Хорошо сынок. - Так чёж тогда мы в г… живём?! - Потому, что сынок – это наша Родина. Однако, в определённой мере данная мысль верна, но только в определённой мере. Конкретный вклад в накопление энергетического и информационного потенциала, сконцентрированного в ноосфере определённого социума и человечества в целом, по отношению к конкретному вкладу в данный процесс определённой личности, сегодня ещё никто не измерил. Но уже очевидно: если его удастся измерить, то он далеко не всегда будет в пользу социумов и человечества, гораздо чаще он будет в пользу личности, личности одарённой, на творческом труде которой, по сути, и держится наша цивилизация. Однако труд нередко не оценивается по достоинству, напротив, чаще он становится причиной непонимания, травли и издевательств над этим человеком, а то и причиной физической расправы. Эрих Фромм неслучайно подробно останавливается в своих работах на творчестве великого датского сказочника – Ганса Христиана Андерсена. Ему лучше других авторов удалось показать, как «феномен гадкого утёнка», так и психологию обывателя его порождающую. Ещё лучше чем в «Гадком утёнке», ему это удалось в «Голом короле», в его основе лежит зависть обывателя, чувствующего свою ущербность по отношению к творческой личности, и очень чётко показано, что ребёнок ещё не успел стать обывателем. Подобная чудовищная несправедливость по отношению к личности, Долг к которой нередко не оплатить всей цивилизации в целом, в истории встречается слишком часто. На протяжении веков и тысячелетий в отношении к творческому труду царил произвол. Нередко его результаты беззастенчиво присваивались олигархией, диктатором, или обществом в целом. Личность от них отчуждалась и, как правило, подвергалась гонениям. Однако весь драматизм ситуации проявлялся в полной мере лишь в отношении личности беззащитной. (Впрочем, одарённая личность очень часто оказывается таковой, жажда познания и творчества в человеке способна подавить жажду борьбы, что, естественно, не способствует овладению её приемами). Но ситуация нередко оборачивалась совершенно по-другому, если сталкивались интересы общества (конкретного социума) и личности по-настоящему сильной, обладающей развитыми волевыми качествами. Именно данное положение и создало условия, при которых противоречие между личностью и обществом приобрело характер беспощадного социального антагонизма. Борьба всех против каждого и каждого против всех, происходящая во всех сферах жизни по правилам «игры без правил», в которой указанные субъекты с невероятной жестокостью уничтожали, подавляли, использовали и эксплуатировали друг друга, руководствуясь лишь собственными интересами и собственным пониманием справедливости, определила и нашу историю, залив планету кровью. Отсутствие адекватного понимания указанных процессов неизбежно рождало у каждой сильной личности устойчивое (и обоснованное) стремление любой ценой стать хозяином положения. Это вело к тому, что сильная личность нередко ставила как социум (социумы), так и другие личности в зависимость от себя – устанавливала деспотию и начинала присваивать результаты уже их труда и творчества, ещё более стимулируя указанное вечное противоречие. Причина проблем современной цивилизации, как уже указывалось, лежит, прежде всего, в недооценке и неадекватном понимании указанного противоречия, продолжающего носить антагонистический характер. По сути, классовые антагонизмы, добротно отработанные в марксистско-ленинской теории, это лишь один из частных случаев проявления данного противоречия, одна из граней указанного явления. Человечество давно уже осознало, что в основе социальной справедливости лежит принцип мера за меру, или «каждому должно воздаваться по заслугам», но до сих пор нет понимания, что для осуществления его на практике необходимо обуздать стихию в цепи взаимоотношений: личность – социум – человечество, поставив их на правовую основу. Впрочем, как нет в доноосферных мировоззрениях, понимания того, что принцип мера за меру лежит в основе всего мироздания, что предвосхитил ещё великий Шекспир. Принцип мера за меру – основополагающий принцип ноосферного мировоззрения, и я вынужден акцентировать на нём внимание уже здесь, в экономическом блоке работы. Дело в том, что горе-философы постхристианского толка вполне могут объявить, что принцип мера за меру и известный ветхозаветный принцип «око за око, зуб за зуб» – это одно и то же, а, следовательно, ноосферное мировоззрение – это всего лишь современная интерпретация Ветхого завета, отменённого ещё Иисусом Христом. Причём, грубая и некомпетентная интерпретация, демонстрирующая непонимание великой мудрости Христа. В то время как между указанным ветхозаветным принципом и принципом мера за меру разница приблизительно такая же, как разница между драгоценным камнем и стразом – его стеклянной копией (подделкой). Ветхий завет эмпирически уловил основной принцип нашего мироздания, но уловил его крайне примитивно, соответственно столь же примитивны и его толкования: как христианскими богословами, так и моралистами постхристианского толка. Разница между ветхозаветным и ноосферным принципом проста: мера должна быть адекватной, а не тождественной. Здесь уместен исторический пример из истории Древней Руси – в интересный и слабо изученный период разложения первобытнообщинного строя среди славянских племён и формирования феодальных отношений. У древнерусских племён было распространено следование не только принципу аналогичному ветхозаветному – «кровь за кровь», но и принципу звучащему почти так же «жизнь за жизнь», но на деле являющемся полной противоположностью принципу из Ветхого завета. Его суть в обмене воинами после заключения мира между воюющими племенами. Воины, убившие на войне воинов другого племени, были обязаны перейти в теперь уже союзное племя и восполнить для него, по возможности, потерю погибших, кроме того, на них ложилась обязанность оказывать помощь семьям воинов убитых ими в военных столкновениях. Данный принцип адекватен принципу «кровь за кровь», но не тождественен, и, соответственно, на практике ведёт к совершенно другим последствиях. Помимо всего, этот пример показывает всю глубину духовной культуры русского народа, которая, по сути, и сделала историю нашей страны великой. Этот момент в истории Древней Руси изучен крайне слабо, но русский народ как историческая общность состоялся, прежде всего, благодаря данному моменту. Он всё в большей и большей мере ликвидировал враждебно-дружественную зависимость древнерусских племен, всё вернее превращая её в только дружественную, связывая племена между собой всё более глубокими узами, которые и привели однажды к необходимости государственности. Из этого, конечно, не следует, что принцип «жизнь за жизнь» всегда лучше принципа «кровь за кровь», как заявили бы постхристианские моралисты. Всё вновь зависит лишь от конкретных обстоятельств. В одних обстоятельствах целесообразен первый принцип, в других второй, в-третьих, какой либо третий адекватный принцип. Жизнь в условиях мира бесчисленных причинно-следственных связей развивающихся в сторону всё большего совершенства бесконечно многообразна, и количество адекватных принципов неисчерпаемо. Данный пример наглядно проявляет всю эффективность принципа мера за меру, а также его ёмкость, за которой бездна, – принцип мера за меру по ёмкости равен всему мирозданию. Количество адекватных мер, в отличие от тождественных, в каждом конкретном случае может быть бесконечным. Именно по этой причине эволюция мироздания и строится на данном принципе, что, к сожалению, вновь ещё не вполне осознано человечеством. В номенклатурных странах, провозгласив приоритет прав общества над правами личности, так и не определили, в чём конкретно данный приоритет выражается. Права социума так и не были установлены и определены юридически. Аналогично развивалась ситуация и на Западе. Только здесь, провозгласив приоритет прав человека и чётко определив их юридически, забыли указать, а над чем, собственно, установлен данный приоритет? Чьи права ущемляются, раз права человека имеют преимущество? Сегодня проблема данного взаимоотношения, в силу идеологических мотивов, с разных сторон абсолютизирована во всех современных законодательствах и в международном праве. (Впрочем, эта абсолютизация вездесуща). Но без чёткой и высокопрофессиональной отработки указанного соотношения в системе юстиции нельзя говорить о достижении и дальнейшем совершенствовании социально-справедливых отношений. Цивилизация подошла к такому этапу развития, на котором уже недостаточно иметь лишь Всеобщую декларацию прав человека. Необходима также Всеобщая декларация прав социума (юридически состоявшегося макро- и микросоциума) и Всеобщая декларация прав человечества (мирового сообщества как макросоциума), чётко определяющие их права относительно прав друг друга и прав человека. Соответственно, необходимо совершенствование в данном ракурсе Всеобщей декларации прав человека и иных международных и государственных юридических актов. Их несовершенство наглядно показывает, например, положение с понятием «социум». Сегодня более или менее чётко юридически определён, пожалуй, лишь один социум – нация. При этом реально речь идёт лишь об одном его праве – праве на самоопределение. Но и это право настолько размыто, что не только открывает широкую возможность для произвольных толкований, но и никто не может его толком сформулировать. Здесь ещё один наглядный пример деградации общественных наук. Данный пример не единственный. Ещё инфернальнее последствия того, что данное соотношение не отработанно, проявляет следующий пример. Во всех уголовных кодексах в мире сегодня есть статья об ответственности Гражданина за измену Родине, но ни в одном уголовном и гражданском кодексе нет статьи об ответственности Родины (точнее государства) за измену Гражданину. Страна и народ, естественно, представленные на международном форуме государством, загодя объявляются непогрешимыми, не