Форум » КУ-СТАНЦИЯ » Стихи - о нас и вечном » Ответить

Стихи - о нас и вечном

arjan: Начну с посвящения Прекрасной Елене от нашего друга семьи: К Елене А. Андрей Бертыш Уходит жизнь, как будто невзначай, На чай уходит и на разговоры... На табуретках наживаются запоры - Дней уходящих ты не замечай. Но вижу я картину снова, снова: Идешь по снегу пьяная, босая, В саду вечернем возле Хотылева, За яблоком, последним, урожая...

Ответов - 213, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 All

Эуг Белл: Да, я это знал, это гениальные стихи. Именно из них вырос образ Торманса у Ефремова.

Трак Тор: Да, гениальные. У великих поэтов бывает прозрения: философ 100 страниц напишет, а он скажет в 6 строчках про левиафан-государство:"Он в день седьмой был мною сотворен, - Сказал Господь, - Все жизни отправленья В нем дивно согласованы. Лишен Сознанья - он весь пищеваренье..." Тут и про идеологию, и что общественное (государственное) бытие (пищеварение) определяет сознание... Или это, про революцию:В нормальном государстве вне закона Находятся два класса: Уголовный И правящий. Во время революций Они меняются местами, В чем, По существу, нет разницы. Эти 8 строк перетянут "Государство и революцию" В.И. Ленина

Эуг Белл: Да, это посильнее Фауста Гете будет, а?

Ribelanto: Эуг Белл пишет: Спасибо! Рад слышать эту оценку именно от Вас, Ribelanto. :-) Желаю Вам дальнейших творческих успехов!

Трак Тор: 24 мая отмечается 70-летие со дня рождения русского поэта, нобелевского лауреата Иосифа Бродского. ПИСЬМА РИМСКОМУ ДРУГУ (Из Марциала) * Посылаю тебе, Постум, эти книги Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко? Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги? Все интриги, вероятно, да обжорство. Я сижу в своем саду, горит светильник. Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых. Вместо слабых мира этого и сильных - лишь согласное гуденье насекомых. ... * Пусть и вправду, Постум, курица не птица, но с куриными мозгами хватишь горя. Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря. И от Цезаря далеко, и от вьюги. Лебезить не нужно, трусить, торопиться. Говоришь, что все наместники - ворюги? Но ворюга мне милей, чем кровопийца. ... Приезжай, попьем вина, закусим хлебом. Или сливами. Расскажешь мне известья. Постелю тебе в саду под чистым небом и скажу, как называются созвездья. ... * Зелень лавра, доходящая до дрожи. Дверь распахнутая, пыльное оконце. Стул покинутый, оставленное ложе. Ткань, впитавшая полуденное солнце. Понт шумит за черной изгородью пиний. Чье-то судно с ветром борется у мыса. На рассохшейся скамейке - Старший Плиний. Дрозд щебечет в шевелюре кипариса. Mарт 1972 Р.S. Женя, как там "в глухой провинции у моря"? Понт шумит? ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ В ЯЛТЕ ... Квадрат окна. В горшках - желтофиоль. Снежинки, проносящиеся мимо... Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо. Январь 1969