способными на предательство вольное и не вольное по отношению к Гражданину. В результате самые чудовищные преступления против личности со стороны государств сегодня норма, более того, они загодя объявляются внутренним делом государства. Мировое сообщество слабо способно влиять на развитие ситуаций в различных странах. Особенно в достаточно сильных. В этом сегодня заключён один из корней фашизма. Аналогичным образом обстоит ситуация и в современной однополярной морали. В основе морали лежит понятие Долга, что правильно, но это понятие извращено, поскольку под «общечеловеческой моралью» современное обществознание понимает систему неформальных правил способствующих выживанию и дальнейшему прогрессивному развитию общества, а по большому счёту, способствующих выживанию и развитию всего человечества. Личность должна отказываться от части благополучия, а в определённых обстоятельствах и от самой жизни, в интересах благополучия и выживания общества и человечества, и именно такое поведение личности морально, поскольку является Долгом по отношению к обществу. Это современное определение, безусловно, прогресс, поскольку даёт возможность хотя бы критически анализировать моральные принципы, развивая их и совершенствуя, в отличие от пресловутых десяти заповедей, подчиняться которым все обязаны только по одной причине: они установлены Богом. А вот на кой ляд они установлены, и с какой целью?! Даже спрашивать кощунство, не нашего это ума дело, наше дело быть нравственными. Но в тоже время подобное определение, безусловно, однобоко, как и все определения однополярных мировоззрений, поскольку забывает, что не только личность обязана быть моральной по отношению к обществу и конкретному социуму, но и общество и конкретный социум, также обязаны быть моральны по отношению к личности. То есть в морально-нравственной системе так же должна быть мера, и общество, равно как и конкретный социум в праве требовать от личности моральности по отношению к себе лишь в том случае, если они и сами проявляют моральность по отношению к личности. Понятие Долга – взаимное понятие, и предполагает взаимное выполнение обязательств. В равной мере это касается и всех отношений в цепи: личность – социум – общество. И только подобный подход позволит однажды прийти к действительно искренней и жизнеспособной морали и приступить к дальнейшему её совершенствованию. Сегодня общество и социум загодя объявляются безгрешными, и грех становится абсолютным – безмерным, личность становится всегда виноватой – вечным должником, а общество (социум) всегда правым – вечным кредитором. На деле же всё обстоит не так. Общество и конкретный социум на каждом шагу оказываются по отношению к творческой личности настолько непроходимыми грешниками, что их вину не искупит даже «гиена огненная». Очевидно, что без осознания необходимости установить юридическое и нравственное равноправие человечества, социума и личности (фактически человечество, социум и личность являются взаимозависимыми оперативными полюсами концентрации энергии и информации и совершенно равноправны как субъекты данной концентрации), развитие цивилизации обречено заходить в тупик. В 1924 г. Вернадский писал: «...в трагические моменты нет ничего большего, на что можно было бы опереться, кроме личного «я». Те, кто может опираться на соборное сознание, вроде церкви – но для меня оно чуждо, и придавая ему огромное значение, я считаю его равноценным – но не выше – искреннему и творческому личному сознанию...»7. Вообще, если говорить о нашем мире как о балансовой системе, то следует подчеркнуть, что субъективно основными элементами баланса являются «Я» и «Вселенная», точнее, личность и мироздание. В небольшой, уже упоминавшейся повести «COR SERPENTIS («Сердце змеи»)», Иван Ефремов писал: «Мышление человека, его рассудок отражают законы логического развития окружающего мира, всего космоса. В этом смысле человек – микрокосм. Мышление следует законам мироздания, которые едины повсюду. Мысль, где бы она ни появилась, неизбежно будет иметь в своей основе математическую и диалектическую логику. Не может быть никаких «иных», совсем непохожих мышлений, так как не может быть человека вне общества и природы»8. Мысль эта, в общем, не нова, уже давно и мудро сказано: «В капле воды отражается весь мир», другими словами, человек, вернее, его сознание, по своей информационной ёмкости вполне может оказаться, равен всему мирозданию. Видимо, именно поэтому заканчиваются фиаско многочисленные попытки создать искусственный интеллект. Именно отсюда, кстати, и вытекает отрицание смерти и необходимость реинкарнации, присущие ноосферному мировоззрению, о чём будет большой разговор во второй части книги. Здесь же я лишь скажу, что баланс в цепи общество – социум – личность – лишь незначительный промежуточный элемент сложнейшей балансовой системы, крайние полюса которой – личность и мироздание (материя и сознание, если угодно). И эта система более чем сверхсложная, её пронизывают тысячи и тысячи постоянных и переменных балансов. Но у них у всех есть одна общая черта: данные балансы трудно назвать устойчивыми (поэтому, кстати, неточен распространённый ныне термин «устойчивое развитие»), напротив, балансы динамичны и динамика их развития направлена в сторону всё большего и большего совершенства. Другими словами, с позиций ноосферного мировоззрения цель эволюции делать наш мир с каждым днем всё более и более прекрасным. Деградация же противоречит данной системе, по сути, она патологична и с ней необходима беспощадная борьба, очевидно, именно поэтому она и вызывает у человека крайне негативные чувства. Сегодня цивилизация всё вернее осознает ценность интеллекта, и, соответственно, интеллектуально развитой личности – фактически, это главное богатство нашей цивилизации. В законодательстве уже появилось понятие – интеллектуальная собственность, но всё же условия, в которых хозяином положения станет интеллектуал, будут созданы ещё не скоро. Кроме того, для адекватного развития, как уже отмечалось, создать такие условия недостаточно. Высокоинтеллектуальную элиту необходимо также поставить под высокоэффективный контроль со стороны: как общества, так и личности, не допускающий перерождения высокоинтеллектуальной элиты в высокоинтеллектуальную олигархию. Без осознания таких, в общем-то, простых истин, цивилизация не сможет выйти на адекватный путь развития, и будет обречена, по-прежнему, метаться из крайности в крайность до тех пор, пока не деградирует или не погибнет. Цена жизни каждого человека должна перестать быть отвлечённой абстракцией, превозносимой в теории и презираемой на практике. Пора осознать, что, несмотря на всю безусловную бесценность жизни каждого Человека, реальная цена всё же неравнозначна. Главную ценность для цивилизации представляет жизнь людей, способных внести наибольший вклад в адекватное развитие цивилизации, то есть, в гармоничное накопление ею энергетического и информационного потенциала – творческих личностей. И единственный, возможный здесь критерий – Долг. Подобный взгляд заставляет неизбежно пересмотреть понимание многих основополагающих категорий, и, прежде всего, такой категории как свобода. Внимательный читатель, наверное, уже понял, что с позиций ноосферного мировоззрения человек может быть свободным лишь в условиях биполярной системы, однако современные мировоззрения весьма далеки от понимания этого. Много говорить о свободе было модным всегда, что не мешало определению этой категории в обществознании быть очень размытым и противоречивым. Долгое время под свободой понималась свобода воли – возможность поступать по своему волеизъявлению. Такой подход неизбежно рождал вопрос: как быть, если волеизъявления двух или нескольких субъектов права вступают в противоречие, противопоставляются друг другу? Выход из логического тупика предложил Спиноза, назвавший свободу осознанной необходимостью, что рождало ряд новых затруднений. С позиций определения Спинозы, например, получалось, что раскаявшийся преступник, сидящий в тюрьме, свободен, поскольку осознаёт необходимость понести наказание. И подобной путаницы в современном деградировавшем обществознании в настоящее время более чем достаточно. С позиций ноосферного мировоззрения свобода – это возможность выбора между двумя реальными альтернативами, неизбежно возникающая постоянно, в условиях адекватно развивающихся балансовых систем во всём. Новым здесь так же является то, что человек в условиях биполярной системы способен сам лишать себя свободы на каждом шагу. Человек не может быть свободным, если у него нет совести, ума, интуиции, а так же достаточных знаний и опыта, позволяющих не нарушать естественные законы балансовой системы, которой является наш мир, частью которого в свою очередь является человеческая цивилизация. В одном из современных детективов я как-то вычитал интересный пример таких двух альтернатив. Кодекс Бусидо (кодекс японских самураев) гласит»: «Если не знаешь, что делать – делай шаг вперёд», и главный герой этого детектива (кстати, экранизированного) так всегда и поступал, пока не встретил и не полюбил женщину, которая не согласилась с этим принципом. «Если не знаешь, что делать – ничего не делай», сказала она ему. И герой задумался, а, задумавшись, однажды понял, что правильными являются оба принципа, поскольку они две неразрывные части одного и того же. Истинная проблема состоит в том, когда следует применить один принцип, а когда другой. А истинная мудрость (впрочем, как и ум) состоят в том, чтобы суметь правильно выбрать тот или иной принцип в разных обстоятельствах. Поняв это, герой стал намного сильнее. В работе «Душа человека» Эрих Фромм писал: «Свобода человека состоит в его возможности выбирать между двумя наличными реальными альтернативами. Свободу в этом смысле следует дефинировать не как «действия в сознании необходимости», но как действия на основе осознания альтернатив и их последствий»9. В этой же работе он весьма точно конкретизирует: «С ...

Андрей Козлович: ... вобода означает не что иное, как способность следовать голосу разума, здоровья, благополучия и совести против голоса иррациональных страстей»10. По этой же причине Ефремов писал в «Часе Быка»: «Нельзя быть свободными и невежественными»11, это тоже ещё предстоит понять цивилизации. Если говорить проще, то свобода – это сбалансированная взаимозависимость каждого от всех и всех от каждого, в условиях биполярного мира, то есть свобода – это не вседозволенность, напротив, она предполагает ответственность, и, в определённых обстоятельствах, ответственность беспощадную. Действительно свободным обществом является общество, осознавшее весьма простой принцип, введённый в обиход ещё масонским символизмом: «Один за всех и все за одного», потом его, помнится, взяли на вооружение мушкетёры Дюма, а ещё позже советские пионеры, что, кстати, лишний раз демонстрирует, что: «От великого до смешного один шаг». Равно, кстати, как и от смешного до великого. Король и Шут в нашем мире всегда рядом. Особо важным здесь является следующий момент. Немотивированный произвол недопустим в условиях высокотехнологической цивилизации, реально сконцентрировавшей в своём распоряжении колоссальные объёмы энергии, поскольку, рождая залпообразное нарастание энтропии, он способен привести к мгновенной её гибели, более того, он способен привести и к более страшным последствиям – нарушению системы объективных законов мироздания, способному нанести необратимый вред всему этому миру. И поэтому для его пресечения (недопущения) законодательно разрешены любые, в том числе более жестокие и более изощрённые меры, чем применяют пошедшие на подобный произвол. То есть юридически немотивированный (естественно в виду имеются уважительные, а не корыстные мотивы) или несправедливый произвол ставится вне закона. Данный момент для себя я назвал принципом зеркала, в условиях высокотехнологической цивилизации он должен срабатывать мгновенно и безотказно, что тоже в корне противоречит постхристианству. Таким образом, с позиций ноосферного мировоззрения под свободой понимается не абстрактная возможность поступать по своему волеизъявлению – вседозволенность, и не осознанная необходимость. С позиций ноосферного мировоззрения – свобода – это возможность выбора между двумя альтернативами, которая в зависимости от поступков личности (общества, социума) ведёт, как к увеличению меры свободы и независимости, так и, напротив, к её снижению. В условиях действительно свободной цивилизации только непосредственно личность, общество или социум виноваты в уменьшении меры свободы и независимости, поскольку социальных причин ведущих к эксплуатации личности, общества, конкретного социума не существует. Эрих Фромм писал: «Человек детерминирован законами причины и следствия, однако он может создать сферу свободы и постоянно увеличивать её посредством расширения сознания и правильных действий. Для него очень важно завоевать оптимум свободы и освободиться от цепей неизбежности… предпосылкой освобождения должно быть не только осознание, но так же активная воля и готовность к борьбе»12. Здесь только остаётся добавить, что на такое способно и общество, но для того, чтобы оно могло осуществить это на практике, прежде всего, нужно решить проблему обывателя, «оптимум свободы» кстати, единственная возможность победить инферно, сохранившаяся в нашем мире. В принципе, в данном определении нет ничего нового, серьёзные люди всегда понимали, что истинная свобода – это свобода выбора. Здесь уже становится достаточно понятным, что с позиций ноосферного мировоззрения, в определённых обстоятельств может быть оправдан справедливый произвол. Произвол в отношении заведомо несправедливых законов, обеспечивающих интересы привилегированной верхушки, и направленных против интересов личности и общества. Что, впрочем, вновь понятно всем. Ни в одной западной стране узников тоталитарных режимов, нарушивших заведомо неправедное законодательство таких стран не считают преступниками, причём, даже в том случае если они ведут или вели вооружённую борьбу за освобождение своей страны. Примеров здесь можно привести практически бесконечное количество, начиная с кубинских «гусанос», или никарагуанских «контрас», и заканчивая афганскими «моджахедами», или «душманами», как кому больше нравиться. Но это происходит чисто эмпирически, и не имеет под собой никакой правовой основы. Теоретически, во всех странах мира каждый, кто нарушил закон, а уж тем более применил насилие, особенно вооружённое, считается преступником. Исключением является только, так называемая, «необходимая оборона», которая явно не применима к указанным «борцам за свободу». Подобное положение является одним из самых уродливых признаков господства постхристианских мировоззрений. Ниже об этом ещё будет более подробный разговор. Фромм в работе «Душа человека» приводит конкретный пример того, как можно лишить свободы самих себя. Он говорит о генералитете фашистской Германии в годы II Мировой войны. Во второй половине 1943 года стало ясно, что Германии проиграла войну, но и Гитлер и его генералы продолжили безнадёжную борьбу, обрекая на гибель и страдания миллионы и миллионы людей, в том числе и своих соотечественников. Причина только в одном, у них не хватило даже не компетентности, а, прежде всего, мужества смотреть в лицо фактам, и чем больше они вели безнадёжную борьбу, тем больше запутывались в тенетах неизбежности, и тем меньше оставалась мера их свободы выбора. Финал таких действий хорошо известен – это самая страшная страница истории человеческой цивилизации. После того, что произошло тогда, почти кощунственно звучит то, что я сейчас напишу, но факты остаются фактами: прояви Гитлер и его окружение больше мужества, разума и осмотрительности, не продолжая проигранную войну, и всей цивилизации, и Германии, и самой гитлеровской клике пришлось пережить бы гораздо меньше горя и страданий. «Если человек одержим страстями – он раб, если он подвластен разуму – он свободен»13, писал Фромм. Если задуматься, то становится ясно, как мало ещё среди нас подлинно свободных людей, и главная причина здесь проста, цивилизация всё ещё не понимает, что свобода зависит не только от государства, общества в целом или сложившихся отношений в конкретном социуме. Свобода ещё зависит от каждого из нас. Фромм и Ефремов доказали всем своим творчеством, что мир никогда не станет свободным, пока каждый человек в полной мере не осознает себя человеком, пока не будет решена проблема обывателя. Каждый из нас знает, как часто, конечно в своём собственном масштабе, он совершает в жизни ошибку, подобную ошибке немецких генералов во II Мировой войне, и каждый из нас знает, как трудно её не совершить. В биполярном мире трусость нередко так похожа на храбрость, слабость на силу, а безволие – на мужество, и нужно обладать железной волей, непоколебимой решимостью, глубокими чувствами, и кристально чистым сознанием, чтобы разобраться в сложнейших переплетениях истинных и ложных ценностей. «Не всё золото что блестит!», давно говорят в народе, но человек очень часто просто не хочет отличать истинный блеск от мнимого. «На более раннем этапе, когда мы ещё не запутались так глубоко в наших страстях, у нас есть свобода выбора. Обобщая, можно было бы сказать, что одна из причин, по которой большинство людей терпят неудачу в своей жизни, заключается в том, что они не отдают себе отчёт, в какой момент они ещё способны действовать в соответствии со своим разумом, они осознают ситуацию только тогда, когда уже слишком поздно принимать решение»14, писал Фромм. Здесь Фромм вплотную подходит к главной проблеме современной цивилизации – к остановке эволюции человека. Основная масса людей – обыватели, сегодня просто ещё не способны быть свободными в полной мере. Фромм писал: «Большинство людей оказываются несостоятельны в искусстве жизни не потому, что они плохо приспособлены или слабовольны, что они не могли бы вести лучшую жизнь. Они несостоятельны потому, что они не пробуждаются и не видят, когда они стоят на распутье и должны принять решение. Они не замечают, когда жизнь задаёт им вопрос и когда они ещё имеют возможность ответить на него так или иначе. С каждым шагом по ложной дороге им становится всё труднее признать, что они действительно находятся на неправильном пути. И часто это случается только потому, что дальше они должны были бы согласится с необходимостью вернуться к тому месту, где был впервые сделан неверный поворот, и примирится с напрасной тратой энергии и времени»15. В то же время Фромм подчёркивал, что недостаток мужества признать собственные ошибки это не главная черта, делающая обывателя несвободным, в корне данного недостатка мужества, прежде всего, лежит невежество, низкая образованность современного среднего человека, его неумение в полной мере использовать свой потенциал. «Человек может разбить цепи необходимости, если он осознаёт силы, действующие за его спиной; если он предпринимает чрезвычайные усилия для завоевания своей свободы»16, писал Фромм. Он так же неоднократно отмечал, насколько далёк от глубины