Эуг Белл: Спсибо, Трак Тор! Да, я очень люблю это стихотворение. Сейчас я несколько дней в Москве. Не хочешь зайти, например, завтра? Брехт. Легенда о мертвом солдате (1918) Перевод Семена Кирсанова 1 Четыре года длился бой, А мир не наступал. Солдат махнул на все рукой И смертью героя пал. 2 Однако шла война еще. Был кайзер огорчен: Солдат расстроил весь расчет, Не вовремя умер он. 3 На кладбище стелилась мгла, Он спал в тиши ночей. Но как-то раз к нему пришла Комиссия врачей. 4 Вошла в могилу сталь лопат, Прервала смертный сон. И обнаружен был солдат И, мертвый, извлечен. 5 Врач осмотрел, простукал труп И вывод сделал свой: Хотя солдат на речи скуп, Но в общем годен в строй. 6 И взяли солдата с собой они. Ночь была голубой. И если б не каски, были б видны Звезды над головой. 7 В прогнившую глотку влили шнапс, Качается голова. Ведут его сестры по сторонам, И впереди - вдова. 8 А так как солдат изрядно вонял - Шел впереди поп, Который кадилом вокруг махал, Солдат не вонял чтоб. 9 Трубы играют чиндра-ра-ра, Реет имперский флаг... И выправку снова солдат обрел, И бравый гусиный шаг. 10 Два санитара шагали за ним. Зорко следили они: Как бы мертвец не рассыпался в прах - Боже сохрани! 11 Они черно-бело-красный стяг Несли, чтоб сквозь дым и пыль Никто из людей не мог рассмотреть За флагами эту гниль. 12 Некто во фраке шел впереди, Выпятив белый крахмал, Как истый немецкий господин, Дело свое он знал. 13 Оркестра военного треск и гром, Литавры и флейты трель... И ветер солдата несет вперед, Как снежный пух метель. 14 И следом кролики свистят, Собак и кошек хор - Они французами быть не хотят. Еще бы! Какой позор! 15 И женщины в селах встречали его У каждого двора. Деревья кланялись, месяц сиял, И все орало «Ура!» 16 Трубы рычат, и литавры гремят, И кот, и поп, и флаг, И посредине мертвый солдат Как пьяный орангутанг. 17 Когда деревнями солдат проходил, Никто его видеть не мог - Так много было вокруг него Чиндра-ра-ра и хох! 18 Шумливой толпою прикрыт его путь. Кругом загорожен солдат. Вы сверху могли бы на солдата взглянуть, Но сверху лишь звезды глядят. 19 Но звезды не вечно над головой. Окрашено небо зарей - И снова солдат, как учили его, Умер как герой.

Трак Тор: Вчера умер великий русский поэт Андрей Вознесенский, капитан АвосьЭх, Россия! Эх, размах… Пахнет псиной в небесах. Мимо Марсов, Днепрогэсов, мачт, антенн, фабричных труб страшным символом прогресса носится собачий труп. 1959 Не надо околичностей, не надо чушь молоть. Мы – дети культа личности, мы кровь его и плоть. Мы выросли в тумане, двусмысленном весьма, среди гигантомании и скудости ума. Отцам за Иссык-Кули, за домны, за пески не орденами – пулями сверлили пиджаки. И серые медали довесочков свинца, как пломбы, повисали на души, на сердца. Мы не подозревали, какая шла игра. Деревни вымирали. Чернели вечера. И огненной подковой горели на заре венки колючих проволок над лбами лагерей. Мы люди, по распутью ведомые гуськом, продутые, как прутья, сентябрьским сквозняком. Мы – сброшенные листья, мы музыка оков. Мы мужество амнистий и сорванных замков. Распахнутые двери, сметённые посты. И ярость новой ереси, и яркость правоты. 1956

Алексей Ильинов: Жители ХХ-го столетия! Ваш к концу идет ХХ-й век! Неужели вечно не ответит На вопрос согласья человек? Две души, несущихся в пространстве, Полтораста одиноких лет, Мы вас умоляем о согласьи, Без согласья смысла в жизни нет. Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя возлюбленной паре Мы забыли, бранясь и пируя, Для чего мы на землю попали — Аллилуйя любви, Аллилуйя! Аллилуйя всем будущим детям. Наша жизнь пролетела аллюром, Мы проклятым вопросам ответим: Аллилуйя любви, аллилуйя! Я люблю твои руки и речи, С твоих ног я усталость разую... В море общем сливаются реки, Алилуйя любви, Алилуйя любви, Алилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!

Трак Тор: - Андрей Андреевич, чем, на ваш взгляд, отличаются люди за границей от русских? - Ну, наверное, живут получше, я так думаю. А так люди везде люди.Ответы Андрея Вознесенского на вопросы студентов СПбГУП

Трак Тор: Александр Пушкин К ЧААДАЕВУ Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье; Под гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье. Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена! 1818