понимания истинных процессов определяющих нашу жизнь современный «маленький человек». Он безоговорочно верит авторитетам и фетишам, часто не отдавая себе никакого отчёта, насколько далеки от истины навязываемые ему поведенческие клише и стереотипы. В конечном итоге Фромм делает вывод: «Если человечество само себя уничтожит, то это случится не из-за порочности, присущей человеческой душе, а потому, что человек не был в состоянии пробудиться и увидеть реалистические альтернативы и их последствия»17. С позиций ноосферного мировоззрения можно дать даже такое парадоксальное определение свободы – свобода – это адекватная зависимость от любви и красоты. Мера же свободы зависит, прежде всего, от адекватности развития чувства прекрасного в душе человека, равно как и в коллективном сознании общества (конкретного социума). Мы все знаем это чувство, – оно называется любовь. Впрочем, это определение, конечно, упрощено, поскольку любовь это не просто чувство прекрасного, а высшее его проявление в душе человека. На проблеме обывателя, мы очень часто будем останавливаться в данной работе. Колоссальный информационно-энергетический потенциал, накопленный цивилизаций, делает крайне опасной современную, скажем так – меру невежества. Понимание данной проблемы сегодня уже начало себя проявлять достаточно ощутимо, но опасность в том, что цивилизация ещё весьма далека от осознания того, что путь её решения не только в просвещении, и, самое главное, не столько в просвещении. Истинный путь решения данной проблемы даёт учение о ноосфере, и он в восстановлении эволюции человека – пробуждении способностей Прямого Луча (СПЛ), данный термин вновь предложен Ефремовым. Думаю, здесь уже наглядно видно, что с позиций ноосферного мировоззрения западный мир никак не назовёшь свободным. Переход к такой системе в условиях социализма произошел бы, по-видимому, мирным путем, ибо доминанта большинства не рождает классовых антагонизмов. Мирный переход к подобной социально-экономической модели вероятен и в условиях номенклатурного лжесоциализма. Номенклатурная должность, в отличие от майората * при феодализме и финансового капитала при капитализме, не передается по наследству законодательно, в силу чего у номенклатуры нет настолько высокой заинтересованности в ней, которая делает высокой вероятность вооруженного сопротивления подобным преобразованиям. Впрочем, здесь нужно отметить – мирное развитие ситуации вероятно лишь при глубокой теоретической проработке подобных преобразований, и их высокопрофессиональном воплощении на практике. Для перехода к подобной системе необходима сбалансированная экономика, построенная на многоукладной системе _____________________________ * Майорат – феодальная система собственности, передающаяся из поколения в поколение по родовому признаку и ни при каких обстоятельствах не подлежащая передаче в чужие руки. собственности, дающей возможность органично сосуществовать различным её формам. Первый опыт такой экономической системы даёт история нашей страны, он уже описан. Подобная экономическая система в значительной мере уже состоялась в большинстве развитых стран и с каждым днём всё вернее доказывает свою эффективность. Это ещё одна из черт исторической патологии, вызванной нарушением ОИП. В силу разрыва теории с практикой и вызванной им деградации общественных наук, о политике НЭПа более 50-и лет никто не вспоминал. Однако когда в 70-х годах экстенсивные модели экономик номенклатурных стран завели их в тупик, о ней пришлось вспомнить. Первыми это сделали правящие номенклатурные круги Китая. Впрочем, в Китае, как и везде, главную роль в отказе от идеологических догм сыграли сопутствующие обстоятельства.

Андрей Козлович: 3. В начале 50-х годов на одной из последних международных встреч коммунистических и рабочих партий, в которой принимала участие делегация КПК, Мао Цзэдун подошел к Сталину в сопровождении некоего, внешне ничем не примечательного молодого человека, и сказал: «Смотрите, товарищ Сталин, – вот будущее Китая». Его на той встрече сопровождал Дэн Сяопин. И нужно отдать должное Мао Цзэдуну. Он оказался единственным правителем в истории лжесоциалистических стран, сумевшим подобрать достойного преемника. Дэн Сяопин останется в истории, как очень мудрый и дальновидный руководитель. В конце 70-х годов Китай попал в очень сложную ситуацию. Противоречия между правящими номенклатурными кругами СССР и КНР зашли настолько далеко, что в Китае решили снизить влияние Советского Союза на другие номенклатурные страны силой оружия. В 1979 году армия Китая начала вторжение в Социалистическую Республику Вьетнам. Об истории Вьетнама можно писать и писать. Пятьдесят лет народ этой небольшой страны с оружием в руках сражался за коммунистическую идею: со своими олигархами, с французами, с японцами, опять с французами, наконец, с американцами. Каждый житель этой небольшой страны, в полном смысле этого слова, стал воином, даже дети научились владеть всеми видами современного стрелкового оружия. И путем четырёх военных агрессий, продолжающихся в течение пятидесяти лет беспрерывно, Вьетнаму не удалось навязать капитализм. Он сделал свой выбор, сила коммунистической идеи оказалась в этом случае несокрушимой. Суровый пример мужества, поданный этой небольшой страной всему миру, нашел отклик в душах многих людей. Китайская агрессия всколыхнула общественное сознание, вызвав решительный протест на всей планете. Кроме того, вторжению противостояла одна из самых опытных и боеспособных армий на Земле. В результате, несмотря на несравнимое численное превосходство, армия Китая потерпела сокрушительное поражение, и КНР оказалась в полной международной изоляции. Экстенсивная экономика Китая, между тем, также привела его к глубокому экономическому кризису недопроизводства. Запад отказал Дэн Сяопину в экономической помощи, мотивируя тем, что инвестиции в экономику КНР невозможны из-за коренного отличия советских технологий, на которых работала вся промышленность Китая, от западных. На помощь Советского Союза тоже рассчитывать не приходилось. Номенклатурный маоистский режим оказался у последней черты. Дэн Сяопину удалось разорвать замкнутый круг. Эту его заслугу уже признал мир. Он принял простое, как и всё гениальное, решение. Если инвестиции в экономику Китая нельзя привлечь извне, то почему бы не использовать внутренний, не реализуемый по идеологическим мотивам, потенциал. «Не важно, какого цвета кошка, важно чтобы она ловила мышей». Эта фраза Дэн Сяопина стала исторической, определившей судьбу Китая. Началась легализация теневых капиталов. Как и 80 лет назад в СССР, смертельная опасность позволила экономической целесообразности победить идеологические догмы. Была разрешена частнопредпринимательская деятельность и проведена денационализация мелкой и средней промышленности. Проведена путём продажи нерентабельных предприятий с аукциона, за очень большие суммы. При этом интересоваться – «откуда деньги», было категорически запрещено. Таким образом, Дэн Сяопин убил сразу двух зайцев: экономика избавилась от нерентабельных предприятий, и заинтересованный в их развитии предприниматель-профессионал быстро сделал их прибыльными, трещавший же по всем швам государственный бюджет КНР получил значительные финансовые поступления от аукционной продажи. На следующем диалектическом витке реформ госбюджет вновь получил значительные финансовые поступления, теперь уже за счёт налогов с этих, а также легализованных и вновь созданных предприятий. Вчера ещё нищая и голодная страна, сконцентрировавшая на своей территории четвертую часть населения всего мира, стала подниматься. Вскоре китайская продукция завоевала признание на мировом рынке и КНР начала масштабный экспорт уже не сырья, а изделий. Через десять лет в технологически перестроенную экономику Китая стали возможны крупные западные инвестиции. В то же время вопрос о денационализации крупной промышленности не стоял изначально. Более того, не шла речь о денационализации рентабельных и хорошо интегрированных в единую экономическую инфраструктуру КНР мелких и средних предприятий. Напротив, шла реинтеграция, – государство получило возможность управлять своими предприятиями, используя не только кадровый, но и начавший функционировать неформально кредитно-финансовый механизм. Легализация же «теневой экономики» дала возможность её контролировать как фактически, так и юридически. Самое же главное: вообще не вставал вопрос об отказе от регулирования экономических процессов путем законодательного влияния на их динамику. Речь шла о внедрении в уже функционирующую систему рыночных механизмов. Таким образом, в КНР сегодня реально создан и прекрасно функционирует ленинский «механизм симбиоза». То есть Китай вплотную, ближе, чем даже самые развитые страны мира, подошёл к созданию сбалансированной экономической системы построенной на многоукладной собственности на средства производства. Именно это и объясняет его удивительные экономические успехи. Однако из этого совсем не следует, что Китай вышел на адекватный эволюционный путь. Пути исторической эволюции невероятно тернисты и противоречивы и процессы, происходящие в настоящее время в КНР, представляют чудовищную опасность, как для Китая, так и для всей цивилизации в целом, поскольку в КНР на глазах идёт кристаллизация технократической системы, вполне способной стать фашистской. В КНР сегодня создана эффективная система контроля за развитием экономики со стороны государства, но не создана система контроля за деятельностью и эволюцией государства со стороны общества и личности. Выборные органы государственной власти в Китае – это собрания народных представителей, остаются чисто номинальными. (В полной мере это касается и органов КПК). И, соответственно, преобладающим механизмом реализации власти остается кадровый, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё это породило очень интересные и чрезвычайно опасные процессы. Среди них, на мой взгляд, особого внимания заслуживают две тенденции. 1. Обновления кадров в КНР не произошло и у власти по-прежнему остаётся полуграмотная бюрократия, но в настоящий момент началась трансформация номенклатурной олигархии в финансовую. Причём, не замена одной олигархии на другую, а именно перевоплощение. 2. Нарастает противоречие между номенклатурой и набирающими силу деловыми кругами. Номенклатура, вчера дававшая должности только тому, кому хотела, сегодня даёт заработать деньги только тому, кому хочет. Предприниматель перед ней, как, впрочем, и остальные социальные слои, совершенно беззащитен, что, естественно, не может устроить новых китайских капиталистов. В результате обеих тенденций всё выше накручивается спираль коррупции, и всё сильнее зреет возмущение народа. Первое его проявление уже было, оно породило событие на площади Тяньаньмынь. На манифестацию студентов, требующих демократизации общественной жизни, номенклатура в который уже раз ответила танками. Ей пока удалось загнать возмущение вглубь, но не ликвидирована причина, его порождающая, а значит, себя проявит и следствие. От судьбы же данной великой страны – от того, каким будет следствие, во многом зависит судьба цивилизации. Могущество китайского народа невероятно велико, но даже самые могущественные народы нередко оказываются игрушками в руках политических проходимцев, и у китайского народа, как ни у какого другого сегодня велик шанс, стать такой игрушкой. Китайцы это очень древняя нация, более того, это нация архаичная, они современники древних египтян, по древности своего происхождения с ними могут спорить разве что евреи. Но это, пожалуй, единственная общая черта между этими двумя архаичными народами. Во всём остальном они полные противоположности. Главное различие между ними состоит в том, что евреи проявили себя сверхтолерантной нацией, сумев расселиться по большей части нашего мира, и так или иначе сумев найти общий язык с большинством народов планеты, как ещё населяющих земной шар, так и уже канувших в вечность. Китайцы же напротив многие тысячи лет подвергали себя самоизоляции, и далеко не случайно Великая китайская стена – единственное искусственное сооружение на Земле, видное невооружённым глазом с Луны. И именно в результате этих противоположных причин обе архаичные нации и дожили до нашего времени. Фромм и Ефремов доказали, что самоизоляция – это один из самых верных признаков фашизма. По сути, о том же писал и Маркс, когда описывал так называемый «азиатский способ производства», (в СССР его изучение было запрещено). Хотя, конечно, Маркс не мог ещё знать такого понятия – фашизм. Сегодня эволюция китайской системы в равной мере способна привести как к ноосферному способу производства, так и технократической системе, которая вполне способна стать самой страшной эволюцией фашизма. И, к сожалению, в большей мере сегодня эволюция государственности в КНР является эволюцией номенклатурного лжесоциалистического режима, в режим технократический, и надежды на ноосферное развитие КНР, боюсь, в большей мере являются иллюзиями, чем надеждами. Иначе, наверное, и не может быть. Данная эволюция, боюсь, определена всем многотысячелетним развитием этой великой, но, к сожалению, склонной прятаться в скорлупу нездоровой безопасности нации. Ефремов предупреждал об этой опасности в «Часе Быка». Главное отличие технократического фашизма от номенклатурного в том, что он не стремится к самоизоляции. Напротив, технократический фашизм неизбежно означает экспансию, и эволюция Китая прямым ходом ведёт этот великий народ к Стреле Аримана. В данном случае она уже проявляет себя тем, что стремление к самоизоляции перешло в стремление к экспансии. И вторжение во Вьетнам, известные события у острова Доманский, и вооружённые инциденты на Китайско-Индийской границе, боюсь, только первые проявления этого закона. Второй важной чертой подобной социально-экономической системы (вернее мутации) является отсутствие научно-технической деградации. Напротив, в плане развития высоких технологий Китай будет бурно развиваться. Технократический способ производства неизмеримо эффективнее как номенклатурного, так и капиталистического. Что уже тоже начинает проявляться. В первой половине ХХ века эту фазу прошла ещё одна древняя нация, так же многие века стремящаяся к самоизоляции. Я говорю о народе Японии. В результате этого американцам уже никогда не забыть Перл-Харбор, равно как и русским уже никогда не забыть Хасана, Халхин-Гола, а так же броска Советской армии через Гоби и Хинган в 1945 г. Историю Японии, как, впрочем, и ОИП в целом ещё никто не изучал через призму ноосферного мировоззрения. У современных историков пока лишь иногда проскальзывают догадки, что способ производства в Японии это не совсем капитализм, и, по-видимому, это объясняет её невероятные успехи. Великий народ Китая оказавшийся игрушкой в руках политических проходимцев использующих Стрелу Аримана несравнимо опаснее для цивилизации чем великий народ Японии. И острие китайской экспансии обречено быть направленным, прежде всего, против России. Ефремов всем своим творчеством пытался обратить внимание на это положение, а так же на то насколько тесно переплетены судьбы России и Индии, и как важно для всей цивилизации строительство «Моста Ашвинов». Россия и Индия здесь всего лишь первые. Технократический фашизм, сложившийся в такой великой стране как Китай легко способен поработить как капиталистические, так и номенклатурные страны. Стремительно возрастающей экономической и военной мощи КНР сегодня ни Западу, на Востоку нечего противопоставить. Конечно, на фоне колоссальной экономической мощи развитых европейских стран и Соединённых Штатов это вновь кажется «сгущением красок», но это лишь кажется, и «японское экономическое чудо» наглядное тому подтверждение. Сегодня КПРФ, равно как и многие другие левые и патриотические силы, впрочем, равно как и националистические и национал фашистские, в какой уже раз объявляют главными внешними врагами России «американский империализм» и «мировой еврейский капитал». На самом же деле объективно это уже не так, напротив эти силы уже в течение ближайшего времени обречены всерьёз укреплять могущество России и могущество Индии, поскольку на континенте попросту нет иных реальных сил, способных противостоять всё возрастающему могуществу Китая. И мыслителям нашей страны, и, прежде всего, мыслителям левого толка это пора понять. Если говорить о военной мощи Китая, то сухопутные войска Народно-Освободительной Армии Китая (НОАК) уже сегодня намного сильнее сухопутных войск Российской Армии. Россия пока имеет превосходство в Военно-воздушных силах и в ракетно-ядерном потенциале. Правда, в ракетно-ядерном потенциале она имеет несравнимое преимущество. Но то, что это преимущество временное уже видно невооружённым глазом. Экономика КНР бурно развивается. Что будет дальше очевидно. Коммунистическая Партия Китая уделяет большое внимание исследованиям космического пространства, и сегодня в КНР уже запущен на околоземную орбиту первый китайский космонавт (тайквонавт) планеты. Освоение же околоземного космического пространства позволит КНР уже в течение ближайших 10-15 лет всерьёз начать разговор о создании собственной системы противоракетной обороны. После того же, как территория КНР станет защищена от российских и американских ядерных ракет «космическим зонтиком» не будет никакой причины мешающей вторжению НОАК в Российскую Федерацию, да и не только туда, и России, что самое главное, если она пойдёт путём капитализма, будет нечего противопоставить вторжению со стороны государства способ производства в котором на много порядков эффективнее капиталистического. И ведь, к сожалению, преимущества Китая над Россией заключены не только в намного более эффективном способе производства, но и в его населении в 10 раз превосходящем населения России. Конечно, было бы очень хорошо, если бы борьбу за ноосферные идеалы нашему народу пришлось вести в душах жителей КНР, а не на поле боя, но гарантировать такое развитие ситуации сегодня нельзя ни в коей мере. Более того, победу ноосферного мировоззрения сегодня нельзя гарантировать и в России. Напротив, опасность возникновения фашизма в нашей стране весьма велика.