Алексей Ильинов: Константин Бальмонт Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце… Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце И синий кругозор. Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце И выси гор. Я в этот мир пришел, чтоб видеть море И пышный цвет долин. Я заключил миры в едином взоре. Я властелин. Я победил холодное забвенье, Создав мечту мою. Я каждый миг исполнен откровенья, Всегда пою. Мою мечту страданья пробудили, Но я любим за то. Кто равен мне в моей певучей силе? Никто, никто. Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце, А если день погас, Я буду петь… Я буду петь о Солнце В предсмертный час! Дурной сон Мне кажется, что я не покидал России, И что не может быть в России перемен. И голуби в ней есть. И мудрые есть змии. И множество волков. И ряд тюремных стен. Грязь "Ревизора" в ней. Весь гоголевский ужас. И Глеб Успенский жив. И всюду жив Щедрин. Порой сверкнет пожар, внезапно обнаружась, И снова пал к земле земли убогий сын. Там за окном стоят. Подайте. Погорели. У вас нежданный гость. То – голубой мундир. Учтивый человек. Любезный в самом деле. Из ваших дневников себе устроил пир. И на сто верст идут неправда, тяжба, споры, На тысячу – пошла обида и беда. Жужжат напрасные, как мухи, разговоры. И кровь течет не в счет. И слезы – как вода. Я мечтою ловил уходящие тени… Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. И чем выше я шел, тем ясней рисовалисль, Тем ясней рисовались очертанья вдали, И какие-то звуки вдали раздавались, Вкруг меня раздавались от Небес и Земли. Чем я выше всходил, тем светлее сверкали, Тем светлее сверкали выси дремлющих гор, И сияньем прощальным как будто ласкали, Словно нежно ласкали отуманенный взор. И внизу подо мною уж ночь наступила, Уже ночь наступила для уснувшей Земли, Для меня же блистало дневное светило, Огневое светило догорало вдали. Я узнал, как ловить уходящие тени, Уходящие тени потускневшего дня, И все выше я шел, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня.

arjan: Только что получил такое письмо: Уважаемый Евгений А., добрый вечер! В поисках текстов Венков Сонетов, вышел на фамилию автора Ванецева Ольга Ивановна. Нашел ее фотографию молодая женщина, обаятельная и похоже, без звездных комплексов. Дальше пошла какая-то нескладная кутерьма. Умерла. Никак не мог взять в толк. Искал Венки Сонетов, а нашел какую-то глупую шутку. Просмотрел ее стихи и был потрясен их гражданской мощью. Потом нашел Вашу статью. Понял, что это совсем не шутка. Да простит меня Бог! В голове не укладывается. До тех пор, пока мы будем мирится с категориями пАики и пайкИ, в первую очередь в собственных головах, до тех пор основная масса нации будет жить по скотски. С глубочайшим уважением к Вашей позиции. Сергей Луговцев Сколько могла бы эта душа еще сказать... А может быть и не дали... бы... ---- Письмо было отправлено через почтовую службу сервера Стихи.ру автором Юрий Луговцев Юрий имел в виду моё скромное эссе об этой замечательной женщине - ученой, правозащитнице, художнице и поэтессе, - Ольге Ванецевой. Она теперь N1 в моём списке любимых современных поэтов, жаль - не успел с ней как следует списаться... И подставляя грудь космическому ветру... Ванецева И подставляя грудь космическому ветру к движению себя приговорил. Парсеки, мириады километров несёшься без руля и без ветрил. Но кто ты - добрый дух или злой гений, Владычицы - Вселенной жалкий шут, авантюрист, искатель приключений, или излишек, что отсек Прокруст? Наверно ты законам прекословишь из Рая в Преисподню по пути, незыблемые истины злословишь, пытаешься иллюзию спасти. И перед строем звёздного парада ты выхватил серебряный клинок и, вспомнив культ старинного обряда, заплёл невыразимое в венок. Но еретик Вселенной не опасен. Ты с Вечностью ведёшь неравный бой. Конец и неизбежен и ужасен, и на щите вернёшься ты домой. Тебя приговорили на закланье и нет дороги на запасный путь. В полете ты услышишь заклинанье, но никуда не сможешь повернуть. Покажется - уже достиг Вершины, подумаешь, что есть всему конец... В иллюзии ты понял половину, другая половина - Бог-Отец.

Эуг Белл: Б.Л.Пастернак: На протяженье многих зим Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета. И целая их череда Составилась мало-помалу - Тех дней единственных, когда Нам кажется, что время стало. Я помню их наперечет: Зима подходит к середине, Дороги мокнут, с крыш течет И солнце греется на льдине. И любящие, как во сне, Друг к другу тянутся поспешней, И на деревьях в вышине Потеют от тепла скворешни. И полусонным стрелкам лень Ворочаться на циферблате, И дольше века длится день, И не кончается объятье. 1959

Алексей Ильинов: И дольше века длится день, И не кончается объятье. Спасибо, Жень.