Андрей Козлович: 4. Все указанные тенденции, с известными оговорками, в полной мере проявляются сегодня и в развитых капиталистических странах. Единственное отличие в том, что они идут с обратной стороны. В конце XIX – начале XX веков капитализм вступил в высшую фазу своего развития, которую Ленин назвал империализмом. Её суть в следующем. Сконцентрировав в своих руках гигантские капиталы и объёмы производства, капиталисты освоили все возможные рынки сбыта. В результате стала невозможна классическая свободная конкуренция. Дело потребовало всемирного соглашения между капиталистами, раздела мира на сферы влияния и объединения их во всемирные сверхкорпорации, контролирующие каждая свою сферу. Главной чертой этого объединения, которую не смогли понять классики марксизма-ленинизма, стало то, что данное объединение заставило капиталистов отказаться от части своих прав на собственность, и делегировать их данным сверхкорпорациям – монополиям (транснациональным компаниям). В результате в корне изменилось положение частной собственности в системе социально-экономических отношений. Она осталась частной, но вот использование её стало осуществляться капиталистами коллективно, в рамках монопольных сверхкорпораций, на основе гласных и негласных законов. Механизмом же, который позволял реально распоряжаться своей (а нередко и чужой) долей собственности, в данной системе стал кредитно-финансовый. Произошло коренное изменение положения вещей. Олигархия перестала быть олигархией, благодаря майорату, и поставила общество в зависимость от себя, благодаря монополизации кредитно-финансового механизма. (В условиях классического капитализма царил принцип: имеешь собственность, – имеешь всё, в том числе и деньги. В условиях империализма начал царить принцип: имеешь деньги, – имеешь всё, в том числе и собственность). Соответственно, доминирование кредитно-финансового механизма породило стремительное нарастание энтропии. Кредитно-финансовая система сегодня является определяющим фактором социально-экономического развития нашей цивилизации, но всё дело в том, что современная общественно-историческая мысль ещё не пришла к объективному пониманию того, чем она, собственно говоря, является. И, соответственно, до сих пор не открыты объективные законы её функционирования и развития. Незнание законов кредитно-финансовой системы привело к тому, что финансовая элита на Западе вполне стоит номенклатурной элиты на Востоке. Власть в развитых капиталистических странах также находится в руках полуграмотной и глубоко деградировавшей в морально-нравственном плане олигархии. Единственное отличие в том, что эта олигархия более жестока. В течение многих тысячелетий, причём именно так, тысячелетий, а не веков, на Западе главным атрибутом власти была жестокость. А главной чертой людей, сумевших её захватить и удержать, – сильная воля. Именно такие люди давали начало родовой аристократии – классу крупных собственников. В то же время жестокость также была необходима лишь до определённой меры. Именно в условиях аристократической системы появилась поговорка о том, что настоящий мужчина всегда должен носить меч, но никогда не должен вынимать его из ножен без нужды. Бессмысленная жестокость всегда была самым верным свидетельством деградации аристократии и неизбежно вела к утрате её положения. Инерция в человеческом обществе очень высока, поэтому деградационные процессы нередко растягивались на века. Но в конечном итоге, неизбежно деградировавшая аристократия лишалась власти. И к власти вновь приходили люди сильные и жестокие. Безусловно, аристократическая система очень далека от совершенства. Сильный человек совсем необязательно должен быть интеллектуалом и иметь высокие нравственные качества. Побеждала воля, а не ум, знания и гуманизм. Более того, подлец всегда оказывается в условиях такой системы – звериной системы, сильнее порядочного человека, поскольку он без зазрения совести использует инфернальные приёмы борьбы, всегда вызывающие у порядочного человека отвращение, что неизбежно порождает СА и присущий ей отрицательный отбор. Подобная система, тем не менее, преобладала на Западе в большинстве государств много тысячелетий, на Востоке же в условиях азиатских государств, как правило, царили скотские законы, рождающие СА с другой стороны. Здесь, думаю, будет правильным дать определение понятию интеллект. Кстати, это очень наглядный пример глубокой деградации общественных наук: сегодня во всех законодательствах развитых стран есть понятие интеллектуальной собственности, современная же психология так и не выработала общепризнанное определение данной категории. Ноосферное мировоззрение учит понимать под интеллектом органичную совокупность ума, глубоких знаний и интуиции, позволяющую установить причинно-следственные связи между факторами и явлениями не связанными очевидно, понять скрытые законы функционирования и развития балансовых систем. Здесь следует отметить, что олигархические социально-экономические системы, как капиталистическая, так и номенклатурная не только не создают условия для развития интеллекта, но и напротив, скорее направлены на его подавление. Олигархия заинтересована в воспроизводстве обывателя, а не интеллектуала, поскольку давно известно: «Только мыслящие люди способны доставить хлопоты властям, тупые и бездумные никогда». И нужно признать она немало преуспела в этом занятии. Эрих Фромм в работе «Из плена иллюзий» писал: «…идиоты и гении – исключения; меня же всё больше и больше поражала глупость подавляющего большинства людей, не подпадающих под эти крайние категории. Я говорю не о недостатке интеллекта, измеряемого с помощью тестов, а о неспособности понять причины явлений, если только они не бросаются в глаза, или уловить противоречия в самом явлении, установить связь между различными факторами, соотношение которых неочевидно. Эта глупость особенно проявляется во взглядах на человеческие отношения и общественные проблемы. Почему же люди не замечают наиболее очевидного в проблемах личности и общества, а вместо этого придерживаются стереотипов, бесконечно повторяемых без всякой попытки поставить их под вопрос? За вычетом естественной способности интеллект – это преимущественно производное от независимости, смелости и жизненности; глупость соответственно есть результат подчинённости, страха и внутренней омертвелости. Если основная часть интеллекта состоит в способности установить связь между факторами, которые до сих пор не казались связанными, то человек, придерживающийся стереотипов и условностей, не осмелиться признать наличие такой связи; кто боится отличаться от других, тот не осмелиться признать, что ложь есть ложь, и тем самым сильно помешает себе раскрывать действительность. Маленький мальчик из сказки о новом наряде короля, который видит, что король голый, не то чтобы умнее взрослых, он просто не так склонен к конформизму. К тому же любое новое открытие сопряжено с риском, а рискованные предприятия требуют не только определённой степени внутренней уверенности, но и жизнерадостности, что можно найти только у тех людей, для кого жизнь – нечто большее, чем процесс ослабления напряжённости и устранения боли. Чтобы понизить общий уровень тупости, нам нужен не рост «интеллекта», а иной тип характера: независимые предприимчивые люди, влюблённые в жизнь»18. Здесь только следует добавить, что такие люди нужны человеческой цивилизации, а не идеологической и финансовой олигархии. С формированием капиталистических отношений, указанная система власти достигла логического завершения. В её условиях роль жестокости и волевых качеств стала абсолютной. Система разделения властей на Западе не стала гарантом от олигархичности социально-экономической модели. Новая олигархия неаристократического типа поставила общество в зависимость от себя, благодаря контролю кредитно-финансовой системы. По логике вещей, главной чертой данной олигархии, наряду с сильной волей, должен был стать высокий интеллект. (Для адекватных действий, направленных на накопление капитала, необходимо глубокое знание законов функционирования и развития кредитно-финансовой системы и их умелое применение на практике). Но этого не произошло, человечество ещё не выработало объективного научного знания о данных законах. В итоге этот процесс уже сотни лет является стихией, своеобразной лотереей, безусловно, не требующей глубокого интеллекта. Говоря строго научным языком, отсутствие объективного знания о законах кредитно-финансовой системы неизбежно вело к тому, что хозяином положения стал не интеллектуал, а эмпирик, сумевший в определённой мере изучить данные законы на практике, и, опираясь на навык и интуицию, с большей или меньшей степенью эффективности применить их на деле. Решающую роль стала играть так называемая деловая хватка. Соответственно, решающим фактором стала сила воли. В борьбе за деньги пока неизбежны бесчисленные провалы. Таким образом, современная финансовая элита не только не интеллектуальна, но и откровенно полуграмотна, а часто безграмотна и невежественна как элита номенклатурная. В полной мере это, кстати, касается и так называемых «новых русских». В той же мере эта элита безнравственна. Там, где властвует стихия, слишком многое зависит от слепого случая, и ради денег приходится быть готовым на всё. Счастливый случай нередко выпадает только раз и, значит, самое главное – не упустить свой шанс. Поэтому реально хозяин положения в западном мире – жестокий делец, способный на всё ради денег, и развитие в указанных условиях обречено на неадекватность. Подобная ситуация сохранится до тех пор, пока не будут реанимированы общественные науки и выработано объективное научное знание законов как кредитно-финансовых так и идеологических систем. Это неизбежно приведёт к власти новую высокоинтеллектуальную элиту, что, впрочем, само по себе тоже далеко не является панацеей. Номенклатурные идеологи, называя империалистические отношения звериными, были правы. Этот социально-экономический строй в полной мере заставил работать известный принцип, ставший на Западе пословицей: «Каждый за себя – только Бог за всех». Капиталист, вступающий в монопольный союз и вносящий