arjan: Б.Пастернак Из черновиков к "Ветер", 1956 г. Кому быть живым и хвалимым, Кто должен быть мертв и хулим, Известно у нас подхалимам Влиятельным только одним. Не знал бы никто, может статься, В почете ли Пушкин иль нет, Без докторских их диссертаций, На всЁ проливающих свет. Но Блок*, слава богу, иная, Иная, по счастью, статья. Он к нам не спускался с Синая, Нас не принимал в сыновья. Прославленный не по программе И вечный вне школ и систем, Он не изготовлен руками И нам не навязан никем. (* аллюзии не только к Блоку, но и к Ефремову, педагогам, форумам и т.д. ): Кому быть живым и хвалимым, Кто должен быть мертв и хулим, Известно у нас подхалимам [Всезнающим нашим одним]. [Властительным только одним]. Учительствующим одним. Всезнающим только одним. Влиятельным только одним. Влиятельным нашим одним. Не знал бы никто, может статься, [Достоин ли Пушкин иль нет,] [Годится ли Пушкин иль нет,] Годится ль нам Пушкин иль нет, В почете ли Пушкин иль нет, Без докторских их диссертаций, [Дающих на это ответ]. На все проливающих свет. Но Блок, слава Богу, иная, Особая, к счастью, статья. Иная, по счастью, статья. Он к нам не спускался с Синая, Нас не призывал в сыновья. Нас не принимал в сыновья. Прославленный не по программе [Великий вне всяких систем,] Ценимый вне школ и систем, Он вечен вне школ и систем, И вечный вне школ и систем, [Он не сфабрикован руками] [Не свалян как тесто руками] Не свалян из грязи руками Не сделан он грубо руками Он не изготовлен руками И нам не навязан никем. * * *

Эуг Белл: По ходу дискуссий об образовании кто-то привел текст стихотворения: Дмитрий Лярев, "Русский пейзаж": Из моего окна видна, Та чёрно-белая страна, Которой не видны края, Больная родина моя. Страна доверчивых детей, Страна винтовок и плетей, Страна веселья сквозь толпу, Страна имён длинной в строку. Страна просторов и степей, Страна раздоров и цепей, Страна шизоидных идей, И полуграмотных вождей. Страна безумных виражей, Страна бредовых миражей, Страна неисчислимых бед, Страна проигранных побед. Страна фальшивых перемен, Страна обманов и измен, Страна, где есть кастет, И спят художник и поэт. Страна беспочвенных надежд, Страна пороков и невежд, Страна утраченной мечты, И беспросветной нищеты Страна бессильного труда, Где жизнь дешевле, чем руда, Страна рабов и бунтарей, Страна восстания царей. Страна разгромленных церквей, Чужая мать для сыновей, Страна неслыханных богатств, Страна подпольных тайных братств. Страна загубленных левшей, Страна святых и торгашей, Страна, где правят вор и плут, Страна героев и иуд. Страна всеслышащих ушей, Страна всесильных легашей, Страна с заплёванной душой, Страна, где слон оседлан вшой. Страна изуверских расправ, Где кто подлее тот и прав, Где суд вершит холёный льстец, Страна разорванных сердец. Страна, где некуда идти, Где перекрыты все пути, Где воры слаще соловья, Всё это родина моя. Мне подумалось: скажут: что ж ты, проповедуешь Путь Радости и такое мрачное стихотворение... Но он еще и Путь Любви. А любви в этом стихотворении очень много...

Андрей Козлович: Ненависти больше.

Эуг Белл: По мне, так нет вообще ненависти.

Андрей Козлович: Гм. Эуг Белл пишет: Чужая мать для сыновей, Ты нашу страну считаешь "чужой матерью"?

Эуг Белл: Да. То есть мать, бросившая детей, ставшая им чужой. В общем-то образ, ставший классическим в русской поэзии. Это стихотворение в общем-то во многом СУММИРУЕТ как в своего рода энциклопедии многие образы русской поэзии. А скажи, по-твоему, родина (наша страна) не бросила Левшу? Не отказалась от него? А вспомни труп Пушкина, преданного царем, тайно вывозимый из Санкт-Петербурга? Не отказ? А самолет, на котором Солженицына увозят заграницу - не отказ? Я привожу только малую толику, да притом - из самых великих, но ведь то же повторялось И ПОВТОРЯЕТСЯ со всеми, кто сколь-нибудь выбился из общей быдло-колеи. Даже думаешь, не есть ли Стрела Аримана специально русское явление?



полная версия страницы