туда свои активы, добивается только реализации своих интересов, причём, любой ценой. Законы беспощадны, – выживает сильнейший. Кроме данных законов монополисты больше не признают никаких. Не существует для них ни этики, ни морали. При подобных правилах это непозволительная роскошь. Соответственно, ничего не стоит и жизнь людей. Их интересы имеют лишь прикладное значение. Цель одна – получение прибыли (точнее, сверхприбыли) любой ценой. А значит, неважно, что производить: пищевые продукты или химические яды, и неважно, зачем. Неважно, что продавать: лекарства или наркотики, и неважно, кому. Неважно, какие услуги оказывать: заниматься частным сыском или заказными убийствами, и неважно, для кого. Главное, чтобы был спрос. В общем, и целом, монополизм, безусловно, чудовище, монстр, рождённый на рубеже XIX-XX веков общественно-исторической эволюцией. Причём, он «мутирует» в современных условиях исторической патологии. Комментируя описанное выше, я позволю себе отступление от социально-экономического блока проблемы. В этом отступлении я расскажу о теории пассионарности Льва Николаевича Гумилёва. Мы очень часто будем останавливаться на ней, поэтому, на мой взгляд, её и следует рассмотреть в первой части книги. Не следует думать, что «сила воли» это простой вопрос. Напротив, явления более сложного я, пожалуй, не знаю. Сегодня всё вернее просматривается связь данного явления с биополем и энергетическим потенциалом человека. Причём это, не смотря на то, что, многие учёные, остервенело, оспаривают сам факт существования биополя. К научной постановке этого вопроса вплотную подошёл великий Вернадский в 30-х годах, но недостаток научных данных в то время не позволил ему не только ответить на него, но и даже просто поставить его всерьёз перед фундаментальной наукой. Данное положение во многом сохраняется, и по сей день, (ниже мы коснемся и подходов Вернадского). Судьба Льва Николаевича Гумилёва, возможно не менее удивительна, чем его теория. Достаточно сказать, что он, как уже отмечено, сын двух великих русских поэтов Николая Гумилёва и Анны Ахматовой. Он больше десяти лет отсидел в сталинских лагерях, одно время с уже упоминаемым учёным-физиком и писателем С. Снеговым, воевал в Великую Отечественную войну как простой солдат, и дошёл до Берлина. После войны его не разу не выпустили больше за границу, и, тем не менее, он сумел добиться признания как учёный во всём мире, в СССР ему так же вынуждены были присвоить степени доктора исторических, и доктора географических наук. В целом, теория пассионарности очень напоминает остросюжетный фантастический роман, и у любого учёного знакомящегося с ней невольно возникает соблазн объявить её «несерьёзными измышлениями молодого человека», как любят говорить ортодоксы. Однако против фактов, как говорится «не попрёшь». Лев Гумилёв достаточно глубоко изучил данное явление, и пришёл к выводу, что сила воли является проявлением энергопотенциала человеческой личности. На этой основе Л.Н. Гумилёв разработал теорию пассионарности, от латинского пассио – страстность, в которой доказал, что среди нас есть сверхэнергичные (сверхволевые) люди деятельность которых определяет ОИП. В своих исследованиях Владимир Иванович Вернадский доказал факт существования особого вида энергии, – биогеохимической (биохимической) энергии живого вещества. Это энергия, накапливаемая живыми организмами, в том числе и организмом человека, в течение их жизни. Лев Гумилёв в теории пассионарности исходит из того, что данная энергия накапливается людьми неравномерно. Кроме того люди имеют различный врождённый энергетический потенциал. Самое же главное, существуют особые люди, обладающие врождённым энергетическим потенциалом, намного превосходящим энергетический потенциал обычных людей. Они так же умеют заряжать своей энергией других людей и поэтому идеально подходят на роль лидеров. Именно пассионарии, по Гумилёву, и являются личностями, творящими историю. Этнос пассионарное напряжение, в котором выше чем в других (в котором много пассионарных личностей) значительно активнее других этносов, и, соответственно, оказывает определяющее влияние на ОИП. Причины носят генетический характер и передаются по наследству. Люди, обладающие большей генетической способностью накапливать и концентрировать энергию и большим врождённым биоэнергетическим потенциалом, соответственно, более активны и более целеустремлённы, это те люди о ком в просторечии принято говорить – «они более энергичны, в них больше жизни». В целом род человеческий состоит по Гумилёву из трех энергетических типов: пассионарии, гармоничные личности и субпассионарии. Гармоничные личности – это люди, имеющие умеренный энергопотенциал, основная масса населения мира, субпассионарии – субъекты энергопотенциал которых очень невысок. У субпассионариев не хватает силы воли даже для того, что бы просто работать и жить обычной жизнью. Их среда создаёт люмпенизированный элемент. Из их среды так же часто выходят преступники. Другими словами, субпассионарии – это «нищие духом», но в прямом, а не нравственном смысле данного понятия, хотя и безнравственность, безусловно, здесь проявляется сплошь и рядом. Однако, объединившись с пассионариями, вернее войдя в контакт с их энергетическим полем, они становятся грозной силой, что не раз проявлялось в истории. Потеряв лидера так же, они мгновенно силой быть перестают. «Пассионарии могут проявлять себя без субпассионариев, но те без пассионариев – ничто»19, пишет Лев Гумилёв в книге «Этногенез и биосфера Земли». Продолжая мысль Гумилёва здесь можно добавить, что иметь высокий врождённый энергетический потенциал недостаточно, им ещё нужно овладеть. И здесь большое значение имеют особенности характера не дающие рассеиваться данной энергии, позволяющие её концентрировать на определённых направлениях. Образно говоря, волевой человек – это человек, обладающий психологическим лазером, а так называемая «сила воли» – это антиэнтропийные свойства характера помноженные на высокий энергетический потенциал. Очевидно, также, данный человек должен уметь пополнять свой энергопотенциал. Эти свойства проявляют себя постоянно, такой человек сверхактивен, что позволяет ему рано или поздно нащупать любую возможность проявить себя в полной мере. «Пассионарность может проявляться в самых различных чертах характера, с равной лёгкостью порождая подвиги и преступления, созидание, благо и зло, но не оставляя места бездействию и спокойному равнодушию»20. Можно добавить, что именно в отношении таких людей работает феномен «гадкого утёнка» гениально описанный Г.Х. Андерсеном. Здесь, думаю, уже достаточно наглядно просматривается, что номенклатурная система буквально направлена против пассионарной личности. В условиях же капиталистической системы она имеет шанс себя проявить, но слишком высокой ценой, как для себя, так и для общества. Поскольку пассионарность в условиях капитализма не требует окультуривания данного дара, в результате она используется, прежде всего, для выживания, что ведёт к нравственной деградации и наносит колоссальнейший ущерб, как личности, так и обществу. Что здесь особо интересно, построив такую, довольно стройную, схему, Гумилёв взял и всё испортил буквально в последних трёх абзацах книги «Этногенез и биосфера Земли». Он вдруг заявил, что пассионарии имеют внеземное происхождение, не больше и не меньше. Причём в первом из указанных трёх абзаце он ещё пытается это как-то увязать просто с космическими излучениями, зато во втором скромно добавляет: «Мы не одиноки в мире! Близкий Космос принимает участие в охране природы, а наше дело не портить её. Она не только наш дом, она мы сами»21. Кстати, по Гумилёву человечество выживает до сих пор только потому, что существуют пассионарии и на социальные процессы, когда это необходимо, воздействует «пассионарный толчок». При подобной постановке проблемы неизбежно возникает вопрос: а причём здесь тогда биогеохимическая энергия живого вещества и передаваемая наследственно генетическая способность её усиленно накапливать? Гумилёв, так же как и Ефремов работал ещё при советской власти, вернее при номенклатурном режиме, и поэтому был вынужден кодировать свои исследования. Что здесь действительно интересно, так это то, как в книге Гумилёва многочисленные искатели крамолы в его исследованиях умудрились не заметить данного момента. Гумилёв написал её в 1974 году, как свою докторскую диссертацию по географии. Вокруг этой книги сразу началось что-то невообразимое. Масса завистников с ходу попытались обвинить её в том, что она противоречит марксистско-ленинской теории, но ни один из них «в упор» не заметил указанного момента и обвинял его, прежде всего, в пропаганде, как тогда говорили: «буржуазной теории толпы и героя», правда, были и другие глупости. На самом деле никакого противоречия здесь, безусловно, нет. Лев Николаевич использует признанное советской наукой понятие биогеохимической энергии живого вещества только для того чтобы показать, что в основе всех прогрессивных процессов в человеческом обществе лежит борьба с энтропией. И энергия, питающая наши души и порождающая «силу воли» и многое другое не может быть просто биохимической. Гумилёв, прямо, открытым текстом, пишет о существовании ещё не известных науке энергетических полей, всем содержанием работы доказывая этот факт на массе предельно конкретных исторических примеров. Более того, он указывает, что обществознание обречено на очень высокую меру необъективности, пока не научится учитывать их проявления. К сожалению, современная наука ещё очень слаба в этом вопросе. М. Веллер в книге «Всё о жизни» издевательски заметил, что современной науке известно четыре вида поля: электромагнитное, гравитационное, сильное и слабое. И он совершенно прав. Только следует добавить, что даже факт существования гравитационного поля нельзя считать доказанным, – никто ещё не открыл элементарных частиц его составляющих, гипотетических гравитонов. Именно по этой причине Гумилёв в указанной работе замечает, что необходима: «гипотеза пассионарного поля (подобие электромагнитного поля)»22. То есть речь здесь идёт о биоплазме, в указанной книге Гумилёв косвенно доказывает факт её существования. (О том, что такое биоплазма мы поговорим во второй части книги). О возможности существования пассионарного поля Гумилёв говорит лишь вскользь. Зато о возможности существования этнических полей он говорит очень много. Более того, он приводит массу косвенных доказательств факта их существования, в конце концов, делает вывод: «…в природе существует этническое поле, подобное известным электромагнитным, гравитационным и другим полям, но вместе с тем отличающее от них. Проявляется факт его существования не в индивидуальных реакциях отдельных людей, а в коллективной психологии, воздействующей на персоны»23. По Гумилёву история цивилизации, по сути, является историей накопления энергопотенциала, причём, прежде всего этнического энергопотенциала, ещё неведомого современной науке. Гумилёв доказал, что у нашей планеты существует этносфера, и это одно из величайших открытий ХХ века. Этносфера, как часть ноосферы – сложнейшей комбинации энергетических полей, присущих разуму, эволюционирующих в сторону всё большего совершенства. Правда, здесь вернее было бы сказать – информационно-энергетических. Такой вывод напрашивается из всего теоретического наследия Вернадского, Ефремова, Гумилёва. Поля этносферы взаимодействуют как друг с другом, так и с иными полями ноосферы. И мы никогда не сможем, в полной мере, понять общественно-исторический процесс, пока не научимся понимать причинно-следственную связь между ноосферой, как сложнейшей системой энергополей, и конкретными событиями истории. А связь эта очень непроста. Гумилёв предупреждал, что наложение этнических полей разного ритма, порождает неадекватность восприятия реальности различными этносами, и именно это ведёт к тому, что возникают античеловечные учения и системы. В указанной работе он приводит в пример манихейство, возникшее на базе Каббалы, сюда же относятся и некоторые человеконенавистнические виды сатанизма, и фашизм. «Мы, люди ХХ века, знаем, что чёрта нет. И всё же, когда окинешь взглядом историю антисистем, – становится жутко. Есть концепции-вампиры, обладающие свойствами оборотней и целеустремленностью поистине дьявольской. Ни могучий интеллект, ни железная воля, ни чистая совесть людей не могут противостоять этим фантомам. Там где слагается этническая химера – наложение этнических полей разного ритма, появляются антисистемы»24. Роль пассионариев по Гумилёву – вызвать толчок, ведущий к разрушению антисистем. «Нет, не героизм отдельных пассионарных особей, личностей жертвующих собой, а именно толчок, мутация, порождающая признак пассионарности и сообщающая заново возникающим этносам оригинальный ритм биополя – вот, что губит химеры и гнездящиеся в них антисистемы. Пассионарный импульс даёт как бы высокий накал, в котором химеры «плавятся» (да простится автору метафора) и превращаются в этносы, гармонично сочетающиеся с ландшафтами, как звено гиобиоценозов. При столь высоких накалах антисистемы существовать не могут»25. То есть, наша цивилизация до сих пор выжила и развивается только благодаря пассионарным импульсам – «пассионарным толчкам» имеющим внеземное происхождение. И эти толчки происходят на энергетическом – «полевом» уровне. Здесь уже достаточно ясно начинает просматриваться намёк на концепцию реинкарнации, и становится понятно каким образом пассионарные личности, а точнее их души, могут иметь внеземное происхождение. То есть, здесь чётко просматривается ефремовский тезис о, так называемых, «Серых Ангелах», о которых мы тоже будем говорить достаточно подробно в следующих главах. В научно-фантастическом романе «Диктатор» Снегов сделал этот намёк ещё более прозрачным. Гумилёву удалось доказать историческую справедливость того факта, что сверхэнергичные люди, способные наиболее эффективно двигать социальный и иной прогресс становятся хозяевами положения. Этот момент нисколько не противоречит ноосферному мировоззрению. С его позиций нужно лишь совершенствовать правила игры. Энергия пассионарий должна перестать работать, прежде всего, на них, в равной мере она должна работать на личность и общество. А если говорить проще, то пассионарность нуждается в окультуривании и сознательном применении в социальных процессах. Возвращаясь к процессам, происходящим в развитых капиталистических странах я должен сказать, что многое из описанного взял из работы Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма», лишь в нескольких штрихах дополнив его понимание описанных процессов современным знанием и заменив терминологию. Единственным выходом из создавшейся исторической ситуации Ленин считал революцию путём вооруженной борьбы. Зная историю, с этим довольно сложно не согласиться, но всё же в рассуждениях Ленина просматривается логический изъян. Он не принимал в расчёт национальные правительства, считая, что они не более чем марионетки в руках транснациональных компаний. Во многом так и было, но противоречие между капиталистами и номенклатурой, или вернее между «зверем» и «скотом» всё же сохранялись, это тоже вечное противоречие, делая в определённой мере возможной борьбу с монополизмом и в иных формах. В частности, первый, так называемый «антитрестовский закон» был принят английским парламентом ещё в XIX веке, он признавал опасность для общества, заключённую в монополизации экономики, и всерьёз ограничивал произвол транснациональных компаний. Но здесь бессмысленно отрицать и то, что Великий Октябрь нанёс мощный удар по монополизму, на новый порядок, подняв революционное мировое движение, что, в свою очередь, существенно стимулировало антимонопольные процессы в империалистических странах. Наиболее интересно антимонопольные процессы проявились в 30-40-е годы.

Эуг Белл: Замечания по ВВЕДЕНИЮ Иван Ефремов был, прежде всего, учёным, который глубоко и всесторонне изучал эволюцию человеческой цивилизации. И в научных работах, известных нам как художественные произведения, закодировал свой взгляд на исторический путь развития человечества, на его единственно верный исторический путь – по лезвию бритвы. ИАЕ никогда не утверждал, что у человечества единственный путь развития. И именно идеи Владимира Ивановича (идеи о ноосфере и, соответственно, о ноосферной цивилизации) в синтезе с герметическими учениями писатель раскрывает в завуалированной форме (как коммунистические) в своих книгах. Это тоже не верно: ИАЕ брал идеи и оттуда, и оттуда. Сказать, что ИАЕ не опирался на идеи Маркса было бы неправильно! ИАЕ был на пути от коммунистической идеологии к чему-то большему (может быть, к концепции ноосферы), но он не отказывался и от коммунизма. В нашей стране нашлись не только писатели, но и учёные, которые никогда его не забывали. Среди них можно выделить сына великих русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва Льва Николаевича Гумилёва – создателя теории пассионарности Интересно. Я не встречал у Гумилева никаких указаний на Ефремова. Вероятно, это просто – твоя выдумка, Андрей. Такие «откровения» нужно поддерживать цитатами, иначе кто же будет серьезно относиться к твоим работам? Капитализм и социализм представляются мне исторически бесперспективными. Вместе с тем, по моему мнению, эти социально-экономические формации исторически адекватны и являются закономерными этапами развития цивилизации. Но сегодня они – уже вчерашний день. Также важно отметить ещё одну существенную деталь. Я убежден, социализма никогда не было на нашей планете (как реально существующей социально-экономической модели) и уже никогда не будет, его поезд ушел. Здесь явное логическое противоречие. Как социализм может быть «исторически адекватной социально-экономической формацией», если его… не было? Был такой момент и в истории России, которая не испытала прелестей рабовладельчества. Длительное разложение первобытнообщинных отношений среди славянских племён постепенно привело их к развитию феодальных отношений. Также известно, какой ценой приходится платить за нарушения общественно-исторического процесса (ОИП). Именно по этой причине элементы рабовладельческого строя долгие века тормозили социальный прогресс в России, сделав её развитие более инфернальным *, чем в других странах. Такова история. Это всего лишь маргинальная теория. Рабство у русов было, рабовладельческого строя не было вообще нигде. И вся эта «теория» просто разваливается. Нельзя, Андрей, выдавать за общепринятую истину то, что 99% историков считают крайне сомнительным. Исторически состоявшись, коммунизм мог стать лишь одним из закономерных этапов ОИП. Затем его неизбежно сменило бы новое, более совершенное общество не обязательно базирующееся на принципе коллективизма. Лучше всех это понял мыслитель, которого ещё можно назвать нашим современником. Я говорю об Эрихе Фромме, труды которого уже сегодня изучают во всех университетах, включая, с недавних пор, и университеты нашей страны. Эрих Фромм всю жизнь подчёркивал, что он марксист. Но разработанное им мировоззрение – отрицавшее диалектический материализм, уже перестало быть марксизмом и стало новым учением, впитавшим в себя из марксизма-ленинизма всё лучшее. Понимал ли это сам Фромм? Думаю да, хотя и не признавался в этом. Этот фрагмент выглядит странно. Разве Фромм где-то говорил о том, что за коммунизмом пойдет ДРУГОЕ общество? Если да – цитату в студию. Но ведь нет! Ничего такого Фромм никогда не говорил. В результате появляется смешная и ни на чем не основанная фраза: «Понимал ли это сам Фромм? Думаю да, хотя и не признавался в этом». Что мы можем знать о том, что тайно думал Фромм, если он «не признавался в этом»? Это смешно. Дальше в предисловии описывается более "стройная" концепция, но именно принадлежащая Андрею. Приписывать ее ИАЕ было бы обманом читателя. За исключением десятка неудачных стилистически мест, возражений по этому куску (по второй части предисловия) у меня не имеется, с учетом, что это ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ АНДРЕЯ КОЗЛОВИЧА, с которым я КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ СОГЛАСЕН. (И в части "герметизма", и в части "живых мертвецов").

Андрей Козлович: Женя, ответ напишу в продолжении этой темы, а то как-то нехорошо получается.



полная версия страницы